Марина Кистяева 
Я всё снесу, милый

СИ; 2015
Аннотация

Когда-то они подписали договор, по которому далекие потомки должны были их воскресить. Их считали везунчиками. Но все они ошиблись. К жизни возвращали только девушек. Самых красивых и молодых. И никто не мог предположить, что в лучезарном будущем девушки не обретут желанный второй шанс, а попадут почти в рабство. Теперь их продают. И покупают. Считают ценной собственностью. Только для чего? Для чего они понадобились совершенным людям нового поколения, у которых, казалось, есть всё?!

Марина Кистяева
Я все снесу, милый

Глава 1

— Вы не имеете права так со мной поступать!
Молчание и тяжелый взгляд из-под очков.
— Я вам не вещь! Не игрушка! Не рабыня!
— Вам следует успокоиться.
— Я не желаю успокаиваться! Я хочу получить ответы на свои вопросы.
— Так задавайте. Я готов отвечать.
Минутная пауза. Заминка. Тяжелое учащенное дыхание.
— У меня есть выбор? — голос девушки дрогнул.
— Нет.
Тем временем в другом кабинете…
— Я вам заплатил…
От названной суммы становилось плохо.
— Как и я!
— Черт возьми!..
— Пожалуйста… Пожалуйста, многоуважаемые мрассы, я прошу вас успокоиться…
— Успокоиться?! — взревел один из мужчин, и от его рыка пошатнулись фоторамки на стенах.
— Мы обязательно решим это недоразумение…
— Решите?!
— Да — да! — симпатичная брюнетка в фиолетовом костюме энергично закивала.
— Интересно, когда? И интересно, каким образом?
Девушка заметно занервничала и встревожено посмотрела сначала на одного мужчину, потом на другого. Те сидели в кожаных креслах и не сводили с нее сердитых требовательных взглядов.
Брюнетка, профессиональный психолог, впервые за десять лет работы не знала, как найти выход из сложившейся ситуации.
А ситуация была ужасной.
Катастрофической.
Из ряда вон выходящей.
Лизе надо было срочно что-то придумать. Иначе… О последствиях она боялась даже подумать. И увольнение из «Рассвета» было самой мягкой мерой наказания. В горле пересохло, и она сильнее вцепилась в край стола, за которым стояла.
Мужчины продолжали сверлить ее взглядами.
Девушка не выдержала и жалобно пискнула:
— Я сейчас… Я скоро буду…
И выскочила из кабинета, оставив мужчин наедине.
Ее высокие каблучки быстро застучали по мрамору в направлении кабинета управляющего.
Не прошло и пяти минут, как она вернулась еще более бледная, чем раньше. Но теперь ее глаза, по крайней мере, лихорадочно не бегали из стороны в сторону.
Она села в рабочее кресло и скрестила руки на столе. Сглотнула подступивший к горлу ком и, стараясь говорить как можно спокойнее, сказала:
— Произошло недоразумение. Ужасное недоразумение.
— Мы в курсе.
Светловолосый мрасс не пожелал выслушать ее до конца.
Но она продолжила, нервно сглотнув:
— Наш центр приносит извинения. Мы перепутали. На одну девушку поступили сразу две заявки.
— Это мы поняли.
— Такое произошло впервые…
— Лиза! — теперь ее одернул темноволосый мрасс, и от его зычного голоса она вздрогнула. — Не стоит рассыпаться перед нами в извинениях. Мы желаем знать, кто получит девушку. У нас обоих не настолько много свободного времени, чтобы торчать в вашем центре часами!
— По… по регламенту девушка поедет с тем, кто первым перевел денежные средства в центр, — ее голос с каждым словом становился тише.
Глаза темноволосого торжествующе сверкнули. А у светловолосого гневно прищурились, и он подался вперед.
— То есть девушка мне не достанется? — от его холодного тона Лизе стало плохо. Она подумала, что после встречи с такими клиентами ей самой может понадобиться курс психотерапии.
— Достанется. Но не эта…
— Мать вашу!
— Мрасс Эдвард! — воскликнула пораженная Лиза. — Я попрошу вас…
Эдвард поднялся с кресла и быстро преодолел отделяющее его от стола расстояние. Оперся руками о край поверхности и навис над психологом.
— Это я вас попрошу! Я ждал выполнения своего заказа пять лет! Мне была обещана конкретно эта девушка! А теперь я должен ждать еще!
— Через месяц настанет срок другой… — пролепетала Лиза, сожалея, что в кабинете нет тревожной кнопки. Она бросила испуганный взгляд на Юлиана Варшевского, но тот вальяжно развалился в кресле, и высокомерное выражение лица говорило о том, что на его помощь она может не надеяться.
— Месяц?! — пророкотал Эдвард Галански и снова выругался.
— Всего лишь месяц… Девушка почти пришла в себя… День — два, максимум неделя, и мы сможем начать ее подготовку…
— Целый месяц!
— Это небольшой срок…
— Это мне решать!
— Мы еще раз приносим извинения…
Не желая больше разговаривать с психологом, Эдвард развернулся на каблуках и встретился взглядом с Варшавским. Тот улыбнулся улыбкой победителя.
Посторонний наблюдатель, не знающий о противостоянии двух влиятельнейших мрассов, мог подумать, что Эдвард разочарован и злится из-за того, что придется ждать еще месяц. На самом деле причина была глубже.
За месяц может произойти многое.
И по иронии судьбы Варшавский снова сделал его.
Проходя мимо соперника, он бросил:
— Еще увидимся.
— Не сомневаюсь.
И мужчина вышел, громко хлопнув дверью, отчего психолог снова вздрогнула. Не успела она прийти в себя и расслабиться, как столкнулась с новой проблемой.
Юлиан, о чьем высокомерии девушка была наслышана, пристально посмотрел на нее и не терпящим возражений голосом объявил:
— Я намерен забрать ее сегодня.
— Мрасс Варшавский, но девушка еще не до конца прошла курс реабилитации.
— Я заберу ее сегодня.
С этими словами он поднялся, давая понять, что разговор окончен.
Лиза хотела возразить, но потом передумала: а оно ей надо?
Она тоже поднялась.
— Хорошо, тогда вам придется немного подождать. Девушка будет готова в течение часа.
Кивок. Мол, никто и не сомневался, что так будет.
— Пока идет подготовка, могу я предложить вам чай или кофе?
— Кофе.
— Минуточку.
Она стояла у двери, когда послышался недовольный окрик:
— Подождите!
Лиза обернулась.
— Да? Что-то еще?
— Как ее зовут?
Губы девушки дрогнули в улыбке.
— Зоя.
Он кивнул и отвернулся.
Психолог, стуча каблучками, поспешила покинуть кабинет. Еще пара таких деньков, и она точно решит сменить работу.
Когда сеанс терапии прервали, Зоя сразу поняла: за ней пришли.
В кабинет вошла приятная женщина — врач, которая периодически приходила к ней и брала анализы. Она наклонилась и стала что-то быстро говорить психиатру. Тот удивленно посмотрел сначала на нее, потом на Зою и кивнул.
— За мной пришли? — спросила девушка, едва женщина — врач покинула кабинет.
— Да.
Впервые психиатр выглядел смущенным.
Но Зоя, как ни странно, собралась и больше не истерила.
— И я должна подчиниться и пойти за ним?
— Вы должны это принять. С сегодняшнего дня это ваша жизнь.
— То есть он будет моим опекуном?
— Э — э… Можно и так сказать.
— В чем подвох, доктор?
Тот замялся, поправил очки и продолжил:
— Мрасс оплатил твою реанимацию, дал вторую жизнь.
— Это я уже поняла. Вы неплохо тут утроились в ваше время. Сначала мы заплатили за то, чтобы нас заморозили и через несколько столетий вернули к жизни. А вы… Вы, зная, что никто не сможет призвать вас к ответу, продаете воскрешенных. Не хило! Браво!
И Зоя несколько раз похлопала в ладоши.
— Мы вас не продаем, — доктор поморщился.
— А как же это называется? Вы четко дали понять, что у меня в вашем мире нет никаких прав. Что я никто. Вещь. Предмет интерьера.
— Вы преувеличиваете. К сожалению, у нас было мало времени, чтобы подготовить вас…
Зоя усмехнулась.
— Ой, я ни за что не поверю, что к этому можно подготовиться! Вы нас используете!
— Вы снова нервничаете и ведете себя неадекватно…
Она поняла тонкий намек и, сделав глубокий вздох, постаралась сохранять видимость спокойствия. Девушка на самом деле не в силах изменить происходящее.
— Вы не ответили на вопрос, доктор… В чем же подвох? Как вы выразились, «мой опекун», наверное, не просто так отвалил вашему центру кругленькую сумму, чтобы получить неадекватную игрушку. Я ему для чего-то нужна.
Зоя готова была поклясться, что доктор вздрогнул и побледнел. Видимо, не каждый день пациентки досаждали ему вопросами.
— Э — э-э — э… Цель вашего существования должна была обсуждаться чуть позже, — прочистив горло, сказал мужчина.
— Но у нас нет времени.
— Нет. Тут вы правы.
И снова тишина.
Зоя мысленно выругалась.
— И?..
— Что «и»?
— Доктор, я хочу знать! Для чего я ему нужна? Почему вы не говорите? Вы понимаете, что тем самым подвергаете меня еще большему стрессу?
— Шантаж вам не к лицу.
Доктор поднялся и посмотрел на золотые часы.
— К сожалению, наше время вышло. Вам самой придется выяснять отношения с вашим мрассом.
— Какая же вы… — Зоя сжала маленькие кулачки и с ненавистью посмотрела на мужчину в бледно — голубом халате.
Тот демонстративно приподнял брови, ожидая продолжения. Его не последовало.
Несмотря на ярость, клокочущую внутри, девушка боялась врачей и тех препаратов, которые ей могли вколоть. Зое хотелось поскорее покинуть центр и оказаться вне досягаемости мрачных типов, которые распоряжались ее жизнью.
Она опустила голову, признавая поражение.
Психиатр кивнул.
— За вами сейчас придут. Принесут одежду.
— Зачем? — лицо девушки вспыхнуло гневом. — Ваша больничная одежда больше похожа на тюремную робу. Я могу отправиться и в ней. Буду как нельзя лучше соответствовать своему положению.
Юлиан не любил ждать. Он посмотрел на часы и нахмурился. У него была важная встреча. Опаздывать он тоже не любил.
Мрасс выпил уже две чашки кофе, а девушка еще не была готова. Психолог суетилась, то бледнея, то краснея от волнения. Ее некомпетентность и неспособность справиться с собственными эмоциями раздражала его.
Наконец, в кабинет вошел другой доктор и вежливо произнес:
— Мрасс Варшавский, прошу вас следовать за мной. Мы очень рады, что вы стали клиентом нашего центра, и…
— Не могу сказать, что мне понравилось быть клиентом «Рассвета». Своим друзьям и партнерам я вас рекомендовать не стану, — отчеканил
Юлиан.
— Мы понимаем ваше недовольство и постараемся впредь не допускать подобных недоразумений.
— А мне-то что с того? Вы сами себе портите репутацию.
Доктор еще что-то говорил, но Варшавский не слушал. Он был влиятельным человеком, и одно его как бы невзначай брошенное слово могло сыграть роковую роль в принятии решения.
И все это понимали.
То, что в центре произошла путаница, и на одну воскрешенную девушку поступила оплата от двух мрассов, было из ряда вон выходящим событием. Предстояло внутреннее расследование.
Сейчас необходимо исправить впечатление Варшавского о сотрудничестве с «Рассветом». Но как это сделать, если он забирает неподготовленную девушку, у которой случаются постоянные срывы?
Варшавский отмахнулся от слов доктора, как от жужжания назойливой мухи. Ему порядком надоело находиться в центре.
— Давайте без демагогии. Где девушка?
— Ее как раз…
Доктор не договорил — одна из дверей хлопнула. В коридоре появилась невысокая блондинка, облаченная в бесформенный брючный костюм, больше напоминающий пижаму. Длинные волосы были собраны в «конский хвост».
Оказавшись в коридоре, она осмотрелась. Когда взгляд остановился на докторе и Варшавском, ее глаза прищурились.
— Это он? — голос девушки прозвучал очень громко в наступившей тишине.
У Варшавского реакция была аналогичной.
— Что это такое? — от его холодного голоса доктору стало не по себе. Он уже не чаял, когда спровадит Варшавского из центра и сможет вздохнуть свободно.
— Это Зоя, девушка, предназначенная…
— Я еще раз спрашиваю: что это такое? Я платил за высокую брюнетку, а не за бледную пигалицу с непонятной внешностью!
Девушка вздрогнула и побледнела.
Доктор, приблизившись к мрассу почти вплотную, проговорил так тихо, чтобы услышал только Юлиан:
— Зато ее фигура полностью соответствует предназначению. Возможно, вы зря злитесь.
Варшавскому хватило одного взгляда, брошенного на врача, чтобы тот замолчал.
Зато Зоя сделала по направлению к ним несколько шагов и вмешалась в разговор:
— Раз я вам не подхожу, может, откажетесь от меня?
В глазах мужчины промелькнуло нечто, напоминающее удивление.
— И куда ты пойдешь, милочка?
— Я найду себе применение, милый, — в тон ему ответила девушка.
Она не собиралась сдаваться.
Брови мужчины медленно поползли вверх.
А у доктора затряслись руки.
— Вас предупреждали, что девушка не готова…
— Вы повторяетесь, — Варшавский не счел нужным взглянуть на врача. Он, не отрываясь, смотрел на девчонку.
Та стойко выдержала его взгляд, хотя это ей стоило титанических усилий.
— Не сомневаюсь, что найдешь. Но я предпочитаю получать то, за что заплатил.
— Вы только что сказали, что недовольны результатом. Вы ожидали другую девушку.
— Значит, будем исправлять тебя.
С этими словами Варшавский направился по коридору к выходу, не сомневаясь в том, что девушку поведут за ним.

Глава 2

Зоя была в панике.
И это слабо сказано.
Еще никогда она не чувствовала себя столь беспомощной и подвластной чужой воле. Мужчина в темном костюме, с лицом, точно высеченным из камня, произвел на нее негативное впечатление. Высоченный, почти под два метра, он давил и ростом, и надменностью.
Хозяин жизни.
Хозяин этого мира.
Зоя чертыхнулась и, тяжело ступая, направилась за ним.
Психиатр прав — у нее нет выбора. Пока нет. Но так просто сдаваться она не собиралась.
Только не в этот раз. Она учтет ошибки своей прошлой жизни.
Больше не будет жертвой.
Никогда.
Но пока ей нужно адаптироваться к новым условиям. А для этого следует узнать сущую малость — новый мир.
— Эй, гражданин, может, подождете меня?! — крикнула она широкой спине, обтянутой дорогим костюмом. — Я за вами не успеваю.
Зоя решила не обращать внимания на персонал центра, который, казалось, перестал дышать, сосредоточенно наблюдая за ней. Они теперь ее мало волновали. Пусть измываются над другими девушками. Несчастные… Им еще только предстоит узнать, в какую ловушку попали.
Мужчина остановился и с недовольством сказал:
— Поспеши. Я опаздываю.
— Это должно меня волновать?
— Тебя должно волновать одно — как найти ко мне подход.
— Вот как? — Зоя передернула плечами и заодно перевела дыхание. Она не заметила, что почти бежала за ним. — Тогда мне точно волноваться не стоит. Я вам не понравилась с первого взгляда. Не найдем мы общего языка и дальше.
— Будешь делать то, что я скажу, а там — посмотрим.
— А если не буду?
Этот вопрос мужчина оставил без ответа, но окинул ее невысокую фигурку таким презрительным взглядом, что она почувствовала себя никчемной букашкой под ногами создателя.
Тем временем они подошли к стеклянному лифту, и мужчина нажал на кнопку вызова.
— Как вас зовут? — Зоя предпочитала обращаться к человеку по имени.
— Мрасс Варшавский, — последовал лаконичный ответ.
— А имя у вас есть?
Ей необходимо было говорить, иначе она рисковала сойти с ума от нервного напряжения. Несла самую настоящую чушь только ради того, чтобы хоть что-то сказать.
Зоя уже знала, что слово «мрасс» означало обращение к мужчинам, занимающим высокое положение в обществе.
В лифте никого, кроме них, не было. И Варшавскому пришлось ответить:
— Юлиан.
— А меня Зоя.
— Женщина, я знаю, как тебя зовут.
— Вот видите, уже прогресс… Хоть одному из нас что-то известно о другом, — паясничала Зоя, не в силах остановиться.
— На самом деле я узнал твое имя час назад, — полноватые губы мужчины искривились в циничной ухмылке.
— О как! Тогда, может, мы продолжим просвещать друг друга? Мне вот, например, очень хочется узнать, для чего я вам понадобилась? Доктора так и не сообщили. Все отговаривались тем, что моя расшатанная долгой заморозкой психика не выдержит нагрузки! Как будто что-то может быть хуже положения, в котором я оказалась!
— Так, значит, вы на самом деле не готовы…
— Конечно, не готова! И не буду, пока мне по — человечески не объяснят что к чему!
Зоя уже сожалела, что отказалась от предлагаемой одежды. В компании мрасса Варшавского больничная пижама заставляла еще сильнее осознавать свою никчемность. Тот не скрывал пренебрежения. Когда они входили в лифт, он отодвинулся от нее, точно брезговал стоять рядом.
Ну и фиг с ним! Пусть отодвигается.
Зоя никогда не любила высоких мужчин.
Он правильно подметил, что она «пигалица». Рост — метр шестьдесят. Ни сантиметра выше. Всю жизнь приходилось носить туфли на высоких каблуках, от которых к концу дня нещадно болели ноги. А еще она когда-то носила красивые костюмы. И всегда с юбкой.
Теперь же стоит в непонятной пижаме. Брючной. Фи, Зоя терпеть не могла брюки. Даже дома ходила в платьях. При воспоминаниях о доме в груди все заныло. Чтобы унять ностальгию, готовую поглотить с головой, она снова заговорила.
Неважно что. Лишь бы говорить.
— Юлиан, а вы…
Быстрый поворот головы, и взгляд ледяных серых глаз, от которых ей реально стало холодно.
— Я не разрешал тебе обращаться ко мне по имени! — отчеканил он.
Зоя поежилась.
Ну и черт с тобой!
— Хорошо — хорошо, я вас поняла! — в знак примирения она даже подняла руки, отчего бесформенная рубашка задралась, оголяя бока и живот. — Мне к вам следует обращаться не иначе как мрасс Варшавский. Так?
— Да, — коротко и ясно.
— А может, тогда уж попросту господин? А?
Мужчина прищурился и гневно поджал губы.
— Помолчи лучше, — порекомендовал он.
Ага, сейчас! Если она останется наедине со своими мыслями — сойдет с ума. А ей необходимо сохранить рассудок. Необходимо.
— Я всего лишь пытаюсь узнать порядки вашего мира, — пошла она на попятный, пожав плечами. — Зачем сразу сердиться? Я девушка понятливая. Вы мне, главное, расскажите, что к чему, и я не буду приставать с докучливыми расспросами.
— Ты меня утомила бесполезной болтовней, поэтому повторюсь — помолчи.
Вроде бы даже не закричал, но на спине Зои выступил холодный липкий пот. И она, сглотнув подступивший к горлу ком, вняла доводам рассудка. Лучше на самом деле помолчать. А вдруг вернет?
Эта мысль обожгла мозг.
Ни за что. Ни за что…
Она замолчит, она вообще перестанет говорить, лишь бы не возвращали в центр. Лишь бы снова не видеть безликие серые стены. Не слышать, как звенят хирургические инструменты. Не видеть врачей с безразличными взглядами, которые и не слышали о клятве Гиппократа. Не навреди…
У них тут своя клятва. Обогатись. Продай. Сделай вид, что не замечаешь, как причиняешь боль другому. Больно же делают не тебе…
Зоя кивнула и прислонилась к стеклянной стене лифта. Ноги дрожали. А стена не позволит упасть. Вот будет картина — она, распластанная у ног высокомерного мрасса! Обхохочешься!
Только отчего-то хотелось плакать.
Куда же он ее повезет?
К себе домой? Для чего?
Господи, для чего?..
Зое пришлось прикусить губу, чтобы не задать вопрос вслух. Что-то ей подсказывало, что сейчас на самом деле лучше помолчать. Мрачный мрасс злится. Конечно, как он там сказал? Заказывал высокую брюнетку, а получил блондинку непонятной комплекции.
Ее спасло то, что они приехали. Лифт остановился, и двери бесшумно открылись.
— Молчать долго?
— Долго.
— Поняла.
Зоя шумно вздохнула, на мгновенье закрыла глаза и шагнула в неизвестность.
Несмотря на то что они ехали в стеклянном лифте, она, поглощенная внутренними переживаниями, не смотрела по сторонам. И в центре ей не давали возможности хотя бы одним глазком взглянуть на мир, в котором оказалась. Стены палаты были глухими. Без окон. Тюрьма.
Долгими ночами девушка лежала в кровати, боясь пошевелиться. Не понимала, где очутилась. Знала лишь, что в любую минуту за ней могут прийти люди в белых халатах. Зоя пыталась представить мир, в котором проснулась. Вспоминала фантастические фильмы с представителями причудливых рас, машинами, передвигающимися по воздуху, диктаторскими правительствами. А этот мир — какой?
Спрашивать у врачей не имело смысла. Это она четко поняла. Те действовали и отвечали в рамках инструкций. Что положено знать девочкам — сообщали, о чем нет — умалчивали. Зоя подозревала, что врачи все-таки рассказывают о предназначении пациенток,
но чуть позже.
Ее подготовить не успели.
Что ж…
Она шагнула следом за высоченным мрассом и зажмурилась — яркий свет в первое мгновение ослепил.
— Ни хрена себе! — невольно вырвалось у нее, на что последовало незамедлительное:
— Впредь при мне не выражаться!
— А если ослушаюсь, что будет?
Мрасс резко остановился, и Зоя налетела на него сзади. Удар был несильным, но все же неприятным.
Мужчина не удосужился обернуться и извиниться. Ответил, так же смотря перед собой:
— Не советую проверять.
Ух ты, какой строгий! Зоя поморщилась. Ее так и подмывало послать его куда подальше. Причем в самых физиологических подробностях. Сдержалась лишь по той причине, что в голове снова промелькнула мысль: «Вернет?..»
Прикрывая рукой глаза от режущего света, Зоя завертела головой, осматриваясь.
Они стояли на площадке, как она догадалась позже, выполняющей роль парковки. Площадка была большой — тут легко могли разместиться более тысячи автомобилей ее мира.
Но стоял лишь один.
Большой. Черный. Блестящий. Обтекаемый.
И безумно дорогой.
Это поняла даже Зоя. И догадалась, кому он принадлежит.
Вокруг стоянки стояли такие же бетонно — стеклянные здания, но чуть поменьше того, из которого они вышли. Из них входили и выходили люди. Первое, что бросилось в глаза Зое — ЛЮДИ! То есть не представители чужих рас с замысловатыми лицами, волосами и телами, а такие же «человеки», как она.
Это порадовало.
Значит, можно с кем-то договориться.
— Почему мне режет глаза? — не выдержала Зоя. Пусть ругается.
— Привыкнешь. В наше время произошло смещение, и теперь солнце находится ближе.
О!
— А как же облучение?
— Стоит зонт, ликвидирующий вредный ультрафиолет.
— Но светит-то солнце ярче.
— Я все сказал.
Она — нет.
— А что мне делать? Моя кожа не адаптирована к вашей среде и…
Зою никто не слышал. Тот, в чьей власти она оказалась, тот, кто оплатил ее реанимацию и вторую жизнь, быстрым шагом направился к блестящему черному монстру, проигнорировав слова девушки.
Зоя сжала зубы. Ничего — будет и на ее улице праздник. А пока, пожалуй, на самом деле стоит еще немного помолчать.
Она поплелась следом за высокомерным мрассом, продолжая рассматривать окружающую обстановку. Пока ничего не пугало и не настораживало. Может, она проспала не так уж и много, и мир не сильно изменился?
— Садись, — лаконичный приказ заставил ее вздрогнуть.
Бросив настороженный взгляд на дожидающегося мужчину, Зоя поежилась. Она была уверена, что передвигаться они будут не по земле.
Осторожно, каждую секунду ожидая подвоха, девушка опустилась в кресло. Оно тотчас пришло в движение. Зоя снова вздрогнула и едва не закричала от испуга. Пришлось уцепиться пальцами в дорогой пластик. Кресло подстраивалось под форму ее тела. О таком она тоже когда-то читала.
Когда-то…
В другой жизни…
Пришлось часто — часто задышать. Спокойствие, только спокойствие. Хорошо, что хотя бы не завизжала, не дав тем самым повод мрачному типу насмехаться над собой. Кое-как восстановив дыхание, Зоя бросила быстрый взгляд на Юлиана Варшавского. Тот спокойно сел в водительское кресло. Вместо привычного круглого руля на панели управления находились какие-то кнопки и рычаги.
— Пристегнись, — последовал еще один приказ.
Зоя поискала ремень безопасности — не нашла.
— Интересно, как? — нервы все же сдали, и она не удержалась от язвительного тона.
Мужчина поджал губы, перегнулся через девушку, стараясь даже мимолетно не прикоснуться к ней, и нажал на синюю кнопку, расположенную на овальном подлокотнике.
— Запоминай.
Кожаный ремень тотчас «выпрыгнул» словно из ниоткуда и пристегнул Зою сам. Снова пришлось выдохнуть.
— Запоминаю.
Сильно хотелось сказать какую-нибудь гадость, но девушка терпела. Вдруг в автомобиле есть кнопка для катапультирования? Незавидная участь — вылететь из блестящего чудовища и приземлиться на горячий асфальт. В том, что асфальт горячий, Зоя не сомневалась. Если сравнивать температуру за окном с той, к которой привыкла на Земле ее времени, то она бы сказала, что было около тридцати градусов по Цельсию. Жарко. Душно. И хотелось пить.
— У вас вода есть? — спросила девушка, исподволь наблюдая за человеком, от которого зависела ее дальнейшая судьба.
Мрасс молча нажал на черную выпуклую кнопку, и из панели выехала полка, где располагались небольшие одноразовые бутылочки.
— Выбирай любую.
— А что это? — подозрительно спросила она.
— Ты же просила пить.
— Я хотела воды.
Мрасс пожал плечами и хотел уже снова нажать на ту же кнопку, но Зоя его остановила:
— Вот что вы за человек! Неужели так трудно ответить, что за гадость разлита в бутылочках? Откуда мне знать, чем вы намерены меня опоить?
— Ничем опаивать тебя я не собираюсь, милочка, — пренебрежительный тон не оставлял сомнений, какого он мнения о ее умственных способностях и ситуации в целом. — Я тебе предложил воду с разными вкусами. Ты отказалась. Какие могут быть претензии?
На спине Зои выступил холодный липкий пот. Девушке потребовались все внутренние резервы, чтобы не закричать и не забиться в истерике. Она была на грани. И если сейчас не успокоится, не возьмет себя в руки, эту грань с легкостью перейдет, что недопустимо.
— Претензий нет никаких, — с усилием выдавила Зоя и дрогнувшей рукой взяла бутылочку с бледно — желтой жидкостью.
Девушка надеялась, что окрас вода приобрела в результате лимонной добавки. Открыла крышечку и сделала пробный глоток. Святые угодники! Все-таки она еще может надеяться на снисхождение небес! Зоя не ошиблась, и вода на самом деле оказалась со вкусом лимона.
Девушка жадно начала пить, громко глотая, и стараясь не думать о том, как это выглядит со стороны, и не замечать презрительного взгляда мужчины.
— Тебя в центре не поили? — видимо, она произвела неизгладимое впечатление, раз мрасс снизошел до вопроса.
— Просто жарко. И нервничаю, — призналась Зоя. Скрывать ей было нечего.
Ответ удовлетворил мужчину. Больше не глядя на нее, он потянул за рычаг, и автомобиль плавно поднялся в воздух.
Зоя выронила почти пустую бутылочку на колени и вцепилась в сиденье. Она предполагала, что они будут передвигаться по воздуху, и все равно полет оказался неожиданным.
— Вы только резко не ускоряйтесь, — выдавила девушка и поспешила добавить: — Пожалуйста.
Она заметила, что мрасс задержал рычаг в одном положении и не стал его тянуть на себя. Все-таки решил проявить толику понимания и окончательно ее не добивать? Или экзекуцию оставил на потом? Так сказать, посмаковать.
Зоя благодарно кивнула.
— Я никогда не летала, — она не понимала, зачем сделала это признание. На лице, словно выточенном из гранита, не дрогнул ни один мускул. Ее слова не вызывали у мрасса никаких эмоций, кроме, пожалуй, раздражения.
Своим признанием Зоя только в очередной раз унизила себя.
А — а-а — а… Плевать.
Ей бы разобраться, что к чему.
А унижение она переживет.
Не впервой.
— Привыкай, — соизволили ей ответить, и она замерла в ожидании продолжения. — Сейчас мы передвигаемся только по воздуху. Дан тебя научит.
Дан?
Зоя впервые слышала это имя.
— Дан — ваш слуга?
— Помощник, — мужчина снова нахмурил брови, досадуя, что приходится объяснять элементарные вещи. — Дан — робот. Надеюсь, ты знаешь, что такое робот?
— Знаю.
Зоя не пришла в восторг, что ее пробудили в век роботов. Она никогда не дружила с техникой. Принадлежала к числу тех женщин, у которых постоянно ломались телефоны, компьютеры, комбайны и прочие атрибуты современной жизни.
— Хоть что-то, — снова высокомерный тон.
Зоя сцепила зубы. Ничего, она потерпит. Потерпит и понаблюдает. А дальше… Ей бы только обвыкнуться. Адаптироваться. Разобраться.
Она уставилась в окно, сморгнув набежавшие на глаза слезы. Все-таки не выдержала внутреннего напряжения, дала слабину.
Про упомянутого «дана» расспросит потом. Если ей, конечно, удосужатся объяснить что к чему.
В воздухе, помимо их «летомобиля» — так она прозвала черных блестящих монстров — виднелась еще парочка скоростных передвижных транспортных средств. Но большого скопления не наблюдалось. Странно. Неужели в этом мире «летомобили» могли позволить себе единицы?
Лишь спустя какое-то время Зоя догадалась, в чем дело. Они были за городом. За время полета она не увидела ни высотных зданий, ни каких-либо других построек, характерных для мегаполиса.
Да и внизу, на земле, на которую Зое все-таки удалось взглянуть во время полета, располагались лишь поля и редкие деревья. Последние особенно порадовали девушку. Она опасалась, что в новом тысячелетии не останется ничего живого.
Мрасс потянул на себя рычаг, и «летомобиль» пошел на снижение, заставив Зою в очередной раз вжаться в сиденье. Она решила, что, так или иначе, научится управлять этим зверем. Иначе никак.
Это будет ее личная победа над очередным страхом.
Когда Зоя ступила на землю, ее ноги дрожали. Проклятье! Не одно, так другое! Пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы собраться и не рухнуть мешком на землю. Голова слегка кружилась, усугубляя дискомфорт.
Юлиан Варшавский, не удостоив спутницу даже мимолетным взглядом, направился к огромному особняку, перед которым посадил гланж. Застывшая девчонка его в данный момент интересовала меньше всего. О ней позаботятся.

Глава 3

Так и оказалось.
Пока Зоя пыталась сориентироваться, тяжелая входная дверь особняка, выполненная в стиле, который можно охарактеризовать, как викторианский, открылась. Навстречу им поспешно вышла невысокая женщина лет сорока средней комплекции.
— Это Зоя. Ширас. Размести ее, — распорядился Юлиан и скрылся в прохладном холле.
Женщина подошла к Зое и негромко сказала:
— Добрый день. Следуй, пожалуйста, за мной.
— И вам добрый день, — машинально произнесла она, оглядываясь по сторонам.
Где она оказалась? В будущем или прошлом? Асфальтированная площадка перед домом. Ухоженные клумбы с цветами. Аккуратно подстриженные кустарники. Фонтан, виднеющийся за ними. Правда, не было никакого ограждения.
— Ширас, у тебя еще будет время осмотреться, — сдержанный голос женщины вывел Зою из задумчивости. — Господин не любит, когда нарушают его распоряжения.
Девушка едва не ответила, что ей глубоко плевать на то, что любит или не любит человек, которого женщина называет господином. Для Зои он — никто.
Никем и останется.
Поджав губы, она спросила:
— Кто такая ширас? Уже второй раз слышу это слово.
— Ширас — это ты.
Исчерпывающий ответ.
— А конкретнее? Вы можете объяснить значение этого слова?
Ни один мускул не дрогнул на лице женщины.
— В мои обязанности не входит просвещать тебя. Тебя должны были подготовить.
— Но не подготовили! — нервы были на пределе. Все только и твердят, что ее должны были подготовить! Обо всем рассказать! А если этого не сделали? Как ей быть, черт возьми?!
Женщина поджала губы.
— Следуй за мной. И постарайся больше не задавать вопросов.
Просто замечательно!
Зое ничего не оставалось, как последовать за неприветливой женщиной. На языке так и вертелось несколько язвительных характеристик данной особы. Пришлось сдержаться и снова подавить эмоциональный порыв. Пора прекращать строить из себя обиженную судьбой и принять реальность такой, какова она есть.
А в реальности Зою никто не желал воспринимать, как человека. Как личность.
Она некая «ширас».
М — да, и слово-то как обидно звучит!
Внутри особняк оказался не менее роскошным, чем снаружи. Дорогая кожаная мебель, ковры с высоким ворсом, на стенах картины неизвестных художников. На тумбах в углах — антикварные вазы. Растения, которые Зоя видела впервые, но не сомневалась в их диковинности и баснословной цене.
— Твоя комната — на втором этаже. Комната господина — через дверь. Запомни — он не любит шума, — сообщила новую информацию женщина, занимающая, скорее всего, должность управляющей.
Зоя решила хранить молчание. Надоело говорить и видеть, что тебя никто не слушает.
Она даже перестала вертеть головой. Потом все рассмотрит.
Все потом.
Она прошла за управляющей, и когда та открыла незапертую на ключ дверь, все же бросила:
— Вы сама любезность. Теперь знаю, к кому обращаться в случае надобности. Всегда помогут, не откажут.
Женщина вздрогнула и быстро опустила голову, точно боялась, что Зоя заметит на ее лице проблеск человечности.
— Обустраивайся, — последовал ответ. Когда Зоя уже вошла в комнату, услышала негромкое: — Меня Натис зовут.
Не может быть! Хоть что-то…
Зоя молча закрыла за собой дверь и едва не застонала, увидев большую кровать из белого дерева. Она подошла и дотронулась до мягкого покрывала. Огляделась по сторонам и, никого не обнаружив, рухнула лицом на покрывало, раскинув руки, словно крылья подбитой птицы.
— Могла бы переодеться и снять обувь.
Голос напугал Зою. Она резко перевернулась на спину и неуклюже села.
— Кто здесь? — спросила девушка и еще раз обвела комнату взглядом.
Никого.
— Что за глупые игры? Я еще раз спрашиваю: кто здесь? — Зоя разозлилась.
— Не стоит кричать и пугаться, — снова послышался голос из ниоткуда.
— Я не кричу. И не испугалась, — Зоя уже догадалась, кто или, правильнее сказать, «что» находилось в комнате. — Ты некий «дан»? Правильно?
— Совершенно верно, — в голосе послышалась легкая насмешка. — Быстро соображаешь.
— Приходится. Особенно когда тебя приводят в чувство непонятно где и заставляют жить по чужим правилам, — съязвила Зоя. — Может, покажешься?
— Не могу.
— Почему?
— Как ты себе представляешь дана?
Зоя пожала плечами.
— Понятия не имею. Всегда была равнодушна к роботам и не интересовалась прогрессом в их разработках.
Тишина.
Это ей таким образом продемонстрировали недовольство?
Зоя усмехнулась и забралась на кровать с ногами, скрестив их на турецкий маневр.
— А тебя не учили снимать обувь, когда ложишься на кровать?
Она оказалась права: в голосе невидимого робота послышались ворчливые нотки, которые ее развеселили.
— Подзабыла, — ответила девушка и, поддев поочередно мокасины ногами, скинула обувь на пол.
— Спасибо, — прокомментировали ее действие.
— Даны отвечают за порядок вверенной им территории?
— Мы предпочитаем порядок во всем.
— А — а-а, — протянула Зоя и улыбнулась. — Слушай, так, может, расскажешь, где тебя искать? Или покажешься?
— Зачем тебе меня искать?
— Чтобы иметь возможность отключить, — призналась Зоя.
— Отключить? Меня? — робот сымитировал фырканье. — Это доступно только господину.
При упоминании о господине девушка поморщилась.
— Ладно, со своим господином сам разберешься. А сейчас можешь, не увиливая, ответить на вопрос?
— Какой?
— Дан, всегда считала, что в будущем роботам будет доступна функция «мыслить». Не разочаровывай меня.
Снова тишина.
— А ты не похожа на обычную ширас. Господину досталась бракованная?
Услышав последнюю характеристику, Зоя развеселилась.
— Точно, я бракованная! Ты верно подметил.
— Чем я вызвал твой смех, ширас?
— Слушай, а ты затейник! Дан, можно, я буду называть тебя затейником?
— Нет.
— А я все равно буду.
— Не советую.
— Твое недовольство как-нибудь переживу. Мое же переживают. Так… Вернемся к теме разговора. Ты вмонтирован в систему комнаты? Я правильно поняла?
Послышалось сопение.
— В некотором роде.
— То есть, ты будешь видеть, как я одеваюсь, сплю, выполняю гигиенические процедуры?
— Да.
— Очень мило! — воскликнула Зоя, снова раздражаясь. Теперь за ней еще будет робот подсматривать! Хотя… — Знаешь, затейник, а мне все равно. Подсматривай, вуайерист. Переживу. Буду к тебе относиться, как к части комнаты. Как к этой кровати, например. Я же не стесняюсь кровати, вот и тебя не буду.
— Ширас, это плохое сравнение. Кровать не может обобщать, анализировать, делать выводы…
— А ты, значит, можешь? — теперь фыркнула Зоя. Разговор забавлял ее и позволил хоть немного отвлечься от невеселых мыслей.
— Могу. Я много чего могу.
— О! Звучит, как обещание! Хорошо, если мне недоступна возможность выключить тебя, ты хоть скажи: в ванной и туалете ты тоже меня сможешь видеть?
— Нет. Это интимная зона ширас.
— Ух ты! — Зоя провела рукой по лбу, имитируя облегчение. — Успокоил! Прямо камень с души упал! У ширас есть своя территория! Да ну на фиг! Не может быть!
— Ты сейчас паясничаешь?
— Ага.
— Точно бракованная. Господин не мог выбрать другую?
— Хорошие вопросы задаешь, дан! — Зоя потрясла указательным пальцем. — Верные. И с моими созвучные.
Она ловко соскочила с кровати и направилась к двери, предполагаемо ведущую в ванную комнату.
— Эй, ширас, ты куда? Мы еще не закончили разговор!
— Эй, затейник, а ты тоже будешь мной командовать? Извини, друг, не получится. Еще не хватало, чтобы бестелесный робот указывал мне, что делать, а что нет. У меня и так командиров хватает!
— Я бы порекомендовал сменить тон, когда ты обращаешься ко мне. Я…
Зоя не дослушала, открыла дверь в ванную комнату и быстро закрыла уже за собой. Ух… Неужели она одна? Оказывается, как мало надо человеку для счастья — всего-то побыть одной.
Ванная комната оказалась средних размеров. Большое зеркало. Несколько шкафчиков. Тумба. Угловая ванная и душевая кабина. Зоя с облегчением вздохнула. По крайней мере, все, как в двадцатом веке — это радовало.
Скинув одежду, выданную в центре, обнаженная Зоя прошла к душевой кабине. Заметила, что там вместо двух кранов с регулировкой воды располагаются три кнопки. Нахмурилась. Что за паразитство?!
Пожалуйста… Пожалуйста… Она так хотела искупаться. Сделать это, не вздрагивая от каждого шороха и не опасаясь, что в любой момент может войти медсестра.
Зоя нажала на первую кнопку. Ничего. Странно… Нажала на вторую и не сдержала облегченного вздоха — сверху полилась вода.
Вода! Чистая. Горячая. Такая родная…
Зоя опасалась, что здесь, в этом проклятом времени, вместо воды будут кристаллы или еще какой-нибудь подобный способ омовения. В «Рассвете» каждое утро ее погружали в вязкую фиолетовую субстанцию. В первые дни Зоя отчаянно сопротивлялась, кричала, что не ляжет непонятно во что. Но ей пришлось подчиниться, когда в палате появились два амбаловидных санитара. Проклиная всех и вся, Зоя отступила.
Сейчас же девушка протянула ладони и подставила под капельки прозрачной воды. Не может быть… Этого не может быть… Счастье, искристое и давно забытое, осветило сознание Зои, и она поспешила сбросить больничную робу.
А когда встала под покалывающие с непривычки струи воды, мир перестал существовать. Исчез. Остались лишь душ, вода и она.
И ощущение покоя и умиротворения.
Зоя не помнила, сколько времени провела в душе. Да это было и не важно. Просто стояла и наслаждалась. Училась заново радоваться такой мелочи, на какую в прошлой жизни даже внимания не обращала.
Прошлая жизнь…
Мир, где она была кем-то. Человеком, с которым считались. У которого были права. Которого уважали и любили.
Любили… Ха.
Кривая усмешка исказила полноватые губы Зои. Любовь — понятие растяжимое, как говаривала ее пятнадцатилетняя племянница. У всех она разная. У Зои она тоже была.
Да такая, что привела в капсулу с погружением в криосон.
Девушке пришлось мотнуть головой, чтобы прогнать наваждение. Сейчас не время впускать в жизнь тени прошлого.
Они и так настигнут.
Но пусть это случится позже.
Зоя вышла из душевой и, обнаружив белоснежное полотенце, принялась интенсивно растирать тело до тех пор, пока не почувствовала легкое жжение. Она осмотрела себя. Нисколько не постарела за тысячелетие, что провела в невесомости. Мечта богатых тщеславных дамочек, пытающихся сохранить молодость, сбылась. Только какой ценой?
Из ванной девушка вышла, обмотавшись тем же полотенцем.
— Дан — затейник, ты здесь?
Тишина.
— Ага, обиделся. Ничего, как отойдешь — сообщи. Сейчас я спать. И пожалуйста, если можешь — заблокируй дверь, чтобы разные тут не шастали. Я спать хочу. Очень. Мне необходимо выспаться. Поэтому прошу еще раз — не пускай ко мне никого. Я знаю, ты можешь.
Зоя зевнула и, откинув покрывало, нырнула под него.
Прочь! Прочь все мысли. Сейчас она закроет глазки и погрузится в сон без сновидений.
Наивная.
— Сколько?
— Дело не в цене…
— Я еще раз спрашиваю: сколько?
Мужчина в темном пиджаке ослабил галстук. Как же он ненавидел эти удавки! Поразительно, прошли сотни лет, а мужская мода в отношении галстуков не изменилась. Наверное, в этом мире что-то должно оставаться постоянным.
Врач откашлялся и назвал сумму, замерев в ожидании ответа.
Он последовал быстро:
— Деньги получите сегодня. Но! — светловолосый мужчина, вальяжно развалившийся на диване из кожи салири — редкого животного, полученного в результате скрещивания аллигаторов, таки сумевших приспособиться к изменениям в атмосфере, с бегемотами — холодно улыбнулся. — Но на этот раз никаких осечек. Больше закрывать глаза на вашу некомпетентность я не стану. Я плачу — вы выполняете. Надеюсь, я ясно выразился?
Доктор суетливо закивал, уже проклиная ту минуту, когда согласился встретиться с досточтимым мрассом, будь тот неладен. Как же он ненавидел этих высокомерных выскочек! Захватили планету, полностью подчинили себе ресурсы, управляют государствами! И ничего с ними нельзя сделать! А остальным людям как жить? Услужливо кивать и соглашаться на подачки?
Настроение врача катилось по наклонной. А дома ждала жена, с которой тоже не ладились отношения. Брал в супруги красивую девушку, младше себя на двадцать лет. В итоге получил жадную до денег стервозу, без дорогих подарков отказывающую ему в сексе.
— Ясно, мрасс Галански.
— Тогда можете быть свободны.
Пришлось сцепить зубы, чтобы не сказать в ответ гадость. Что-то в последнее время у него нервы расшатались. Стоит подлечить или взять отпуск. Хотя какой отпуск? Сначала выполнит заказ Галански, купит жене очередную дорогую побрякушку и лишь потом посмотрит по расписанию: возможен ли для него перерыв в практике хотя бы на неделю.
Когда сотрудник центра «Рассвет» покинул кабинет, неприметная дверь бесшумно отъехала в сторону, и в комнату вошла высокая брюнетка.
— Эдвард, — промурлыкала она и, покачивая бедрами, кошачьей походкой направилась к мужчине.
Тот скривил губы.
— Подслушивала?
— Есть немного, — не стала увиливать девушка. Она знала — ей простительно. — Ты же знаешь о моей маленькой слабости. Я должна быть в курсе событий. Люблю все знать. Разве это плохо?
— Нет. Я тоже люблю все знать. Поэтому и терплю твое вмешательство в конфиденциальные разговоры.
Девушка чувственно улыбнулась и, не доходя до дивана пару метров, потянулась, позволяя Галански полюбоваться идеальными пропорциями своего тела. После этого опустилась на четвереньки, выгнула спину, искусно имитируя дикую кошку, и поползла к нему.
— Ой… Так ли они конфиденциальны? — несмотря на начавшуюся игру, глаза девушки оставались спокойными — без блеска, игривости, чувств. — Эдвард, когда ты хочешь от меня что-то скрыть, тебе это прекрасно удается. И я очень расстраиваюсь, что у тебя есть тайны.
Девушка вильнула попой, привлекая к ней внимание.
Эдвард в задумчивости потер подбородок. Для чего он ее держит? Да, красива. Да, всегда к его услугам. Да, великолепно обученная спутница. Но не слишком ли много она на себя берет?
— Не расстраивайся, иди сюда, — ушел он от ответа, расстегивая молнию на брюках.
Яна подползла ближе, внимательно наблюдая за, казалось бы, непроницаемым лицом мрасса. И то, что удалось прочесть в его глазах, ей не понравилось.
— Эдвард, Варшавский снова переиграл тебя? — догадалась она.
— Яна, я не хочу говорить об этом. Иди сюда и сделай мне минет, — его голос способен был заморозить океан.
Но и Яна не первый год общалась с мрассами. Она привыкла к их манере разговора и давно перестала реагировать на высокомерие и стремление подчинять всех вокруг. Главное — удержаться рядом с ними. Пользоваться доступными только для них благами. Остальное — ерунда.
— Он забрал девушку? Ай — я-яй! Какой нехороший мальчишка! — промурлыкала она, вплотную приближаясь к мужчине. Теперь ее голова находилась аккурат напротив расстегнутой молнии. — А вот ты хороший, мой мрасс… Хороший и очень вкусный… Поэтому разреши мне сделать небольшое замечание. Так, мысли вслух. Если он получил ширас, за которую ты тоже заплатил, то почему бы тебе не забрать ее? Варшавский расслабился. Возомнил о себе черти что. Считает, что достиг высшей ступени развития. Забыл, что значит бороться и добиваться. — Яна говорила слова, которые можно было смело отнести и к Галански. Эти двое стоили друг друга. — Пора его поставить на место.
Рука Эдварда, устремившаяся к темноволосой голове девушки, замерла в воздухе.
— Что ты предлагаешь?
Он знал, что Яна не станет попусту сотрясать воздух.
— Ширас — это же вещь. Вспомни пункт шестой в договоре о пробуждении ширас.
Впервые с того момента, как Эдвард в раздражении покинул кабинет психолога в центре, его глаза блеснули. Довольно, предвкушающе.
— Яна, девочка моя, да ты чудо! Уже давно никто не читает договор, составленный несколько столетий назад! И все позабыли о шестом пункте!
— Для того чтобы напомнить, у тебя есть я, — промурлыкала девушка и потерлась лицом о бедро мрасса. — Я рождена, чтобы удовлетворять твои потребности!
— Лгунья! Моя маленькая расчетливая лгунья! — чувствуя, как в нем пробуждается азарт, Эдвард грубовато притянул Яну к себе за волосы.
Пришло время плотских удовольствий.
— Ты хорошо поработала мозгами, теперь поработай язычком.

Глава 4

Зоя проснулась от собственного крика. Резко села на кровати и закрыла лицо руками. Это сон… Просто сон…
Ведь правда?
Кошмар остался в другом тысячелетии. Все, что с ней могли сделать в прошлом, уже сделали.
Девушка отвела руки от лица и заметила, что они поблескивают от слез. Еще не хватало с заплаканным лицом предстать перед мрассом и увидеть, как его губы кривятся от презрения. Хотя какая разница, что он о ней думает? Угождать ему она не собирается.
Зоя протяжно выдохнула, пытаясь успокоиться. Все хорошо.
Все хорошо…
Прошлое на то и прошлое, чтобы остаться позади. Предстоит задача посложнее — разобраться в настоящем.
— Затейник, ты тут? — негромко спросила Зоя. Одиночество тяжким грузом давило на плечи. Захотелось с кем-то перемолвиться хотя бы парой слов.
Ответить ей не удосужились.
— Дан, не сердись. Давай на мировую? — она постаралась «состряпать» жалобную мордашку, хотя подозревала, что с этим даже напрягаться не нужно. И так выглядит не ахти — с распухшим от слез носом и красными глазами.
— Подлизываешься? — машина сымитировала злорадство.
Мы люди не гордые. Можем и подыграть.
— Подлизываюсь. У меня хорошо получается?
— Не — а. Плохо. Ты злишься и тебе страшно. Поэтому и вспомнила обо мне.
Зоя натянула покрывало до плеч и подтянула колени к груди.
— Вот скажи, откуда только ты выискался такой умный и догадливый? Программа стоит аналитическая?
— Так точно.
Зоя слабо улыбнулась.
— Ты знаешь, затей… извини, дан, в наше время были фильмы о роботах. Там рассказывали о том, что в будущем роботы станут очень похожими на людей. То есть, внутри будут железяки, а выглядеть они будут, как люди. У вас сейчас такие есть?
— Что за фильмы? — ответили вопросом на вопрос. — Назови хотя бы один.
Зоя напрягла память.
— «Прометей».
— О да! Хороший фильм.
— Дан, только не говори, что ты его смотрел! — простонала Зоя, даже не замечая, что улыбается вполне искренне.
— Смотрел. Я многое смотрел. У меня программа. А теперь отвечаю на твой вопрос — роботов с личиной человека создавали, но… — секундная пауза. — Не понравилось людям и мрассам такое соседство, и производство свернули. Вместо них создали данов.
— Разумно, — прокомментировала Зоя. — Не особо приятно, общаясь с человеком, узнать, что он робот. А даны есть у всех?
— Нет, только у очень богатых мрассов.
Ох, уж эти мрассы!
— А у обычных людей? Я так понимаю, мрассы — это какая-то элита.
Послышалось пренебрежительное фырканье.
— Не понимаю, зачем господину понадобилось забирать тебя из центра раньше срока. Ты же не подготовлена! Не обучена! Ничего не знаешь!
— Вот и я не понимаю, — помимо воли вырвалось у Зои, но она тотчас встрепенулась и добавила: — Но возвращаться в центр не хочу! Ненавижу врачей. Так что там с данами, мрассами и людьми?
— Обычные люди не могут иметь данов. Мы стоим дорого. Очень дорого. Нас могут позволить себе лишь мрассы.
— Так, подожди, не гони лошадей, давай разбираться по порядку.
— Каких лошадей, ширас? Ты о чем?
Зоя поморщилась.
— Не обращай внимания. Это выражение из прошлого. Забудь.
— Принял к сведению.
— Так вот, как я тебя поняла, мрассы — это сверхбогатая верхушка общества?
— Неправильно поняла. Ты плохая ученица.
Зоя сжала зубы. Ей кажется, или дан мстит?
— Как скажешь, — после приснившегося кошмара она стала очень сговорчивой. Пусть эфемерная штуковина говорит что угодно. Главное — отвлечься, да и больше информации ей не помешает. А то она сама себе напоминает слепого котенка, у которого никак не откроются глазки.
— Мрассы — это мрассы, — последовал глубокомысленный ответ.
— И?.. — Зоя обратилась в слух, даже подалась вперед.
— И все.
Она чертыхнулась.
— Прелестное объяснение! И после этого ты еще говоришь, что я плохая ученица! Каков учитель, такая и ученица! Не можешь толком объяснить про этих долбанных мрассов?
Зоя скорее нутром почувствовала, чем поняла, что что-то изменилось, что ей никто не ответит. Более того — дан позорно ретировался. Потому что в комнату кто-то вошел.
И она догадывалась кто.
Зоя медленно повернула голову в сторону двери и увидела мрасса Варшавского, гневно смотрящего на нее.
Девушка с вызовом вздернула подбородок. Ей стыдиться нечего — пусть знает, что именно она о нем думает.
Мрасс поджал губы и, развернувшись на невысоких каблуках, вышел из спальни.
— Дан, ты не затейник, ты предатель! — вынесла вердикт Зоя и поднялась.
Попытка узнать о новом мире — хорошо, но кушать хотелось сильнее. Поэтому она прошлепала босыми ногами в ванную комнату, где оставила выстиранное нижнее белье. Окончательно высохнуть оно не успело, но выбора не было — пришлось натягивать трусики и лифчик влажными. Закутавшись в покрывало, Зоя отправилась на поиски кухни.
Как выглядела — ей было безразлично. Сейчас главное утолить голод.
К тому же девушка и не собиралась производить на кого-то благоприятное впечатление. Ее в этом доме не жалуют. К чему метать бисер перед свиньями?
Кухню обнаружила быстро. На первом этаже, в левом крыле. Большая, светлая, напичканная ультрасовременной техникой, к которой даже подходить было боязно. Зоя и не стала. На кухне никого не оказалось, поинтересоваться по поводу ужина не было возможности. Выбора не оставалось — пришлось хозяйничать. Обнаружив нечто высокое, стального цвета, отдаленно напоминающее холодильник, Зоя потянула за круглую ручку. И о чудо! Дверца поддалась и бесшумно открылась.
Это на самом деле оказался холодильник. При виде еды, ничем не отличающейся от привычной, Зоя с облегчением вздохнула. Хоть что-то человеческое! Она опасалась, что каши, супы и салаты тут изготавливаются в лабораториях. Дотронувшись до банана и почувствовав знакомый холодок от желтой шкурки, Зоя схватила его. Быстро очистив, принялась поглощать с жадностью человека, не евшего несколько дней. В центре их кормили регулярно, но непонятными блюдами. Что-то с чем-то смешивали, добиваясь однородной консистенции, и подавали в неглубоких контейнерах.
Как же она соскучилась по обычной еде! Оказывается, как мало надо человеку для счастья! Снова почувствовать знакомый с детства вкус. За бананом Зоя выудила из холодильника землянику, сыр и вакуумный пакет, в котором было нечто, похожее на мясо. Вскрыв упаковку найденным на столешнице ножом, девушка понюхала содержимое и застонала.
Мясо!
Для полноты картины не хватало вина. А что? У нее стресс, и алкоголь точно не помешает.
Вино тоже легко обнаружилось, причем открытое. И Зоя, наплевав на правила приличия, сделала несколько жадных глотков прямо из горла. Вот теперь совсем ляпота! Налив в бокал янтарной жидкости, девушка вернулась к столу.
— Ой, а что вы тут делаете? — мягкий голос заставил Зою вздрогнуть и едва не подавиться.
Она резко обернулась и увидела в дверях высокую полную женщину с добродушным лицом. В устремленных на нее глазах не было осуждения или презрения. А этого уже дорогого стоило!
— Ем, — смутившись, ответила Зоя.
— Так вам же еду понесли в комнату, — женщина прошла внутрь и встала напротив нее.
— Я только что из комнаты и, как видите, голодная.
— Наверное, вы разминулись… Ой, а что это вы пьете? — женщина нахмурилась и суетливо схватила бокал Зои. Принюхалась и всплеснула рукой. — Да вы с ума сошли! Вам ни в коем случае нельзя спиртное!
— Почему? — насторожилась Зоя.
Женщина ей понравилось, и хотелось надеяться, что она окажется человечнее остальных.
— Как почему? Вы собираетесь забеременеть от господина мрасса, употребляя спиртное?! Как так можно, девочка? Пить вино нельзя!
Зоя вскочила на ноги, опрокинув стул, на котором сидела, и уставилась на женщину, словно на сумасшедшую.
— Что… Что вы говорите?.. — в растерянности забормотала Зоя.
— Вы ведь ширас? — уточнила кухарка.
— Я Зоя. Но в этом доме меня предпочитают называть ширас, — и столько отчаяния прозвучало в ее голосе, что женщина поморщилась.
— Тогда вы должны были знать, что…
Зоя вскинула руки, призывая ее остановиться.
— Не надо! Ничего не говорите! Пожалуйста… Иначе я… Иначе он…
Она не договорила и сорвалась с места.
Где ОН? Где этот мерзавец?
Часто дыша, Зоя заметалась по огромному особняку. Сердце едва не выпрыгивало из груди, в висках стучало, тело сотрясала мелкая дрожь. Не обращая внимания на то, что оставалась босой, Зоя побежала вверх по лестнице. Если она хоть что-то понимает в расположении комнат, то апартаменты господина мрасса должны располагаться на втором этаже.
— Варшавский! — закричала она.
Девушка поочередно распахивала двери, не задумываясь о последствиях. Дыхание участилось, ноги налились свинцом, но она гнала себя дальше и дальше. В глазах помутилось, перед ними замелькали черные мушки.
Неизвестно, чем бы закончился забег, если бы, распахнув четверную дверь, она не увидела обнаженного мрасса, методично растирающего широкую спину махровым полотенцем.
— Что ЭТО значит?! — воскликнула Зоя, упираясь рукой в дверной проем.
Со стороны они выглядели двусмысленно. Он, полностью обнаженный, лениво обматывающий полотенце вокруг бедер. И она, в одном нижнем белье, нервно поправляющая покрывало, которое чудом умудрилась не потерять, метаясь по дому.
— Тебя не приглашали, — его равнодушный голос произвел эффект холодного душа.
— Да, меня не приглашали, — Зоя не собиралась сдаваться и останавливаться на полпути. Хватит! С нее достаточно! Она намерена получить ответы на свои вопросы! — Я сама пришла! Или к вам надо записываться, чтобы соизволили принять?
Завязав полотенце на узких бедрах и развернувшись к ней полностью, Юлиан скрестил руки на груди, демонстрируя недовольство.
— Ты можешь посещать мою комнату лишь по приглашению, — расставил он акценты.
Но не тут-то было!
— Да неужели? — ехидно заметила Зоя. — Уж не для того ли, чтобы понести от вас?
Она сознательно использовала грубое, больше применимое к животным, слово «понести».
— Вижу, что тебя просветили. Хоть кто-то справляется со своими обязанностями, — казалось, ничто не в состоянии вывести его из кокона высокомерия.
Ни один мускул не дрогнул на лице мрасса, глаза оставались холодными. Лишь развитая грудная клетка ритмично опускалась и поднималась.
— Вы…вы… — начала Зоя, но осеклась. Пришлось перевести дыхание, настолько сдавило горло. В груди появилась знакомая боль, отдающая в сердце. — Вы чудовище! И ваш мир чудовищен! Неужели вы пробуждаете девушек, чтобы они рожали вам детей? Обычные женщины не подходят? Или вы настолько противны вам подобным, что никто не соглашается стать матерью вашего ребенка?!
— Замолчи, — последовал короткий приказ.
— Хрен вам! — Зою понесло. — Я не собираюсь молчать! И не затыкайте мне рот! Вы промахнулись, выбрав меня! Вернее, нет, не так! Вы же заплатили за меня? Много?! Судя по вашему статусу, очень много! Только зря, господин мрасс, — его статус она произнесла с отвращением, не скрывая эмоций. — Я не собираюсь от вас рожать! Я не собираюсь вас к себе подпускать! Я не позволю вам к себе прикоснуться!
Зоя даже не поняла, когда он оказался рядом.
Рывок — и ее впечатали в стену, ощутимо ударив головой.
А к полуобнаженному телу прижалось стальное обнаженное мужское.
— Только я решаю, что ты позволишь, а что нет! — горячее дыхание обожгло щеку, ввергнув Зою в шоковое состояние. Если раньше девушку сотрясала мелкая дрожь, то теперь она стала задыхаться.
Сам факт, что мрасс прикоснулся к ней, почему-то поразил. Ноги перестали держать, и если бы она не была прижата к стене и к мужскому телу, то кулем упала бы на пол.
Что-то пошло не так…
Эта мысль промелькнула в голове, но, не укрепившись, исчезла.
У Зои сейчас были проблемы поважнее.
— Да что вы говорите! — бушевала она и, не придумав ничего лучшего, подняла колено, желая ударить мрасса в пах. Так сильно, чтобы его скрючило от боли.
И этому порыву не позволили осуществиться. Мрасс умело ушел от удара, прижав девушку сильнее, едва ли не расплющивая о стену, и лишая доступа к кислороду.
— А будешь драться, приглашу медбрата, чтобы угомонил! — яростно прорычал Юлиан. Впервые за время их недолгого знакомства на его лице отразилась хоть какая-то эмоция, кроме скуки, пусть и негативная.
При упоминании о медбрате и психотропных препаратах Зоя притихла. Но ненадолго. Ее хватило ровно на десять секунд, после чего она снова взорвалась:
— Да что вы творите?! Думаете, я вещь, которой можно распоряжаться? Ширас — женщина — инкубатор? Так? Почему вы молчите?
К гневу примешивалось бессилие. Зоя смотрела в темные глаза мужчины, и в глубине души зарождался страх. А он не шутит, когда говорит, что она в его власти. Он ее купил.
КУПИЛ.
Как машину. Как кухонную технику.
И относится к ней именно, как к приобретенному имуществу.
Но она-то с этим не согласна!
— Потому что ты кричишь! И твой крик меня раздражает! В моем доме не принято столь бурно выражать эмоции!
— Да мне плевать…
Зоя заерзала, пытаясь отодвинуться от мрасса.
Это было ошибкой.
Роковой.
Она сразу почувствовала изменения, произошедшие с мужчиной.
Более того, она почувствовала его возбуждение.
Эрегированный член уперся в бедро.
Губы мужчины дрогнули в циничной ухмылке.
— Что же ты замерла, замолчала? Продолжай! Мне даже становится интересно! — и он выразительным жестом, не оставляющим сомнений в дальнейших действиях, повел бедрами.
— Вы меня изнасилуете? — выдохнула Зоя, приготовившись бороться до конца.
Она больше не будет жертвой…
— Думаю об этом, — последовал бескомпромиссный ответ.
— Я буду сопротивляться, — голос упал до шепота.
Где были ее мозги, когда она ворвалась в его спальню в нижнем белье?
— Это будет даже интересно.
— Вы не посмеете…
— Проверишь?
— Не надо, — буркнула Зоя. Она готова унизиться, лишь бы ее не тронули.
— А что? Куда подевалась твоя смелость? — темные глаза прищурились и пытливо уставились в лицо девушки.
— Испарилась. Отпустите меня.
— Не хочу.
— Вам доставит удовольствие насилие?
— Пока не знаю. Зато тебя на место поставлю, ширас.
Последнее слово особенно резануло слух Зои. В его устах оно звучало, как оскорбление. Унижение.
— Не надо. Уже поставили.
— Сомнительное заявление, судя по твоему неуравновешенному поведению, — он продолжал исследовать ее лицо.
И все бы ничего, почти терпимо, если бы он не поднял руку и не коснулся щеки.
Зоя дернулась, зашипев, как разгневанная кошка.
А мрасс выругался.
Уравновешенный, привыкший тщательно скрывать эмоции мрасс.
Он прищурился, потом резко схватил Зою за подбородок и приподнял голову. Заглянул в глаза.
— Сколько ты пробыла в центре после пробуждения? — прорычал он, не размыкая губ.
Зоя испугалась. По — настоящему. Этот новый мужчина ей не понравился еще больше. Он был опасен. Его огромное тело заслонило свет, пробивающийся сквозь жалюзи, и Зою затошнило.
Знакомая реакция.
Реакция, которая, как она свято верила, никогда больше ее не затронет.
Затронула.
Зоя часто задышала и ответила как можно быстрее:
— Недели две… Не знаю точно…
Мрасс жестче сжал пальцы на подбородке.
— Ты не в состоянии подсчитать дни?
Его пытливые глаза, сжатые губы, жестокие слова сделали свое дело.
— Я была в шоке! — сорвалась Зоя на крик и попыталась оттолкнуть мужчину. Безрезультатно. — Вы знаете, что такое шок? Вы хотя бы можете себе представить, каково это проснуться в чужом месте, у чужих людей тысячелетие спустя?!
— Ты сама выбрала такую жизнь! Оплатила криосон, как и другие богатые сучки.
— Нет! — слезы градом покатились из глаз Зои, а саму ее затрясло. Липкая, противная паника запустила мерзкие щупальца в сердце. — Я ничего не оплачивала! Ничего! Я не хотела погружаться в криосон! Меня устраивала старость в моем мире!
— Врешь! — длинные пальцы оставляли синяки на подбородке
— Нет!
Мрасс так же тяжело задышал.
Потом неожиданно сделал шаг назад.
— Пошла вон! И чтобы я тебя до завтра не видел!

Глава 5

— Пообещай, что подаришь мне шубку, и что мы полетим на Варгас в следующем месяце! — капризно потребовала худенькая девушка, маняще потянув за пояс короткого шелкового халатика. Ее небольшие грудки соблазнительно выглядывали из выреза, а отсутствие белья добавляло пикантности.
Уважаемый профессор, заведующий отделением по реабилитации ширас, погладил маленький вялый член, отказывающийся вставать на его девочку. Только бы не заметила… Вставай! Да поднимайся же! Чертова работа! Чертовы мрассы с их деньгами и зоной влияния! Связавшись с последними клиентами, он превратился в дерганного импотента! Вставай же! Вставай! Его девочка вон как старается… Его девочка готова сегодня удовлетворить все его «низменные» потребности.
— Котик, почему ты молчишь? — жена надула пухленькие губы и распахнула халатик. — Так ты купишь?..
Назойливый сигнал домофона прервал ее, а секунду спустя электронный женский голос возвестил:
— Профессор, к вам мрасс Юлиан Варшавский. Он поднимается на пятом лифте. Через минуту будет у вас.
Никогда профессор не засовывал член в штаны с такой нервозностью и поспешностью. Никогда молния не застегивалась так долго.
— Мрасс Варшавский? — лениво переспросила супруга. В отличие от мужа она не спешила приводить себя в порядок. Ее острые соски по — прежнему вызывающе торчали. Поглощенная посетившей ее мыслью, девушка подняла руки и потеребила один. В голове сохранился сценарий соблазнения мужа, и она все еще действовала, придерживаясь его. — Это не тот, кто основал…
Профессор сорвался:
— Дура! Может, запахнешься?! И вообще, лучше уйди!
— Не кричи на меня! — она тотчас встала «в позу». — Захочу, и останусь! Ты мне не указ!
Доктор застонал и запустил пятерню в шевелюру, которую не помешало бы подстричь.
— Ты не понимаешь!.. Ты ничего не понимаешь!.. Мрассы не приходят в гости просто так, без предупреждения! Обычно они приглашают к себе! А тут!.. А тут…
Профессор лихорадочно размышлял. Неужели Варшавский узнал, что он встречался с его извечным противником в политической и финансовой борьбе — Галански?
Нет, вряд ли. Прошла пара часов. Даже шпионы Варшавского не работают с такой скоростью.
Или работают?
Господи, зачем он связался с мрассами? Зачем начал плести интриги за спиной Варшавского? Знал ведь, что добром дело не кончится! Нет же, поддался на уговоры этой дуры! Денег ей мало! Дрянь! На Варгас захотела! А теперь что? Что теперь? Да Варшавский его раздавит и не заметит!
— То есть мне на самом деле уйти? — у жены случился редкий проблеск догадливости.
Профессор подскочил и обнял ее за плечи.
— Да, милая, уйди. Прошу тебя, уйди, — в панике затараторил мужчина. — Ступай в кроватку и жди меня. Я скоро приду.
— И мы продолжим? — она снова надумала губки, уже представляя, как станет щеголять в новом бикини по белоснежным пляжам Варгаса.
— Обязательно продолжим! — профессор подтолкнул ее в спину. Время было на исходе.
— И ты купишь…
— Куплю! Куплю!
— Правда?
— Солнце, ступай уже!
Профессор больше не собирался тратить время на разговоры. Схватив жену за плечи, сопроводил в спальню. Возникла шальная мысль запереть комнату на ключ. Но если девушка услышит щелчок, блокирующий дверь, может устроить скандал. А скандал недопустим.
— Я буду тебя ждать и ску…
Профессор захлопнул дверь и поспешил в гостиную.
Мрасс Варшавский уже ждал его.
Конечно, а зачем стучать? Можно запросто зайти на чужую территорию!
— Мрасс Варшавский, чем обязан вашему визиту?
Юлиан оценивающе оглядел небольшую гостиную, отметив недостатки в работе дизайнера, и холодно спросил:
— Вы делали генный анализ купленной мною ширас?
Профессор застыл.
Что не так?
— Делали, — буркнул он.
— И? — мрасс выжидающе на него посмотрел.
Глаза врача заметались. Какой же он дурак! Нет, не дурак! Он сумасшедший!
— Я не видел результата, — увиливать не было смысла.
— Собирайтесь. Мы едем в центр.
— Но, мрасс Варшавский, скоро ночь!
— Собирайтесь.
Спорить также не было смысла.
Профессор оглядел свой домашний костюм — брюки и футболка. А — а-а — а… Плевать. Поедет в нем.
— Я готов.
— Хорошо.
Юлиан, больше не удостоив врача даже взглядом, направился к двери.
Профессор, проклиная жизнь и мрассов, поплелся за ним.
Долетели они быстро. Юлиан выжимал из гланжа все, на что тот был способен. Если он не ошибается… Если только его догадка оправдается… Он никогда не забегал вперед и поэтому резко оборвал мысли. Пока рано радоваться.
Профессору не доводилось летать в элитных гланжах, и он снова поддался хандре. Вот могут же некоторые позволить себе такие крутые машины! Зависть — черная, гиблая — снова пронеслась по крови. Почему другие могут, а он нет?
— Пойдемте. Пропуск вам сегодня ни к чему, — пробормотал доктор, направляясь ко входу для личного персонала.
Они поднялись на четырнадцатый этаж, где находился кабинет профессора. Пока шли по коридору, им не попался ни один сотрудник. Странно. Где дежурные? Спят? Совсем распустились — надо будет завтра поговорить с директором центра. Пришла пора менять персонал.
Открыв дверь электронным чипом, профессор с тяжелым сердцем вошел в кабинет. Он что-то упустил. Нечто важное. Неужели сдает позиции и теряет чутье? Тогда, может, и ему стоит подумать о смене работы? А может, на самом деле послать все к чертям собачьим и уехать в Варгас? Открыть частную практику и трахать молодых практиканток? А жену оставить здесь. Пусть ищет другого муженька, с которым будет спать за подарки.
— Анализы храните в кабинете? — недовольно спросил Юлиан, возвращая его к реальности.
— Да. Но вы не волнуйтесь, они в сейфе. Открытого доступа к ним нет.
Юлиан и не волновался. Волноваться — удел слабых и тех, кто не умеет выигрывать. Он же выигрывал всегда.
Мрасс скрестил руки на груди, наблюдая за суетливыми движениями профессора. Тот нервничал. Интересно, почему? Не из-за того же, что Юлиан вырвал его среди ночи из дома? Тут что-то другое… Надо будет дать распоряжение своим людям присмотреть за доктором. Скользкий тип.
Профессор дрожащими руками открыл сейф, пытаясь скрыть содержимое от посторонних глаз. Ни к чему знать, что тут он хранит не только свои бумаги.
Анализ подопечной под номером ЩА-184 врач обнаружил быстро.
— Вот и генетический анализ, — скорее для себя, чем для посетителя, сказал он. — Сейчас посмотрим. Все, как всегда… Хотя… О, боже!
Листок с анализами бесцеремонно вырвали у него из рук.
Юлиан пробежался глазами по формулам и спрятал бумагу в карман дорогих брюк.
— Я его заберу. Доктор, думаю, не стоит упоминать о том, что вы никому ничего не должны говорить?
Доктор судорожно кивнул.
— Конечно — конечно, я все понимаю! Никому… Ни слова…
Юлиан развернулся и вышел.
Профессор, сердце которого едва не выпрыгивало из груди, подошел ко встроенному в стену бару и налил себе полный бокал виски. Руки дрожали. Но ничего — сейчас он успокоится. И выждет десять минут. Ему надо присесть.
Точно впервые находясь в кабинете, оглядел его. Ага, диван. Кожаный. Туда и сядет.
Доктор прошел к дивану и опустился на него. Положил руки на колени и, сам того не замечая, затеребил вытянувшуюся ткань брюк.
Один… два… три…
Сейчас он досчитает до тысячи, позволит Варшавскому дойти хотя бы до лифта. А еще лучше — сесть в безумно дорогой гланж. Улыбка исказила тонкие губы доктора. У него будет такой же гланж. Он его купит. Точно купит.
За ту информацию, что узнал…
Профессор, не выждав и десяти минут, сорвался с места и подбежал к рабочему столу. Схватил телефон и принялся набирать номер, который запомнил наизусть.
— Говори, — ответили ему после шестого сигнала.
— Достопочтенный мрасс Галански, у меня есть для вас информация…
Юлиан запустил двигатель гланжа и довольно улыбнулся.
Все-таки он везучий сукин сын!
И с этим не поспоришь!

Глава 6

Слезы высохли, пока Зоя шла к комнате. Снова прикрыв худые плечи покрывалом, она сама себе напоминала зомби. Информативный вечер получился, ничего не скажешь.
Эмоций больше не было. Мыслей тоже.
В спальне на прикроватном столике ждал ужин. Оставили, позаботились. Надо же, какое внимание! Хотя, чему тут удивляться, она же будущая… Зоя горько усмехнулась, едва не обозвав себе свиноматкой. Весело, ничего не скажешь!
Открыла крышку, чтобы посмотреть, что для нее приготовили. Мясо с рисом и овощной салат. Неплохо. Но есть расхотелось. Может, потом… Чуть позже… Когда она снова станет сама собой.
Сбросив покрывало, Зоя рухнула на кровать, раскинула руки и уставилась в белый потолок.
— Эй, затейник, ты тут? Можешь не отвечать! Разговаривать особо не хочется. Я просто хотела тебе сказать… Вернее, предупредить. Я мстительная и злопамятная. А ты меня подставил. В общем, я сказала — ты услышал. Все. Меня не трогать до утра.
С мстительностью и злопамятностью она преувеличила. Хотя… Кто знает, какой станет в этом непонятном мире.
Зоя прикрыла глаза.
Она больше не будет жертвой…
В тот памятный день небо сошло с ума. Развернулось и обрушило на людей неудержимый поток воды. Стоило высунуться из укрытия, как можно было промокнуть насквозь. Не спасали даже зонты. Дождь шел косой и очень холодный, несмотря на то, что несколько дней солнце пекло, как в Сахаре.
Зоя вздохнула. И что делать? Она стояла на крыльце офиса и с тоской рассматривала пустую улицу. Ну вот зачем задерживалась на работе? И главное, особой необходимости в этом не было. Просто впереди выходные, и возвращаться в пустую квартиру не хотелось.
Сестра обещала зайти в гости, но днем позвонила и сообщила, что уезжает за город — тусоваться с друзьями. Она в своем репертуаре. Звала Зою, но та отказалась. Ей не до шумных компаний. Так она думала в обед. Сейчас жалела. Надо было поехать — хоть отвлеклась бы немного. А какие ее ожидают выходные? Книги и кофе.
В принципе, не худший вариант.
Так, бегом до метро, пока оно не закрылось!
Можно, конечно, вызвать такси, но бомбилы в столь поздний час сдерут сумасшедшие деньги, а до зарплаты и так придется экономить. Оставалось только метро.
Промокла Зоя сразу. Ступила на асфальт и запищала от раздражения. Чертов дождь! И почему такой холодный?!.. Лето же! Поежилась и, пожалев, что не держала на работе теплый жакет, прижала к груди сумочку и попыталась бегом пересечь улицу. Ага, бегунья из нее та еще! Пора в спортзал, иначе лишние килограммы станут увеличиваться вместе с безвозвратно прожитыми годами.
Машину, вырулившую из-за поворота, Зоя увидела сразу. Подумаешь, невиданное дело! Может, тормознуть? Нет, лучше не надо. От греха подальше. Мало ли какие отморозки разъезжают ночами по темным переулкам. И она бы уже через минуту забыла про автомобиль, если бы тот, сделав крутой вираж, не выехал на встречную полосу.
Зоя остановилась. Сердце пропустило удар. Пьяный водитель?
Машину швыряло из стороны в сторону. Когда она слетела с трассы и, скрежеща шинами по мокрому асфальту, понеслась в сторону бордюра, Зоя поняла — приключения нашли водителя. Так ему и надо! Не хрен садиться за руль в нетрезвом состоянии. Судя по обтекаемым формам, машина из дорогих. Значит, за рулем или «цыпочка», или крутой мачо.
В любом случае им с Зоей не по пути.
Но, как говорится, человек предполагает, а судьба располагает…
Машина врезалась в бордюр. Тут же распахнулась водительская дверь, и кто-то выпал с сиденья…
Зоя застонала.
Так, что она стоит как вкопанная? Она не добрая самаритянка! Ей нужно к метро. Подходить и узнавать, что к чему, не собирается! К тому же холодно! Очень!
Ноги сами понесли к машине. Да, пьяный водитель. Да, попал в аварию. Но помощь-то оказать все равно надо.
Самое парадоксальное — как только она подошла к авто, дождь прекратился. Разом. Перестал лить и все. Капал ненавязчиво, совсем чуть — чуть. Кажется, погода на стороне водителя.
— Эй, вы живы? — спросила Зоя, надеясь, что не наткнулась на обкуренного наркомана.
Она не видела, кто выпал из авто, и боялась обойти его, чтобы посмотреть. Ответа не последовало. Лишь тяжелое дыхание говорило о том, что водитель живой.
Проклятье!
— Эй! Вы как?.. — снова крикнула Зоя. И снова ей не ответили.
Ругаясь на чем свет стоит, она обогнула мокрого блестящего монстра, который стоил больше, чем ее квартира. Увидела невысокую нескладную фигуру, стоящую на коленях. Одной рукой человек упирался в асфальт, вторую приложил к сердцу.
— По… помоги… Таблетки… на…
— Что? — Зоя не расслышала.
— Таблетки… Сзади.
Зоя действовала быстро. Открыла заднюю дверцу и сразу увидела мужскую кожаную барсетку. Если где-то и были таблетки, то точно там.
Водитель оказался парнем лет восемнадцати — двадцати. Когда Зоя подбежала к нему, он кое-как оттолкнулся от асфальта и прислонился к крылу машины.
— Вам плохо? Держите сумочку…
Парень поднял голову и посмотрел на нее.
— Таблетки… Там одни… Достань…
Руки тряслись. Зоя дернула кнопку, открыла сумку и отыскала баночку с пилюлями.
— Сколько штук?
— Две…
Пилюли были ярко — розовыми. Почему Зоя отметила этот факт — сама не знала. Просто обратила внимание.
У парня дрожали руки, когда он брал пилюли. Одна упала на землю, в грязь. Так он вместо того, чтобы дождаться, пока Зоя даст новую, тонкими согнутыми пальцами схватил ее вместе с грязью и запихал в рот.
— Воды…
Зоя уже не сомневалась — перед ней не пьяный и не наркоман. Просто больной человек, отчаянно нуждающийся в помощи.
Зоя перевернулась на живот. Какого черта она вспоминает об этом? Ей мало неприятностей в настоящем? Прошлое на то и прошлое, чтобы оставить его там, за чертой.
Но образ мальчика не желал исчезать из головы.
Юра… Он был младше всего на пять лет, но так и остался для нее мальчиком.
А потом появился его отец. Виктор. Богатый влиятельный мужчина.
Очень богатый. И очень влиятельный.
Воспоминание о Викторе заставило Зою поморщиться. Что-то везет ей на подобных мужчин. Вот и Варшавский из той же категории.
Слетаются как мухи на…
— Ширас, я готов к сотрудничеству, — голос дана оторвал девушку от невеселых размышлений.
Зоя скривила губы и приподнялась, опершись на локти.
— Неужели? И чем вызвано столь щедрое предложение?
— Ты не похожа на других ширас.
— Интересно… И много ширас перебывало у твоего многоуважаемого мрасса? Хотя нет, не отвечай. Это риторический вопрос. Не хочу знать. Ничего.
— Так уж и ничего?
Зоя вздохнула.
— Жаль, что ты бестелесный. Поужинали бы вместе.
— Ты же вроде ужинала…
— Шпионил?
Дан сымитировал фырканье.
— Я должен знать, что делает моя подопечная.
— Плохо ты заботишься о подопечной.
— Согласен, — удивил ее робот. — Готов исправиться.
— Уже лучше. И с чего начнешь?
— С информирования.
— Получил приказ просветить меня?
— Ширас, в шкафу есть халат. Может, оденешься?
— Затейник, а ты мальчик, что ли, чтобы меня стесняться?!
— А тебе комфортно разговаривать со мной в нижнем белье?
Комфортно не было, но тут уже дело принципа.
— Комфортно, — соврала Зоя. — Ты же часть интерьера.
— Приятного аппетита.
— Спасибо. Итак, значит, ты готов ответить на мои вопросы?
— Да.
Зоя поднялась с кровати, снова открыла крышку на подносе и подцепила вилкой кусок прожаренного мяса.
— Кто такая ширас, я узнала — спасибо добрым людям. Теперь хочу получить ответ на вопрос, который задавала.
— Понял. Мрассы — это те же люди, но с измененными генными комбинациями, — ответил дан и замолчал.
— Мне это должно о чем-то говорить, затейник? Какие еще генные изменения? Не поверишь, но обычные люди мало интересуются наукой.
— М — да… Ширас…
— Зоя, затейник.
— Я — дан.
— Ты — затейник, — кусок мяса оказался сочным и вкусным.
— Зоя, в каком году произошло твое погружение в криосон?
Она прямо-таки увидела, как винтики — болтики в неизвестно где находящемся роботе заскрежетали от раздражения.
— В 2055.
— В 2096 произошла вспышка на солнце. Она не выжгла землю и не уничтожила атмосферу, но вынудила людей спрятаться в бункерах. Люди были готовы к такому развитию событий. Проводили опыты над военными. Те исследования провалились. Но в результате у женщин стали появляться дети с измененными генами. Они оказались более сильными, выносливыми, ловкими. Не говоря уже об интеллекте. Именно они первыми вышли из бункеров.
— И захватили власть. Подмяли все под себя. Так?
— А ты умная.
— Я же говорила, что смотрела фантастические фильмы. Только не думала — не гадала, что окажусь одной из участниц подобного фарса.
— Как это не думала? А когда подписывала контракт на криосон, разве не рассчитывала проснуться через несколько сотен лет?
— Опустим этот промах в моей биографии. Рассказывай о мрассах дальше, — Зоя сделала глоток апельсинового сока.
— Они снова запустили жизнь на Земле. Конечно, для этого понадобилось несколько столетий, но благодаря своим уникальным способностям они справились.
— То есть, они почти что боги.
— Зоя, ты атеистка?
— Я человек верующий, но… — Зоя запнулась. С чего ее потянуло на откровения? Глупо. Сейчас пооткровенничает с даном, а через пару минут он все выложит мрассу. — Вера — сугубо личное дело. И полагаю, это единственное, что у меня осталось. Продолжим?
— Продолжим. Что еще хочешь узнать?
— Многое. Затейник, все-таки жаль, что твои создатели лишили тебя оболочки. Мы бы неплохо проводили вечера за беседами. Отвлеклась. Теперь к сути — в чем подвох?
— Какой подвох?
— С мрассами.
Тишина.
— Эй, затейник? Ты еще тут? Или куда-то убег?
— Откуда ты знаешь про подвох?
Зоя прожевала мясо, промокнула губы салфеткой и скрестила руки в замок, положив их на столик. Устремила взгляд в стену, откуда доносился голос. По крайней мере, ей так казалось.
— То есть я права? Подвох есть?
— Да.
Пауза.
— И долго будешь ходить вокруг да около?
— Наследственность.
— Что «наследственность»? Затейник, подробнее рассказывай!
— Среди мрассов практически не появлялись представители женского пола. На десять мальчиков рождалась одна девочка.
— Ух ты! Круто! Есть из чего выбирать! — не удержалась Зоя от иронии. — В мое время было наоборот. Слушаю дальше.
— Дальше становилось только хуже. Девочки рождались все реже. Возникла и другая проблема.
— Стой, дан! Подожди! Дай-ка угадаю! Если на всех мрассов не хватало им подобных женщин, то они попытались создать отношения с обычными людьми. И потерпели фиаско! Я права?
— Да. Те девочки, что рождались после обновления жизни на земле, не в состоянии были дать потомство от мрассов. К сожалению, образовался такой вот генетический коллапс.
Зоя засмеялась и пару раз хлопнула в ладоши.
— Представляю, как бились над этой проблемой многоуважаемые мрассы! Они же были почти что богами! Имели все! А главного — потомства от себя любимых им природа не дала! Кукиш большой показала! И правильно сделала! Дала хоть один щелчок по носу! — Зоя покачала головой, обрывая смех. — Давай, я уж и дальше предположу, что было… Однажды мрассы поняли, что поделать ничего не могут. А дети им нужны были, иначе кому оставлять корпорации и власть… И вот они вспомнили про находящихся в криосне. Странно, что их не уничтожили. Подстраховались на будущее? И девушки, которым хватило глупости оплатить путешествие в будущее, каким-то образом подошли вашим мрассам. Я права?
— Ширас Зоя, у тебя аналитический склад ума. Ты абсолютно права.
— Какая ирония… Какая насмешка… — уже обращаясь к самой себе, произнесла Зоя. Полученная информация плохо укладывалась в голове. — Хорошо, дан, с мрассами я немного разобралась. Будут вопросы — спрошу. Теперь давай с ширас разбираться.
— А что с вами разбираться? Ты же знаешь, кто ты и для чего предназначена.
— Еще раз скажешь, для чего я предназначена, сделаю все, чтобы найти, где спрятана кнопочка, которая тебя запускает, — беззлобно пригрозила Зоя, поднимаясь со стула и направляясь к окну. Тяжелые шторы были занавешены. Она дернула их, открывая вид на двор. Темнело, и рассмотреть что-либо было невозможно. — Я знаю, что ширас — это инкубатор для вынашивания детей мрассов. Меня интересует другое. Из центра меня выпроводили в чем была — то бишь, никаких документов не дали. Дан, мне положены документы?
— Нет.
Зоя выругалась.
— Так и знала… То есть у меня нет никаких прав?
— Никаких.
— Проклятье, — прошипела она, сжав кулаки. — Мрассы — сволочи, еще раз в этом убеждаюсь. Естественно, ни одна ширас никуда не может деться без документов. Это и ежу понятно. Бесправная кукла для продолжения рода. Сволочи!
— Ширас может получить документы. Зоя, ты заблуждаешься.
Она встрепенулась и обратила голову к потолку. Сердце забилось чаще.
Шанс.
У нее появился маленький шанс…
— Каким образом?
— Ширас рожает ребенка мрассу, отказывается от него. Тогда мрасс обращается в соответствующие органы и ей выписывают паспорт. Она становится полноценной гражданкой. Может работать, учиться, выйти замуж. Может распоряжаться жизнью по своему усмотрению.
Шанс испарился так же быстро, как и возник.
— Мрассы не сволочи. Они хуже, — тихо произнесла она. — Затейник, хватит. На сегодня хватит. Иначе не выдержу.
— Как скажешь. Если что — зови. Я рядом.
Конечно, он будет рядом. Бестелесный робот. Бездушный робот. Машина.
Но у нее-то душа есть.
И сейчас она болит.
Обливается кровью.
Родить и отдать ребенка в обмен на свободу… И больше никогда его не видеть.

Глава 7

Зои хватило до трех часов.
В три ноль пять она откинула покрывало, взлохматила непослушные белокурые волосы и прошлепала в ванную комнату. Там натянула на себя рубашку от больничной пижамы и в таком непрезентабельном виде отправилась на кухню.
Есть не хотелось, но надо было себя чем-то занять.
Иначе от мыслей, жужжащих, точно пчелиный рой, она сойдет с ума.
На кухне первым делом просмотрела все шкафы, даже в кладовку заглянула. Так, теперь знает, где что лежит. Приятно было еще раз убедиться, что в доме этого мрасса продукты только натурального происхождения.
Дальше — дело техники.
Через десять минут Зоя уже взбивала творог со сливками и яйцами. На столе аккуратными дольками лежал порубленный банан и высилась небольшая горка изюма. Самым сложным оказалось разобраться с духовым шкафом. Ничего, она сообразит, как работает этот «зверь».
— Что вы делаете? — женский голос заставил Зою вздрогнуть.
Обернувшись, она увидела застывшую в дверях женщину, просветившую ее насчет значения слова «ширас».
— Творожный пудинг, — Зоя пожала плечами и вернулась к прерванному занятию.
— Но зачем? — кажется, женщина была искренне удивлена.
— Чтобы съесть. Хотите, и вас угощу. Дан мне не может составить компанию, остаетесь вы. Как вам мое предложение?
Женщина прошла в кухню и остановилась напротив Зои, наблюдая за ее работой.
— Часто приходилось готовить? — спросила она, оставив предложение без ответа.
— Не поверите — каждый день!
— Готовка в доме господина Юлиана — моя обязанность.
Зоя улыбнулась.
— Кухня большая. Надеюсь, вы мне выделите небольшой участок для работы?
— Вы собираетесь готовить для себя отдельно? — женщина нахмурилась.
— Так точно. Только не подумайте, что я хочу вас оскорбить, отказавшись есть то, что готовите вы. Я иногда буду наведываться на кухню и стряпать для себя. Приготовление еды меня успокаивает.
Зоя пожала плечами. Чтобы ни сказала женщина, она все равно станет сюда приходить. Просто выберет время, чтобы никого не потревожить и не оскорбить чье-то самолюбие.
С минуту женщина молчала, не скрывая во взгляде заинтересованности и легкого удивления. Потом сказала:
— Хорошо. Думаю, мы друг другу не помешаем, Зоя.
— Вы назвали меня по имени? — она замерла.
В горле запершило, а сердце заныло, поддавшись глупой надежде на неизвестно что.
— Да, а что в этом странного?
— Все называют меня ширас.
Женщина фыркнула.
— Я не все. Кстати, меня зовут Алисия.
— Приятно познакомиться, — Зоя не лукавила.
— Так ты говоришь: пудинг готовишь?
— Так точно.
— Ну-ка, расскажи свой рецепт, — Алисия приставила стул к столу и села, наклонившись вперед.
Зоя растерянно моргнула, а потом начала комментировать свои действия.
Они в основном говорили о кулинарии, старательно избегая темы появления Зои в доме Варшавского. Девушка была благодарна за то, что ее ни о чем не расспрашивают, не поучают. Алисия девушке понравилась. Хоть у кого-то в этом доме оказалась душа.
Творожный пудинг удался на славу.
— Ни за что бы не разобралась с духовкой! — призналась Зоя, выслушав объяснения Алисии насчет того, как правильно выбирать режим. — Столько наворотов!
— Привыкнешь. Пару раз воспользуешься и поймешь, что все очень просто.
— То есть ты не возражаешь, если я буду наведываться на твою территорию? — они перешли на «ты».
Кухарка фыркнула и достала из шкафа белоснежный фартук — неизменный атрибут кухни двадцать первого века, но никак не нового тысячелетия. Оказывается, есть неизменные вещи.
— А ты бы так меня и послушала! Наверняка решила тайком прибегать.
— Так и есть, — призналась Зоя.
— Бунтарка?
— Я? Никогда в жизни не была…
— По тебе не скажешь.
— Почему?
— Твое появление наделало шума. Я встречала других ширас — ты в корне от них отличаешься.
— Мне затейник уже сообщил, что я бракованная, — довольно усмехнулась Зоя, наливая кофе, приготовленное Алисией.
— Затейник?
— Ага, он самый. Дан. Я так его называю.
Алисия засмеялась в кулак.
— Ой, Зоя, а говоришь — не бунтарка… Он тебе там случаем электричество и воду не перекрыл?
— Кто? Дан? Пусть только попробует! Я его предупредила, что у меня вредный характер. И злопамятный. Испужался.
— Интересная ты, — заметила Алисия, доставая рис с овощами. — И очень хорошая. Не похожа на тех испорченных ширас, которые сразу начинают права качать. Понимают, что если забеременеют, то с ними станут носиться и выполнять любую прихоть. Чего только не наслушаешься и не насмотришься!
— Алисия, а что в этом странного? В криосон погружалась элита, богатые люди. Не просто богатые, а очень.
Кухарка, мастерски нарезая овощи, повернула голову и внимательно посмотрела на Зою.
— А ты разве к ним не относишься?
— Я? — Зоя ткнула себя в грудь. — Алисия, посмотри на меня! Я похожа на отпрыска богатых родителей?
— Нет…
— Вот! Я с восемнадцати лет зарабатывала на жизнь сама. И, поверь, ничто мне не доставалось легко и просто. Обучение, более — менее сносная работа…
— А как же ты тогда оплатила криосон?
Зоя печально покачала головой и сделала последний глоток кофе.
— Я его не оплачивала. И он мне на фиг не нужен был.
С этими словами она ополоснула бокал и вышла из кухни, так и не попробовав творожный пудинг.
— Где ширас? — первым делом спросил Юлиан, войдя в столовую и обнаружив, что завтрак накрыт на одну персону.
— Она спит. И вставать отказывается, — хмуро сообщила Натис, вытянувшись по струнке при появлении хозяина.
— Спит? — переспросил Юлиан и посмотрел на часы. — Время — половина девятого. В котором часу она легла спать?
— В одиннадцать. Потом в три уходила на кухню, вернулась без пятнадцати пять. Легла, когда уже светало. Попробовать еще раз разбудить?
— Нет, не надо. Пусть спит, — у него были дела, и общение с ширас пока не входило в его планы. — Сегодня не будите. Но впредь постарайтесь соблюдать режим.
— Как скажете, господин мрасс.
— А что она делала на кухне? — поинтересовался Юлиан, беря столовые предметы.
— Пудинг готовила.
— Пудинг? — в голосе мрасса проскользнуло удивление.
— Да.
— Интересно… Он еще остался?
— Простите, господин, я вас не совсем поняла.
Натис нахмурилась. Она работала в доме Варшавского больше десяти лет и гордилась тем, что за время службы не получила ни одного серьезного нарекания. Но едва вчера увидела ширас с поникшей головой и одновременно горящими глазами, поняла — спокойная жизнь закончилась. Сегодня только первая ласточка.
— Вы все правильно поняли, Натис. Если пудинг еще остался, принесите, пожалуйста.
У Натис едва не сорвался закономерный вопрос: «Зачем?», но она вовремя прикусила язык. Господин не любил, когда обсуждали его действия.
Зоя проснулась в полдень. Перевернулась набок и, прищурив один глаз, спросила:
— Эй, затейник, сколько времени? Я проспала?
— Затейника тут нет. Присутствует дан.
— Вот невезение! Мне затейник приятнее.
— Зоя…
— Уговорил. Дан так дан. Видишь, какая я сговорчивая с утра?
— С обеда, — последовало незамедлительное уточнение.
— Все-таки проспала. А почему не разбудили? Или без надобности?
Зоя села на кровати, скрестив ноги по — турецки.
— Тебя будили. Не получилось.
Зоя демонстративно приподняла брови.
— Надо же, у них не получилось! И кто приходил? Уж не сам ли господин мрасс Юлиан Варшавский?
— Нет. Натис.
— А, эта… Не нравится она мне. Выслужница и карьеристка. Наверняка еще и шпионка. Колись, дан, расспрашивала обо мне?
— Зоя, я не уполномочен отвечать на подобные вопросы.
— Расспрашивала — расспрашивала. Ну и ладно. Мне скрывать нечего.
Зоя лукавила, но кого тут волновали ее чувства?
— Чего она хотела?
— Завтрак в восемь тридцать. Тебе надо было на нем присутствовать.
— Обойдутся, — Зоя потянулась. — Для меня чересчур с утра видеть своего покупателя.
— Зоя, ты должна изменить отношение к…
— Никому я ничего не должна! — разозлилась Зоя. — Это ему от меня ребенок нужен! Вот пусть и подстраивается! Я не буду.
— Зря.
— И что? Меня снова в центр отправят? — огрызнулась она, хотя сердце испуганно сжалось.
— Как вариант. Не знаю. Еще ни разу не было, чтобы ширас шла против воли мрасса.
— Надо же, я стану первой.
Настроение было испорчено. Но с этим она как-нибудь разберется. Есть вопросы поважнее.
— Дан, а в чем мне ходить? Так и носить больничную робу?
— Я как раз по этому вопросу. В два пополудни к тебе придет девушка из агентства.
Зоя встрепенулась и насторожилась.
— Какая девушка? Из какого еще агентства?
— Она сопроводит тебя по магазинам и поможет подобрать гардероб.
— То есть меня все-таки решили одеть. А сама я никак не справлюсь?
— Распоряжение господина мрасса.
— Мое мнение учитывается, или я так и буду выступать в роли манекена?
— Ширас Зоя, в этом вопросе я не компетентен.
Зоя стиснула зубы и отправилась умываться.
Магазины так магазины, спорить она не будет.
Девушка из таинственного агентства оказалась высокой, красивой и с потрясающей фигурой. В элегантном бледно — желтом платье и туфлях на высоченных каблуках, с блестящими черными волосами, она выглядела изысканно и очень привлекательно.
— Добрый день. Меня зовут Олеся. Как обращаться к вам? — поздоровалась девушка, дежурно улыбаясь.
— Ширас, — Зоя пожала плечами. По сравнению с сотрудницей агентства она выглядела еще более убого. Без макияжа и прически, в больничной пижаме. Контраст очевиден и неоспорим.
Олеся в удивлении приподняла брови.
— Просто ширас? — она понизила голос, не желая, чтобы ее услышала Натис, стоящая неподалеку.
— Просто ширас, — подтвердила Зоя.
— Хорошо, — та не стала настаивать. — Прошу, пройдемте за мной. Гланж уже ожидает.
— Гланж? — Зоя тотчас насторожилась. Это что еще за зверь? Большой агрессивный амбал, которому приказали не сводить с нее глаз?
Девушка была профессионалкой и сразу поняла затруднение Зои.
— Гланж — это современное транспортное средство. Вы должны были уже летать на таком.
— А, «летомобиль», теперь понятно. Тогда пойдемте. Только, пожалуйста, сильно не гоните. Я не привыкла еще.
— Понимаю.
— Спасибо.
Когда они сели в «летомобиль», Зоя спросила:
— Какая у нас программа?
Олеся хитро улыбнулась:
— Самая что ни на есть замечательная — вам открыт полный безлимит. Вы можете выбирать и покупать все, что вам угодно. Абсолютно все.
— Ты можешь покупать все, что пожелаешь. Я оплачу. Ну же, чего стоишь! Вперед! Времени у меня в обрез, — мужчина, одетый в безумно дорогой костюм, с раздражением посмотрел на часы.
Зоя хорошо помнила день, когда в ее жизни вслед за мальчиком Юрой появился Виктор Валерьевич.
Это произошло через месяц после того, как она позже для себя решит, злополучного дня, когда она задержалась в офисе и помогла Юрию справиться с приступом.
— Мне ничего не нужно, — Зоя насупилась и огляделась по сторонам. Она находилась в элитном бутике, где цена на юбку составляла ее месячный заработок.
Ничего, кроме раздражения, не испытывала. Какого черта здесь делает? Почему не пошлет Виктора Валерьевича к известной матери и преспокойно не заживет дальше?
Не может.
Потому что у него сила и власть.
И он достаточно ясно выразился, чего от нее хочет.
Но она-то не хотела! А приходилось делать. И терпеть.
— Зоя, если сейчас же не начнешь выбирать шмотки, за тебя это сделают другие люди. И поверь — мне будет абсолютно наплевать на то, нравятся они тебе или нет. Будет поздно. Так что делай выбор побыстрее.
О каком выборе он говорит? Этот человек вообще знает, что такое выбор?
Зоя вложила в свой взгляд всю ненависть и презрение, что испытывала к Виктору Валерьевичу, и направилась к манекенам.
Она набрасывала на руку все, что ей более — менее нравилось. Не церемонясь. Плевать… Плевать на все. Помнет, изорвет, испортит — он заплатит.
Даже не стала ничего примерять. Еще чего! Щеголять перед ним, демонстрируя наряды? Не много ли чести…
Зато Юра пришел в восторг, увидел ее со множеством пакетов, которые нес охранник, и довольно скрестил худые руки на груди.
— Шопинг удался? — заулыбался молодой человек.
Зоя сжала губы. А в голове мелькнула привычная мысль: вот зачем она в тот день задержалась на работе? Почему не ушла вместе с остальным персоналом? Тогда не было бы в ее жизни мальчика Юры.
И его отца тоже…
— Олеся, я больше не могу, — простонала Зоя.
Она рухнула в красное кожаное кресло, стоящее посередине бутика, выполненного из массивного стекла того же цвета. Своеобразное архитектурное решение, чтобы привлечь внимание клиентов. Когда Зоя увидела красное здание, сначала усмехнулась. Кому в голову пришло соорудить подобное? Оказалось, известному дизайнеру — мрассу. Все стало понятно.
Олеся протянула Зое чашечку с кофе и, опустившись рядом, скрестила ноги в лодыжках.
— Ширас, еще немного. Потерпите, пожалуйста.
— Ненавижу магазины.
Девушка из агентства засмеялась.
— Будь у меня такой щедрый спонсор, я бы скупала все подряд. И уж точно не уставала.
Рука Зои замерла с чашечкой у рта. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не сорваться. Не высказать Олесе, что с радостью поменялась бы с ней местами. Возражать уж точно не стала бы. Только кто же согласится на подобную авантюру?
Кофе оказалось безвкусным, и Зоя поставила его на столик.
— Кому как. Я не привыкла тратить огромные суммы на одежду.
Было заметно, что Олеся удивилась такому признанию, но комментировать не стала. Умная девочка.
— Господин мрасс дал особое распоряжение по поводу купальников, — осторожно сказала она.
— Купальников? — переспросила Зоя. — Собрался меня на курорт везти?
— Планы многоуважаемого Варшавского мне неизвестны, — резче, чем полагалось, произнесла Олеся и быстро поднялась. Ее лицо приняло дежурное приветливое выражение, лишь глаза выдавали раздражение и толику зависти.
Господи, чему тут завидовать? Что тебя собираются использовать в качестве инкубатора?
Этот мир сошел с ума…
— Надеюсь, купальники в этой громадине продаются. Потому что никуда больше я не полечу, — проговорила Зоя, также поднимаясь.
Да, она не любила ходить по магазинам. Сначала из-за ограниченных финансовых возможностей. Потом — просто потому, что деньги не ее.
Зоя вымоталась настолько, что едва не уснула в «летомобиле». Олеся попыталась продолжить девичью болтовню, но Зоя подняла руку, призывая ее замолчать. Она не желала больше разговаривать.
Летела с закрытыми глазами, сосредоточившись на своих ощущениях. Она сможет привыкнуть к гланжу — так эта махина вроде называется. Сначала привыкнет, потом научится управлять. Решено.
Это станет ее первой личной победой.
Она адаптируется к миру, в котором оказалась по воле другого человека.
Более того, научится играть по своим правилам.
И будет счастлива.
Обязательно.
Зоя мечтала о душе. Сполоснуться, обменяться парой колких фраз с затейником и вытянуть ноги. Последние гудели от непривычно долгой ходьбы. Ножкам срочно требовалась реабилитация — холодная водичка, желательно с ромашковым отваром. Интересно, у Алисии найдется высушенная ромашка?
— Зря вы не переоделись, ширас, — сказала Олеся, когда гланж опустился на парковку. — Мы купили такие красивые наряды, а вы предпочли остаться…
Девушка из агентства выдержала эффектную паузу и кивком указала на больничную робу Зои.
— В чем осталась, в том и осталась. Олеся, вы хорошо выполнили свою работу, не портите впечатление, — Зоя, хоть и редко, но включала стерву. Особенно если кто-то превышал должностные полномочия.
Олеся поняла сразу.
— Извините.
Зою встретила Натис. Интересно, специально караулила?
— Ширас Зоя, господин Юлиан просит вас пройти к нему в кабинет. Следуйте, пожалуйста, за мной.
Зоя вздохнула.
— Прямо так? — она приподняла край больничной рубашки.
— У вас была возможность переодеться, — откликнулась управляющая, поворачиваясь спиной.
Мегера! Как есть, мегера. Наверняка не замужем. Вот гормоны и играют.
— Пусть так. В принципе, мне без разницы.
Зоя поплелась за Натис, едва переставляя ноги. Усталость разом обрушилась на нее. Что за невезение такое? Не дали отдохнуть хотя бы с полчасика. Сразу потребовал привести. А если бы она отказалась последовать за Натис, мрасс пришел бы за ней в комнату?
Интуиция подсказывала — пришел бы. Интуиция также шепнула, что стоит быть посговорчивее и похитрее. Мрасс Варшавский — опасный человек. Холодный. Расчетливый. Властный. Качества, которые Зоя ненавидела в мужчинах.
Но пока придется подчиняться. Другого выхода нет.
Перед внутренним взором мелькнула картинка — он, обнаженный, вытирается полотенцем… Красивая фигура, тут не поспоришь.
В области живота возникло томление. М — да… И она еще рассуждает о гормонах Натис!
Управляющая постучала в массивную дверь и, услышав приглушенное: «Войдите», открыла ее. Все, как в лучших домах Лондона.
— Господин мрасс, ширас прибыла.
— Я вижу. Добрый день, Зоя.
Зоя насторожилась. С чего бы ему называть ее по имени? Она же для него вещь, инкубатор. А имя — отождествление с человеком, наделенным правами.
Что-то изменилось.
И это что-то явно не в ее пользу.
— Скорее уж добрый вечер, — отозвалась она, продолжая стоять за спиной Натис.
— Натис, вы свободны. А ты проходи. Что в дверях застыла?
Зоя, отодвинувшись, пропустила управляющую, которая гневно поджала губы. Эта-то снова чем недовольна? Или у нее на Зою аллергия? А, плевать.
Облизнув пересохшие губы, она осторожно прошла вглубь кабинета и опустилась в кресло. Мрасс сидел за столом, положив на него скрещенные в замок руки.
— Вижу, ты не переоделась. Олеся оказалась профессионально непригодной, и вы не подобрали гардероб? — сухо осведомился он.
Его глаза исследовали ее, не упуская ничего.
Сначала лицо. Задержались на губах.
Опустились к шее и плечам. Тут не нашли ничего интересного.
Далее задержались на груди.
Зою бросило в жар. Щеки вспыхнули, точно она вновь стала тринадцатилетней девчонкой, на которую впервые обратил внимание понравившийся мальчишка. Причем обнаружил, что она не плоская, и под бесформенной блузкой уже имеется полноценный первый размер. Сейчас размер был иным, побольше, но ощущения — те же.
— Подобрали, — поспешно ответила Зоя. Лишь бы не думать об ощущениях, что лавиной обрушились на нее, стоило взгляду высокомерного ублюдка скользнуть по ее телу. Да что за паразитство! Неужели в криосне она из адекватно относящейся к сексу девушки превратилась в нимфоманку? Если да, то дела плохи.
Бровь мужчины лениво поползла кверху.
— И?.. — он выразительно кивнул на больничную пижаму.
Зоя пожала плечами.
— Привычка, знаете ли.
Зачем она трясет красной тряпкой перед разгневанным быком?
— Плохая привычка, от которой следует избавиться. В ближайшее время. Ты в последний раз сидишь передо мной плохо одетая. Зоя, на будущее — я люблю, когда женщины одеваются со вкусом. Я ясно дал понять: твой лимит в покупках не ограничен. Также тебе не помешает посетить косметолога и стилиста. Волосы и лицо требуют ухода.
Зою жаркой волной окатило унижение. Она сама не ожидала, что так остро отреагирует на его слова. Да, она знала, что выглядит не ахти! Но когда тебе об этом прямо говорит чужой человек… Мужчина, от которого зависит дальнейшая судьба… Человек, которого начинаешь ненавидеть лишь за то, что он оказался более удачливым в жизни… Мрасс с идеальной внешностью.
Зоя сжала руки в кулаки. Терпение.
— Как только адаптируюсь к новым условиям, непременно приведу себя в порядок, — процедила она, едва сдерживаясь, чтобы не запустить чем-нибудь тяжелым в самодовольное лицо Варшавского. Как же он высокомерен! Конечно, хозяин жизни, мать твою!
— Адаптируйся быстрее. Время у тебя ограничено.
— Не надо было забирать меня из центра раньше времени! — вспылила Зоя.
Она была на грани.
И сдерживаться получалось все тяжелее.
— Милочка, давай проясним один момент в наших отношениях, — мужчина подался вперед, и она заглянула в его серые глаза. Холодные. Без эмоций. Внимательно следящие за ней.
Глаза хищника.
Хищника, который привык побеждать в бетонных джунглях.
— А у нас с вами отношения? — не удержалась Зоя.
— В некотором роде да. Так вот… Все, что касается твоей жизни, зависит непосредственно от меня. Решения принимаю я. Где ты спишь, что ешь, куда выходишь.
Он добился своего — вывел Зою из себя. И она вспылила:
— Да что вы говорите? Не много ли на себя берешь, милый? Я человек, рожденный свободным! И если ты отвалил проклятому центру кучу денег, это не дает тебе права распоряжаться моей судьбой. Я ясно выразилась?! — Зоя сознательно повторила его слова и перешла на «ты».
Чуть полноватые губы расплылись в улыбке. Но от этой улыбки по спине Зои пробежал холодок.
— Нет. Не ясно. Ты заблуждаешься. Сильно. Вижу, ты еще не понимаешь, где и в качестве кого оказалась.
— Почему же? Понимаю, — она не смогла остановиться. Эмоции — гнев, злость, раздражение, обида — смешались в один клубок и покатились по наклонной. — Еще как понимаю! Я ширас, и мое предназначение — родить тебе ребенка! Только ты ошибся! Я не послушная кукла! И никогда ею не буду!
Мужчина молча выслушал гневную тираду и лениво откинулся на высокую спинку кожаного кресла. Некоторое время смотрел на нее, задумчиво вертя ручку, инкрустированную бриллиантами.
И чем больше проходило времени, тем тяжелее становилось на душе Зои.
Почему он молчит? О чем думает? Разве мрасс не должен доказывать свое право сильнейшего?
Он и доказал. Но неожиданным для Зои способом.
— Я выслушал тебя. Что ж… Не поверишь, но я не люблю насилия над женщинами. Не терплю принуждения. Поэтому… — он сделал эффектную паузу, за время которой Зоя пережила микроинфаркт. — Поэтому, если считаешь, что не в состоянии адаптироваться к новой жизни, принять те правила, что устанавливал вовсе не я, то буду вынужден вернуть тебя в «Рассвет». С соответствующей характеристикой.
Зоя перестала дышать. Она смотрела в лицо красивого мужчины, слушала его выверенные слова, а мир вокруг сужался, грозя сдавить и уничтожить.
— С соответствующей характеристикой? — выдавила она.
Мрасс кивнул.
— Ты непригодна. Нестабильна. Не адаптируема. Идешь против течения. Зоя, у меня нет ни времени, ни желания нянчиться с тобой и разбираться в твоем внутреннем мире. Уже не говоря о попытках понять твое самоуверенное заявление, что ты свободно рожденный человек. Как пожелаешь. Спорить и переубеждать не собираюсь.
Зою заколотило. Руки затряслись, перед глазами замелькали темные точки. Вся ее бравада испарилась. Слова, произнесенные спокойным тоном, произвели на девушку глубокое впечатление.
Она ожидала, что мрасс начнет с пеной у рта доказывать, что он ее хозяин и имеет право указывать ей, как себя вести. Варшавский поступил иначе.
И от этого Зое стало по — настоящему плохо. И страшно.
— В центре меня передадут другому мрассу? — задала она вопрос, на который заранее предполагала ответ.
— Нет.
— Нет? — ей важно было услышать подтверждение своей догадки.
— Нет, — он покачал головой. — Ни один мрасс не захочет больше приобретать тебя. Зачем ему проблемная ширас? Ты стоишь дорого. Я начну судебный процесс против «Рассвета» и выиграю. Они вернут мне уплаченные деньги плюс неустойку. Как вариант, «Рассвет» разорится. Ни один уважающий себя мрасс не захочет иметь дело с центром, не соблюдающим пункты договора.
— А что я… и другие…
— Хочешь, чтобы я озвучил твою участь по возвращении в центр? Пожалуйста. Тебя снова погрузят в криосон. Все просто.
Просто?..
Господи…
И она считала Виктора Валерьевича чудовищем! Да он безобидный щенок по сравнению с хищниками нового времени.
Зоя вцепилась в брюки пижамы, не замечая, что едва не рвет ткань. Она, не отрываясь, смотрела на Варшавского.
— Ты чудовище, — выдохнула, не скрывая своих чувств.
— Разве? — Юлиан скрестил руки на груди, беззаботно швырнув на стол ручку, стоящую целое состояние. — Я бизнесмен. Делец. Политик. И чудовищного во мне нет ни грамма. Ты же убедилась в этом накануне, ворвавшись в мою спальню без приглашения.
Она поняла, на что он намекает.
Задышала чаще.
Закрыла глаза, пытаясь успокоиться.
Он не мешал. Ничего не говорил. Наблюдал.
Через пару минут Зоя открыла глаза и тихо сказала:
— Я не хочу в центр. Не хочу, чтобы меня снова погружали в криосон.
Варшавский молча ждал.
Пришлось продолжить:
— Дай мне неделю… Я привыкну к новым условиям. К вашему миру. Я смогу… Я привыкну к новому статусу.
— Два дня, — последовало безапелляционное.
В этот раз Зоя впилась коротко подстриженными ноготками в ладонь, оставляя кровавые следы на нежной коже.
— Два дня, — как робот, повторила она.
— Умница. В тебе есть инстинкт самосохранения и способность договариваться. Это хорошо.
Хорошо для кого?
— Почему именно два дня?
— За два дня я подтяну кое — какие хвосты, и мы улетим отдыхать. У меня не было отпуска десять лет. Неделю безделья я могу себе позволить.
Вот почему он распорядился приобрести купальники.
— И куда полетим?
— На другую планету. Варгас. Чудное место. У меня там вилла.
Зоя кивнула и, не глядя на него, спросила:
— Можно, я пойду? Устала, хочу прилечь.
— Иди. Жду к ужину в восемь.
Не чувствуя под собой ног, Зоя вышла из кабинета, не заметив, каким задумчивым взглядом проводил ее мрасс Варшавский.

Глава 8

— Тебе не помешает воспользоваться третьей кнопкой в душе.
Голос дана вывел Зою из состояния мрачной апатии.
— Третья кнопка? — переспросила девушка, в первое мгновение даже не поняв, о чем речь.
— Массаж плюс автозагар. У тебя светлая кожа. Легкий загар оттенит волосы и придаст больше шика.
Зоя усмехнулась.
— Затейник, вот скажи: если так плохо выгляжу, на кой ляд я сдалась вашему мрассу? Мне только и твердят, что нужно привести себя в порядок. И никто не задумывается о том, что женщина хочет выглядеть привлекательно, когда у нее на душе мир и покой. А в моей полный кавардак.
— Я знаю и другую версию. Многие женщины за безупречной внешностью скрывают одиночество.
— Никогда не страдала подобной ерундой.
Зоя заставила себя встать с кровати, на которую рухнула, как только оказалась в комнате. До ужина оставалась пара часов. Что ж… Пора на самом деле заняться собой.
И начинать адаптироваться.
Другого варианта нет.
Снова оказавшись в ванной и ступив в душевую кабину, Зоя дотронулась до третьей кнопки. Вот ты, оказывается, для чего! Вполне продуманно. Рискнем?
Зоя, зажмурившись, нажала на кнопку.
Ощущение от массажа и одновременного воздействия ультрафиолетовых лучей ей понравилось. Кожу пощипывало и разминало. Как достигался подобный эффект, непонятно. Но какая разница?
Через десять минут девушка расслабилась. Затекшие мышцы размяли, и она почувствовала облегчение. Солярий работал на автоматическом режиме, и когда машина решила, что для светлой кожи Зои достаточно, отключилась. Повторно включать девушка не стала. Еще не хватало, чтобы кожа приобрела красный оттенок.
Сполоснувшись, вышла из душевой кабины и встала напротив зеркала. Варшавский хочет, чтобы она привела себя в порядок. Он прав. Выглядела Зоя не очень. Бледная кожа, тусклые волосы, висящие неухоженными прядями, глаза без огонька.
Будем исправляться. Вернее, исправлять.
Она адаптируется. А дальше…
Девушка слукавила. С Олесей они все-таки заглянули в бутик с элитной косметикой, и Зоя набросала в корзинку самое необходимое. Чувствовала, что понадобится.
Пришло время вспомнить навыки по наведению красоты.
Ей потребовался час. Покрасить волосы. Подровнять концы. Маска для лица. Пилинг. Увлажняющий крем. Маска под глаза. На шею — восстанавливающая сыворотка. Далее — эпиляция ног и зоны бикини. Увлажняющий мусс на все тело.
Выполняя все эти ухищрения, Зоя порадовалась, что когда-то поддалась на уговоры сестры, и они вместе закончили курсы визажистов.
Про сестру и дом думать было тяжело. Умом Зоя понимала, что прошли сотни лет, и Ольги давно нет в живых. Но душа-то болела…
Закончив наводить красоту, оглядела себя критическим взглядом. Вот это другое дело! Теперь на нее из зеркала смотрела девушка с золотистой кожей, короткими светлыми волосами и искусно наложенным макияжем, подчеркивающим природную привлекательность.
Зоя осталась довольна увиденным. Были времена, когда она уделяла внешности должное внимание.
Были времена…
Это произошло в следующий понедельник после проливного дождя и случая на стоянке. Зоя поднялась на лифте на этаж, где располагался офис и, пройдя по коридору несколько метров, ощутила на себе пристальные взгляды сослуживцев. Что с ней не так? Юбка порвалась? Блузка слишком просвечивает? Нос испачкан? Почему смотрят, точно видят в первый раз?
Она не успела спросить. Испытывая легкое раздражение, толкнула стеклянную дверь, ведущую в кабинет, который делила еще с тремя девушками, и замерла. Ее рабочий стол оказался завален цветами. Розами всевозможных цветов и оттенков. Мало того, помимо стола, розы стояли на полу и лежали в кресле.
— Что это? — выдохнула Зоя и посмотрела на девчонок.
Те ответили неожиданно злыми взглядами.
— Тебе с утречка доставили. Обзавелась богатеньким поклонником?
Она нахмурилась. Негатив со стороны коллег был неприятен. Зоя не заводила на работе дружеских отношений, но и ни с кем не враждовала.
— Нет у меня никого, — ответила, хотя обычно не распространялась о своей личной жизни. — Ляля, наверное, наши рабочие столы перепутали.
Ляля, так же, как и она, была блондинкой. Девушка не скрывала, что охотится на богатых мужиков, и если у тебя нет «Порш Кайена», то лучше с ней даже не заговаривать.
Ляля фыркнула и энергично застучала по клавиатуре, создавая видимость работы, хотя в офисе все знали, что ее рабочий день начинается с «чистки перышек».
— Не перепутали. Я проверяла. Розы для тебя.
Зоя покачала головой и приблизилась к рабочему месту. Роз было много. Очень много. На них потратили целое состояние — сомневаться не приходилось. Но кто… кто устроил подобный сюрприз?
Увидев карточку на одном из букетов, взяла ее и прочла:
«Поужинаем?
Юрий».
В первое мгновение Зоя даже не поняла, кто такой Юрий. А вспомнив, мотнула головой и улыбнулась.
— Псих, — проговорила вслух, стараясь не замечать, как затаились девчонки, наблюдая за ее реакцией.
Юрием представился парень, которому она помогла в пятницу. Придя в себя, он предложил подвезти ее до дома. Первым порывом Зои было отказаться. Но вспомнив, что час поздний и на метро она уже опоздала, согласилась. Машина сильно не пострадала, а при виде царапин парень лишь отмахнулся. Тогда Зоя еще подумала: «Фиг ли… Сын богатых родителей… Завтра же пригонят из салона новую».
Она не ошиблась.
В конце рабочего дня, когда в шесть десять она вышла из офиса, на парковке ждал Юрий на новой, еще более крутой машине.
— «Ламборджини», — с восхищением пропела идущая рядом Ляля.
Если бы Зоя знала, чем закончится желание Юрия отблагодарить ее за оказанную помощь, ни за что бы не согласилась с ним поужинать…
Тряхнув головой, прогнала наваждение. Мальчик Юра был избалованным папенькиным сынком — отсюда и все ее беды. Прошлые и настоящие. Но что сделано, то сделано.
Зоя вышла из ванной и услышала восхищенный свист.
— Затейник, это сейчас что было? — прыснула она.
— Восхищение, — голос робота активно имитировал соответствующие эмоции.
— Нравлюсь? — Зоя поддалась игривому настроению.
— Ты… Зоя ширас, ты преступница! — вынес он вердикт.
— Я? — она ткнула указательным пальцем в грудь. — Почему это? Всегда жила честно и законопослушно.
— Ты прячешь красоту.
— Дан, ой, перестань. Какая красота… Я обычная девушка.
— Ну, не скажи. Многоуважаемый мрасс будет доволен.
Настроение тотчас испортилось, и Зоя махнула рукой.
— Доволен он будет или недоволен — какая разница, — проворчала, направляясь к шкафу, куда аккуратно повесили ее вещи. Из ванной она вышла в нижнем белье. Зоя настаивала на простом хлопковом, но Олеся выбрала кружевные комплекты. Зоя настаивать не стала — придет время, купит другое.
Из шкафа она выудила простое белое платье и быстро натянула его через голову.
— Так сойдет?
Тишина.
— Эй, затейник, снова убег информировать управляющую?
— Обижаешь, ширас Зоя, я любуюсь тобой. И думаю.
— За «любуюсь» — спасибо. А думать… Ты это брось. Не принято в этом доме думать. Тут за нас думает Юлиан Варшавский.
Послышалось ворчание.
— Вот скажи, тебе обязательно быть такой язвой?
— У меня такая защитная реакция. Уж на это-то я имею право?
Ровно в восемь Зоя стояла в гостиной, нервно заламывая руки. Чего она разволновалась? В ее жизни были ужины и поважнее, и потруднее. Справлялась. И на этот раз справится.
В одном дан — затейник прав. Она стала язвой. Вроде бы никогда не отличалась дурным характером, а тут точно с поводка сорвалась. Ей надо успокоиться, угомониться. Когда почти ничего нельзя сделать, остается плыть по течению.
Правильным и главным словом было «почти».
Кое-что сделать все же можно.
И она собирается это осуществить.
Варшавский появился неслышно. Она скорее почувствовала его взгляд на себе, чем увидела. Резко обернулась и вздрогнула.
Взгляд Варшавского ей не понравился. Он смотрел, прищурившись. Холодные мурашки побежали по спине, ноги дрогнули.
— Что на этот раз не так? — Зоя сразу встала в «позу».
Вопрос оставили без ответа.
— Недурно, очень даже недурно…
Мрасс подошел к ней едва ли не вплотную, и Зою накрыл терпкий аромат его парфюма. Голова слегка закружилась. Что за непонятная реакция? Мужчина возвышался над ней, и Зое пришлось вскинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Выказывать страх, который возник в ответ на мужскую агрессивную сексуальность, она не собиралась.
Он такой большой…
Она такая маленькая…
— Недурно что? — снова спросила девушка.
И снова ей не удосужились ответить.
Мужские губы расплылись в чувственной улыбке.
— Отпуск обещает быть интересным.
Ей захотелось его ударить.
Развернуться и залепить оплеуху.
Сильную.
Такую, чтобы остался отпечаток на щеке.
Мрасс Юлиан Варшавский вольготно устроился на диване, вытянув ноги, и погрузился в чтение документов.
А Зоя сидела напротив и нервничала. Оттого в голову и приходили разного рода непонятные желания.
Два дня пролетели быстро. После того ужина, когда она показала себя «во всей красе», Зоя видела Юлиана издалека, что не могло ее не радовать. Она жила точно на пороховой бочке. Все время ждала новых сюрпризов и распоряжений. Что-то ее тревожило, но она никак не могла понять что.
Ходила, прислушивалась, присматривалась. Пыталась разобраться в устройстве нового мира. Доставала затейника, без чьих бесед уже откровенно скучала. Зоя привыкла, что он незримо присутствует в комнате, и давно перестала его стесняться.
По прошествии выделенных ей дней пришла к неутешительному выводу — предстоит научиться очень многому. Освоиться. Более того, для осуществления задуманного предстоит тщательно подготовиться. Сколько у нее времени? Полгода, максимум год. За это время надо слиться с окружающим миром, чтобы никто не мог определить, что она — ширас.
И ни одна душа не должна догадаться о том, что Зоя задумала.
Она больше не будет жертвой…
Когда пришел день икс, дан разбудил ее в шесть утра:
— Ширас Зоя, вы вылетаете рано. Нужно просыпаться.
Накануне Зоя снова хозяйничала на кухне Алисии — пекла яблочный пирог — и легла в начале пятого.
— Затейник, ты-то хоть не издевайся, — простонала она.
— Ничего не могу поделать. Распоряжение…
— …господина мрасса, — Зоя вытолкала себя из кровати и поплелась умываться.
Что ж, она будет готова вовремя.
Когда Варшавский появился на верхней ступени лестницы, ожидала его внизу.
— Надо же… Уже готова, — видимо, пришла его очередь язвить.
Зоя развела руками, мол, она тоже умеет удивлять.
— Доброе утро. А почему подъем в такую рань?
— Я всегда рано встаю.
— Учту на будущее.
Варшавский, сбегающий по лестнице, на мгновение замер и прищурился, пытливо всматриваясь в Зою. Та стояла как ни в чем не бывало. Сказала и сказала, что с того?
— Решила перестать ерничать? — в проницательности ему не откажешь.
— Привыкаю к новой жизни. И новому статусу, — ответила Зоя и через силу улыбнулась.
Она кое-как привела себя в порядок, Варшавский же выглядел отдохнувшим и бодрым. Зоя бы не удивилась, узнай, что он уже успел проплыть несколько кругов в бассейне или побывать в тренажерном зале. Алисия как-то обмолвилась, что господин Юлиан занимается физическими упражнениями каждое утро, чтобы быть в тонусе. Сейчас Зоя убедилась в этом воочию.
На мрассе были белые легкие брюки и белая рубашка, выгодно оттеняющая темную бронзовую кожу. В голове мелькнула шальная мысль — хорошо, что мужчина, выбравший ее (она сознательно избегала слова «купивший») оказался молодым и, чего уж греха таить, чертовски привлекательным. С таким хотя бы приятно будет заниматься сексом. Вот она и подошла к этому моменту. А что? Секса не избежать. Не для душевных же бесед они летят на Варгас.
При мысли о сексе внизу живота сладко заныло. Черт бы побрал эти гормоны! Так недалеко и до момента, когда она сама с радостью запрыгнет в постель мрасса, лишь бы унять жар между ног.
Бред…
Как выяснилось часом позже, бред только начинался.
Что происходило с Зоей, она сама не понимала. Сначала в гланже все старалась отодвинуться от Варшавского подальше, чтобы ненароком не соприкоснуться. Как-то сверхактивно реагировала сегодня на его присутствие. Ерзала на сиденье, никак не могла устроиться поудобнее. Хорошо, что полет оказался недолгим, и вскоре гланж опустился перед одноэтажным стеклянным зданием.
— Что это? — не смогла смолчать Зоя.
За зданием виднелась обтекаемая шарообразная база огромного размера.
— Здесь я ставлю на аренду свой лайнер, — последовал лаконичный ответ.
Свой лайнер? Она понимала, что мрассы — элита общества, но чтобы иметь собственный космический корабль… Это в голове укладывалось с трудом.
Зоя споткнулась и едва не упала, но мужская рука вовремя подхватила под локоть.
— Осторожнее.
Зоя поспешила высвободиться. Не надо ее трогать! Вот не надо…
Дальше стало только хуже. От осознания могущества сидящего напротив мужчины делалось дурно. А каково простым людям жить среди этих высокомерных типов? Постоянно чувствовать, что ты ниже, что никогда не достигнешь их высот по одной лишь причине: не посчастливилось стать «избранником» природы. Варшавский же был не один. Зоя спрашивала у дана, какова численность мрассов, и получила ответ: «Больше сотни». С одной стороны — не так уж и много по масштабам планеты. С другой — в их руках сосредоточена власть, о масштабах которой она даже не догадывалась.
Зоя перекинула ногу на ногу и приказала себе угомониться. Философия и социология никогда не были ее сильными местами. Но о чем думать, когда находишься в замкнутом пространстве с одним — единственным мужчиной? Команду она в расчет не брала.
— Если тебе скучно, прогуляйся по лайнеру, — не отрываясь от бумаг, посоветовал Юлиан.
Зое захотелось его ударить.
Он всегда будет ее опережать? Всегда будет знать, что она предпримет в следующее мгновение? Что это — те самые способности мрассов или его личные природные качества?
— Спасибо за предложение, но я лучше подремлю, — проворчала Зоя и не удержалась от реплики: — Разбудили-то рано.
Серые глаза отыскали ее поверх бумаг.
— Лететь мы будем не меньше трех часов. Вполне успеешь отдохнуть.
Решил проявить заботу?
Не надо… Не стоит… Она как-нибудь сама…
Зоя прикрыла глаза и, сама того не желая, снова погрузилась в сон — воспоминание.
Злость и раздражение.
Эти чувства читались на худом лице мальчика Юры, стоящего в дверях ее двушки и не желающего уходить.
— Почему ты меня не впускаешь?
— Уходи, Юра, — устало повторила Зоя. Два часа ночи! И она вовсе не обрадовалась ночному гостю.
Но богатому отпрыску безразлично: рады ему или нет. Он желал получить свое.
— Не уйду. Сяду у двери и буду сидеть до тех пор, пока не впустишь.
— Бесполезно. Сиди, сколько хочешь.
Зоя тоже разозлилась. Да что это такое? Что себе позволяет этот сопляк? Она попыталась закрыть дверь, но не тут-то было — молодой человек навалился и все-таки распахнул ее.
Бесцеремонно прошел в прихожую и несколько смущенно пробормотал:
— Вот так-то лучше.
Зоя сжала руки в кулаки. Вызывать полицию не имело смысла — откупится. Самой выгнать не получится — Юра только на вид худой и слабый.
Силу его рук она успела испытать на себе, когда два дня назад он пытался взять ее силой…
От неприятных воспоминаний тело покрыли холодные мурашки. Зоя до сих пор удивлялась, как сумела его остановить.
— Не лучше. Уходи, — сказала Зоя, чувствуя, как ею овладевает усталость.
— Не могу.
— Юра! Черт возьми, что тебе от меня надо?!
— Тебя.
Коротко и совсем непонятно.
— Ты сумасшедший! Неужели не понимаешь, что между нами ничего не может быть? — воскликнула в сердцах и наткнулась на упрямый взгляд.
— Может. Ты красивая женщина, я тоже не урод. У тебя никого нет, у меня тоже. Что нам мешает быть вместе?
Зоя застонала и провела рукой по волосам.
Вот что с ним делать? Как достучаться?
— Юра, тебе — девятнадцать, мне — двадцать четыре. Вывод очевиден.
Молодой человек робко улыбнулся.
— Пять лет — сущий пустяк.
— Юра! Ты себя слышишь?! Черт возьми, зачем тебе это надо?! Я не хочу с тобой отношений! Зачем ты ходишь за мной? Ты богатый парень, да только свистни — и девочки любых мастей в очередь выстроятся! У меня другие интересы и потребности!
Ответ шокировал:
— Я с первого взгляда в тебя влюбился, — колючий взгляд из-под нахмуренных бровей. — Другие мне не нужны. У меня первая девчонка была в тринадцать лет. И поверь, потом их было много, очень много. Но ни с одной мне не было так хорошо, как с тобой.
Зоя была на грани истерики. Он вообще понимает, о чем говорит?
— О каком «хорошо» может идти речь? Одумайся! Юра, мы с тобой пару раз поужинали! И о том жалею! Ведь чувствовала, что поступаю неправильно! Ты младше меня и…
Видимо, ее доводы он не посчитал убедительными, потому что, устав слушать, начал наступать. Зоя испугалась. Юра был выше нее, и он мужчина, значит, по определению сильнее. Она в панике оглядела прихожую в поисках тяжелых предметов. Как назло, ничего на глаза не попалось.
И что делать?
Господи, что делать…
— Не подходи ко мне! — выставила руки и, сделав несколько шагов, уперлась спиной в стену. Западня. — Слышишь, не подходи!
Юрий покачал головой и, сжав губы, продолжал надвигаться.
— Я хороший любовник. Я умею доставлять удовольствие. Зоя, не хочешь со мной спать — позволь сделать тебе куни. Ну, позволь. Я только язычком прикоснусь к тебе, и все. Поласкаю. Клянусь, я не возьму тебя. Наоборот, сделаю приятно. Ты кончишь, а я… я буду наслаждаться твоим запахом и вкусом. Знать, что тебе хорошо! Зоя, прошу… умоляю…
В этом момент Зою залихорадило. Она пыталась адекватно отреагировать на его слова. Не получилось.
— Какое, к черту, куни?..
— Сумасшедшее. Очень чувственное. Тебе понравится, обещаю! Я язычком пройдусь по твоим складкам и пососу клиторок…
— Замолчи! — закричала Зоя, уже по — настоящему испугавшись. Она смотрела на парня и только сейчас заметила, каким сумасшедшим огнем горят его глаза. Ее взгляд метнулся ниже. На нем были хлопковые брюки, не скрывающие эрекции. — Уходи… Убирайся!.. Убирайся и никогда не приходи ко мне!
Мальчик Юра покачал головой и сделал еще один шаг в ее сторону.
— Не могу, — охрипшим голосом проговорил он, и его взгляд уперся в ложбинку между грудей, виднеющуюся в распахнутом халате. — Не могу… Люблю тебя… Хочу тебя…
Зоя затрясла головой, понимая, что оказалась в западне. В квартире — никого, сестра снова укатила на дачу к друзьям, взывать о помощи — бесполезно. Что же делать? Что же делать?..
— Юра, послушай меня, — она решила воспользоваться последним шансом и прибегнуть к доводам разума. — Давай сейчас пройдем на кухню, я приготовлю кофе, и мы поговорим. Просто поговорим. Как взрослые люди.
Парень уже стоял почти вплотную к ней.
— Испугалась? — догадался он. Но в его голосе не слышалось торжествующих ноток, скорее сожаление.
— Да, — честно призналась Зоя.
— Не надо, не бойся! Я, скорее, себя покалечу, чем сделаю больно тебе…
Последние слова Зоя потом часто вспоминала. Но что толку от воспоминаний?
Да, Юра никогда, ни разу не сделал ей больно физически. Пылинки сдувал. Подарки дарил. В любви клялся.
И чем больше говорил о любви, тем безумнее становился его взгляд.
И он постоянно находился рядом.
Утром встречал у подъезда, чтобы довезти до работы. В обед заходил за ней, с легкой беззаботной улыбкой сообщая, что в ресторане заказан столик. Вечером ждал в фойе, чтобы также сопроводить домой. Напрашивался на ужин. Если она отказывалась впускать в квартиру, вламывался сам или молча садился на коврик у двери. И мог сидеть там часами, уставившись в стену напротив.
Сестра называла Зою дурой.
— Ты только подумай, какие перспективы перед тобой открываются! — шипела она, приглушая голос, чтобы Юра не услышал. — Он же супербогатый! По нему сразу видно! Сколько у него тачек? Я только три штуки видела! И все крутые! А подарки? Какие он сможет дарить тебе подарки? Попроси, чтобы квартиру купил! Не вечно же нам с тобой ютиться вдвоем в двушке! Или пусть ту же машину тебе купит! Зоя, включи мозги!
Зоя включила. И понимала, что добром такая маниакальная влюбленность молодого человека не закончится.
Юра пропал через месяц после их знакомства.
Зоя однажды вышла из дома и не увидела его. Сначала ощутила облегчение, потом беспокойство.
Что-то случилось?
Весь день провела на нервах. Как, оказалось, не зря.
Поздно вечером раздался требовательный звонок в дверь.
Зоя сидела на диване, обхватив согнутые в коленях ноги, и раскачивалась из стороны в сторону. Беспокойство и тревога нарастали.
Услышав звонок, вскочила и, едва не упав, побежала к двери.
— Юра!
Распахнула дверь и увидела мужчину лет пятидесяти, высокомерно смотрящего на нее.
— Я не Юра. Но ты собирайся. Мы едем к нему.
У Зои возникло чувство, что горло сдавило стальными щупальцами.
Она покачала головой.
— Я никуда не поеду, — сипло вытолкнула из себя.
— Поедешь. Я — отец Юры. Виктор Валерьевич. Собирайся. Разговаривать будем потом.
— Нет.
Ее отшвырнули к стене, да так быстро, что она даже не успела испугаться. А потом на самом деле сжали горло.
— Ты, сучка крашенная!.. Из-за тебя мой сын в больнице! И он хочет тебя видеть! А если он чего-то хочет, то получит! Лучше не зли меня! Иначе твой расчлененный труп завтра найдут разбросанным по городу! Я ясно выражаюсь?
Куда уж яснее…
— Зоя? Зоя!
Встревоженный голос Юлиана вывел из полудремы и заставил вздрогнуть.
— Что? — она несколько раз растерянно моргнула, в первое мгновение не поняв, где находится.
— Ты металась во сне. Кошмары снились?
В его голосе на самом деле слышится беспокойство или спросонья чудятся странные вещи?
Зоя села, выпрямив спину. Вся ее жизнь — сплошной непрекращающийся кошмар, но кому это интересно?
— Все нормально, — ответила дежурной фразой и облизнула пересохшие губы.
Взгляд мужчины метнулся к ее губам, а тело напряглось. Своей реакцией он был не слишком недоволен, но удивляться не стоит. Напротив, пора привыкать.
Чем больше времени он будет проводить в обществе Зои, тем непривычнее для него будут возникающие чувства и эмоции.
И с этим тоже еще предстоит разобраться.
— Точно?
— Да.
Зоя, все еще находясь во власти неприятных и болезненных воспоминаний, встала и направилась в туалет. Ополоснуть лицо холодной водой сейчас не помешает. Расслабляться и проявлять слабость перед мрассом ни в коем случае нельзя. Хотя чего всполошилась? Мрасса она интересует лишь в качестве ширас, и ее переживания его вряд ли трогают.
И это к лучшему.
Наверное.
Воспоминания о Юре и его отце выбили из колеи сильнее, чем она предполагала. Умывшись холодной водой и посмотрев в зеркало, Зоя отметила, что выглядит, как побитый котенок. Жалкий взгляд, дрожащие губы.
М — да… И как предстать в таком виде перед Варшавским?
Сосчитала до десяти и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.
Не помогло.
Щемящая тоска по обычной человеческой теплоте захватила сознание и не желала отпускать.
Да что же это такое?..
Вероятно, в туалете она пробыла слишком много времени. Раздался требовательный стук в дверь.
— Что происходит?
Ответить не успела — дверь отворили, и в туалетную комнату вошел Варшавский собственной персоной.
— Ничего, — буркнула Зоя, не спеша поворачиваться к нему лицом. Она по — прежнему стояла, уперев руки в раковину. — А входить без приглашения — дурной тон.
— Мне можно.
Кто бы сомневался!
— Учту на будущее, — Зоя в последний раз посмотрела на себя в зеркало и, махнув рукой на внешний вид, повернулась к мужчине. Он ее и не такой «красивой» видел. — Как видишь, я никуда не делась. Готова дальше продолжать путешествие.
Мрасс чуть прищурился, вглядываясь в нее.
— Тебя мучают кошмары?
— Нет.
— Врешь!
— Имею право на личное пространство. А сны — это личное пространство.
— Снова ерничаешь, милая? — мужчина, скрестив руки на груди, загородил проход.
— Милый, пытаюсь соответствовать ситуации.
— Ты бы лучше пыталась соответствовать моим требованиям. Может, и кошмары перестали бы мучить.
— А чем я не соответствую? Разве я не подстраиваюсь под тебя, многоуважаемый мрасс? Разве не навела «красоту»? Не лечу с тобой на Варгас, где буду раздвигать ноги и выступать в качестве инкубатора для твоей спермы?
Если бы Зоя могла предугадать дальнейшее развитие событий — прикусила бы язык.
Когда он переместился ближе, так и не поняла. Двигался он с нечеловеческой скоростью. В одно мгновенье оказался рядом, прижался вплотную, впечатался в нее и сжал ягодицы, подхватив под бедра.
Сжал властно. Собственнически.
— Плохо наводишь справки и добываешь информацию, — выдохнул он. Пламенный взгляд, с которым встретились растерянные глаза Зои, сказал о многом. А главное: о том, что от выдержки и холодности Варшавского не осталось и следа.
— Почему? — вопрос вырвался самопроизвольно, и Зоя запоздало поняла, что следовало все отрицать.
— Тогда бы ты знала, что я УЖЕ начинаю ТЕБЯ чувствовать, — с придыханием ответил мужчина, и его руки сильнее сжали ягодицы.
— О чем… О чем ты говоришь? — растерялась Зоя. Его внезапная атака добавила сумятицы в и без того неспокойную душу.
— О том, что я начинаю ощущать твои эмоции. Твой страх. Твою злость. До радости и возбуждения мы не добрались, но и они не за горами, — горячее дыхание обожгло щеку Зои. — Так что плохой из тебя дознаватель, Зоя, ох, какой плохой…
Зоя часто задышала и кое-как втиснула руки между их телами, упершись в широкую грудную клетку мужчины.
— Не понимаю, о чем ты, — выдавила Зоя. Ее сейчас не особо волновали его слова. Пусть говорит, что заблагорассудится. А вот его тело… Нет, однозначно, у нее начинается овуляция и буйство гормонов. — И ничего я не выведывала — больно надо.
— Надо, Зоя, надо. Ты уж в следующий раз получше расспроси затейника — дана, и тогда поймешь, что скоро и с тобой начнут происходить метаморфозы. Приятные для нас обоих.

Глава 9

Слова мрасса не выходили у Зои из головы по двум причинам.
Во — первых, она теперь точно знала, что Варшавский хорошо осведомлен о ее действиях. Очень. Иначе бы не знал, что она, шутя, называет дана затейником. Кто-то сливал их разговоры? Или в ее комнате установлен «жучок»?
Во — вторых, Зое не понравился намек на некие метаморфозы. Она не хотела никаких изменений в теле. Никаких. Оно ее полностью устраивало. Более того, в голову закралась мысль: что если в центре с ней что-нибудь сотворили? Ввели под кожу вещество, изменяющее структуру тела? Мало ли, куда шагнул прогресс. В ее время пластика лица и тела была обычным делом — едва ли не каждый второй побывал у пластического хирурга, даже школьницы в старших классах уже пользовались их услугами.
От мысли, что с ней что-то сделали, хотелось рвать и метать. Разнести гребаный лайнер на кусочки. А главное — стереть с лица Варшавского задумчивое самодовольное выражение раз и навсегда.
Как же она его ненавидела… Тихо и отчаянно. Не покидало чувство бессилия. Она ничего не могла сделать. Ни убежать. Ни кому-либо пожаловаться. Она — собственность мрасса.
И если раньше возникали мысли о побеге, то сейчас, в свете новых, пока неизвестных обстоятельств, побег приобретал все большую иллюзорность.
Зоя снова посмотрела на Юлиана.
Неужели он на самом деле чувствует ее эмоции?
Лгун.
Такого не может быть.
Он способен прочесть по лицу ее эмоции, но чувствовать — никак…
Зоя больше не могла молча задаваться вопросами, на которые не находила ответов. Поэтому перешла к проверенному способу отвлечься — стала задавать вопросы вслух:
— Мы скоро прилетим?
После того как они вышли из ванной комнаты, Юлиан снова углубился в чтение.
— Да. Через пятнадцать минут.
Ответил, точно зная время и при этом не глядя на часы.
Да что же это за мрассы такие? Зоя запаниковала. Вернулись те ощущения, что она испытывала, когда он забирал ее из «Рассвета». Неизвестность пугала и давила непосильным грузом.
— Что тебя смущает? — Юлиан отложил бумаги и переключился на Зою. Она занервничала сильнее. Нет, зря затеяла разговор, уж лучше бы читал. Сейчас еще скажет что-нибудь такое, от чего ее хрупкое равновесие разобьется на тысячу осколков.
— Многое, — не стала лукавить Зоя.
— Ты можешь поговорить со мной.
— Нет.
— Почему? — слегка удивился Юлиан, при этом наклоняясь корпусом к Зое.
Она замерла и вжалась спиной в кресло.
И с этим человеком должна будет сегодня переспать?
Да и человек ли он вообще…
— Я тебе не доверяю, — вырвалось у нее. Видимо, сегодня день откровений.
— Закономерно. Будем над этим работать, — Варшавский улыбнулся и с довольным видом принял прежнее положение.
Зоя ничего не поняла. Поговорили, называется. И почему он стал таким довольным?
Она насупилась и скрестила руки на груди. Нет, лучше уж снова пристать с расспросами к дану.
Тем временем на другом лайнере…
Яна ненавидела анальный секс так же сильно, как и мрассов. Но приходилось стонать, извиваться и вскидывать попу, чтобы Эдвард ничего не заподозрил. Если высокородный ублюдок поймет, что она лишь терпит его прикосновения — вышвырнет вон сразу же. Хорошо если позволит собрать вещи, а ведь может выставить вон голой. С него станется!
Больно уже не было — вторую интимную дырочку давно «разработали», — но от того не стало менее мерзко и неприятно. Яна обратила внимание, что в последнее время вообще перестала получать какое-либо удовольствие от секса. Он стал для нее работой, за которую хорошо платили.
Чертовы мрассы!
Чертов Галански!
Чертов Варшавский!
Именно этих двух мрассов она убила бы собственными руками, будь такая возможность. Их ненавидела больше всех. Первого — за то, что приходилось постоянно ублажать его в самых извращенных позах. Второго — за то, что выгнал, услышав ее глупые признания в любви.
Подобного промаха Яна больше не допустит.
Ей, девочке, выросшей в приюте мадам Кусто, пришлось пробиваться наверх долго. И путь был тернистым. Мадам Кусто забирала из приюта брошенных девочек и делала из них лучших содержанок. М — да… Столетия менялись, а человеческая сущность нет. Те же мадам, те же куртизанки, те же богатенькие самцы.
Все как всегда.
Яна была лучшей. Умела подстраиваться под любого. Предугадывать и воплощать желания. Она стремилась к хорошей сытой жизни и получала ее.
Пока не сглупила и не влюбилась.
Галански громко застонал, впился ногтями в ее ягодицы, оставляя на них красные отметины, кончил и откинулся на кровать.
— Принеси вина, — сипло приказал он.
Яна, мило улыбнувшись, выдавила елейным голосом:
— Все что угодно, котик.
И, легко соскочив с кровати, покачивая крутыми бедрами, направилась к барной стойке.
— Может, чего-то покрепче?
— Вина.
— Как скажешь… Как скажешь…
Эдвард смотрел на любовницу и испытывал легкое раздражение. Пришла пора ее менять. Да, Яна была чудесной — красива, сексуальна, услужлива. Но в последние месяцы она перестала его волновать. Нет, член на нее вставал, но внутренне Эдвард не заводился. Не испытывал драйва.
— Где твои ключи от дома Варшавского? — спросил мужчина, наблюдая за плавными движениями девушки.
Та едва заметно вздрогнула.
— В сумочке.
— Отлично. Пришла пора навестить старого друга.
Это был рай.
Невероятный, потрясающий, безумно красивый… Буйство красок поражало воображение. Океан казался бесконечным. Небо — близким. Песок — золотым.
— Добро пожаловать на Варгас, — сказал Юлиан, заметив реакцию Зои, застывшей у трапа лайнера.
Ей пришлось прокашляться, чтобы прийти в себя. Зоя несколько раз бывала с Юрием на элитных курортах, но они не произвели на нее столь ошеломляющего впечатления. Здесь все казалось иным, более ярким.
— Тут потрясающе! — не стала она скрывать эмоций.
— Мне тоже здесь нравится. Несмотря на то, что Варгас — туристическая планета, она поделена на сектора. Я проживаю в закрытом.
— Недоступном для туристов? — догадалась Зоя.
— Так точно.
— И наверняка в самом лучшем месте.
Варшавский пренебрежительно пожал плечами.
— Я привык к нему и, возможно, не замечаю его красот. Увидишь — поделишься впечатлениями.
Он это серьезно? Его интересует ее мнение? Зоя промолчала.
Они проследовали к ожидающему их гланжу, пилот которого, несмотря на удушающую жару, был одет в светлые брюки и рубашку.
— Добрый день, господин мрасс, — вытянулся он по стойке смирно.
— Привет, Владимир. Как дела? Как семья? Все хорошо?
— О, да! Спасибо! Вашими стараниями…
— Вот и отлично, — прервал его Юлиан, а Зоя поймала себя на мысли, что он сознательно не позволил пилоту высказаться. Странно.
Пилот улыбнулся и поспешил открыть двери «летомобиля».
Как и во время своего первого полета, Зоя «прилипла» к окну и смотрела, впитывая в себя окружающий мир. Больше всего привлек океан. Еще находясь в лайнере, она обратила внимание, что тот занимает большую часть планету. Этакое голубоватое чудо природы, тянущееся на бесконечные километры. И если на Варгасе лето длится круглый год, то планета — золотая жила для туроператоров.
Прилетели они быстро. Вилла Варшавского располагалась на берегу океана, на небольшой возвышенности. От постройки к океану вела серпантинная дорога, утопающая в живописных цветах и карликовых кустарниках. Вилла была трехэтажной с огромными панорамными окнами. К ней вели мраморные ступени, окруженные высокими статуями античных богов.
— Увлекаетесь древней мифологией? — не удержалась от комментария Зоя.
— Дань детству.
— Не совсем поняла…
— В детстве было интересно.
— А сейчас?
— Сейчас доставляет эстетическое удовольствие.
Отчего-то воображение нарисовало странную картину: темноволосый маленький мрасс всматривается в книгу, изучая древних богов. Картина неожиданно нашла отклик в душе Зои — по телу разлилось тепло. Значит, не всегда Варшавский был высокомерным ублюдком.
— Что сейчас доставляет удовольствие, не желаешь спросить? — как он снова оказался в опасной близости, Зоя не заметила. Вздрогнула и мотнула головой.
— Нет. Страшно даже представить!
Мужчина усмехнулся, а потом откинул голову назад и рассмеялся.
— С тобой будет интересно, — заметил он.
Его самодовольная улыбка и заливистый смех разозлили Зою. Какого черта он находит ее забавной?! Она не обезьянка в зоопарке!
— Не стоит настраиваться на интересное времяпрепровождение! Обломаю! — процедила она сквозь сжатые губы и, не дожидаясь приглашения, прошла в дом.
— Ну — ну, — тихо ответил Юлиан, следуя за ней.
Их встретила прислуга, засуетившаяся при виде хозяина. Зою проводили в выделенную ей комнату. Большая. Светлая. С видом на океан. Но сейчас ей было не до открывающихся красот.
— Дан, ты тут есть?
Тишина.
Черт!
— Нет, серьезно, в таком большом и красивом доме нет ни одного дана? Меня оставили без присмотра? А кто за мной шпионить будет?
Зоя даже замерла, пытливо вслушиваясь в тишину.
Ей снова не ответили.
Из груди вырвался вздох досады.
Пока обламывали только ее.
Заметив выход на балкон, она решила все-таки осмотреться.
— Зоя, родная, тебе не нравится отель?
Голос Юрия прервал ее невеселые размышления. Она стояла на балконе, невидящим взором уставившись на огромный бассейн, вокруг которого суетились отдыхающие.
— Нравится, — отозвалась она, вцепившись пальцами в перила с такой силой, что стало немного больно.
Но на физическую боль Зоя не обратила внимания. Были проблемы посерьезнее.
Мальчик Юра встал рядом и приобнял ее за талию.
— Зоя, ну что ты такая серьезная? Мы прилетели отдыхать! Давай наслаждаться жизнью и веселиться! Не хмурься! Может, заказать обед в номер? Или, хочешь, я тебе шампанского налью?
— Я ничего не хочу, — тщательно выговаривая каждое слово, произнесла она.
— Но почему?
— Потому что! — нервы сдали, и Зоя психанула — оттолкнула мальчика Юру и прошла в номер.
Парень последовал за ней.
— Не сердись.
— А иначе что? Снова побежишь папеньке жаловаться?
Зоя понимала, что не права, но ничего не могла с собой поделать. Она с детства не терпела давления. Сказывался характер Весов. Чем больше навязывают чужую волю, тем больше сопротивляешься. Встаешь «в позу» из чистого упрямства. И даже если понимаешь, что не права, не уступишь. Будет хуже тебе, но не признаешься и не отступишь.
— Ни к кому я не бегал! — мальчик Юра тоже сорвался на крик.
— Спорное утверждение!
— Мой отец тут ни при чем!
— А кто тогда причем? — в голове прозвучал предупреждающий звоночек: «Остановись, сейчас скажешь лишнее». Но куда тут — ее понесло! Все сдерживаемые эмоции рвались наружу. — Скажешь, я по собственной воле полетела с тобой? Юра, зачем притворяться? К чему лукавить? Ты мне твердишь, что взрослый самостоятельный человек! Так давай поговорим по — взрослому!
Молодой человек нахмурил брови и встал напротив. Бледное лицо. Впалые глаза. Губы неестественно — синего цвета.
— Уже все сказано, — негромко заметил он.
— Интересно когда? Когда, Юра? В тот день, когда твой отец явился в мой дом и под угрозой физической расправы заставил ехать к тебе в больницу?!
Парень выругался и направился к бару.
— Иначе ты бы не приехала, — огрызнулся он.
— Может быть, и приехала, если бы мне позвонили и сообщили, что ты в больнице! — Зоя врала, и знала это. Максимум, что сделала бы — позвонила. Уже тогда понимала, что Юра так просто не отстанет. Что надо рвать все контакты на корню. Не получилось. Заметив, что он открыл бар и достает бутылку с темно — янтарной жидкостью, нахмурилась: — Что ты делаешь?
— Собираюсь выпить.
— Тебе нельзя!
— И кто мне запретит?
Пришла пора Зои ругаться. Она подлетела к нему, выхватила бутылку из рук, с противным звяканьем поставила на место и с шумом захлопнула бар.
— Ты пить не будешь! — твердо произнесла она и посмотрела в глаза молодому человеку.
— Не буду, если поцелуешь! — глаза мальчика Юры потемнели.
И Зоя уже знала, что выражает смена их цвета — желание.
— Не начинай опять, Юра, — в ее голосе послышалась усталость. — Между нами ничего не будет.
— Почему?
— Знаешь, меня всегда бесил этот ваш чисто мужской вопрос: «Почему?» И не только меня! Он бесит всех женщин. Вот как ты думаешь, если женщина говорит, что не хочет мужчину, а слышит в ответ тупое: «Почему?», что ей на это ответить?! Что она его не любит? Что у нее ничего не играет между ног? Что она не хочет секса конкретно с ним или в общем? Юра… Хватит. Я устала.
— Зоя, я люблю тебе, — выслушав ее пламенную речь, молодой человек приблизился вплотную. — Слышишь, милая, люблю… Мы с тобой на райском острове, все блага, что можно купить за деньги, нам доступны. Расслабься и попробуй меня полюбить!
Зоя снова разозлилась. Он ее не слышит! Что бы она ни говорила, пропускает мимо ушей. Для него существуют лишь его желания.
— Ты подходишь к людям с той же позиции: «все можно купить». Меня — нельзя, когда ты это поймешь?
— Но ты же полетела со мной!
— Полетела! Потому что твой отец заставил! — она снова сорвалась на крик.
Лицо молодого человека потемнело, и на мгновение на нем проступила жесткость. Зоя напряглась. Тревога и неотвратимость надвигающейся беды проникали сквозь кожу и распространялись по крови.
Она не ошиблась.
— Значит, чтобы ты со мной легла, надо попросить об этом отца? — зло и едва ли не с ненавистью выплюнул мальчик Юра.
Как она сдержалась и не залепила ему пощечину — не понимала.
Да и неважно это было.
Важно другое.
Если Зоя еще тешила себя призрачной надеждой, что одержимость Юрия — лишь временное помутнение, прихоть избалованного парня, то в тот миг она разбилась на мелкие осколки.
Это не прихоть.
Это куда как серьезнее.
И если с мальчиком Юрой Зоя могла справиться, то против Виктора Валерьевича была бессильна.

Глава 10

Естественно, Варшавский не удосужился постучать перед тем, как войти.
Вошел и застыл в дверном проеме.
А Зоя готова была провалиться сквозь землю от стыда и неловкости.
— Стучать надо! — закричала она и ретировалась за высокую спинку кровати. Присела на корточки, после чего потребовала: — Отвернитесь!
— Зачем? — она нисколько не сомневалась, что он начнет иронизировать.
Еще бы! Застать за таким занятием!
Ополоснувшись под прохладным душем, Зоя вышла в спальню и не нашла лучшего занятия, чем подойти к зеркалу в полный рост и приняться себя рассматривать. Баловство чистой воды. Покрутилась так и этак. Живот втянула. Затем попу. Выпрямила спину. Да, так посексуальнее будет. И еще не стоит забывать об осанке. С прямой спиной и грудь интереснее смотрится.
Вот за этим занятием и застал ее Юлиан.
— Неужели непонятно? — злясь в первую очередь на себя за проявленную беспечность, прошипела Зоя. — Мне одеться надо.
— Зачем? — снова тот же вопрос, в этот раз заданный ленивым, протяжным тоном. — Можешь продолжить. Я тоже с интересом посмотрю.
Пришлось сцепить зубы, чтобы не наговорить гадостей.
Хотя…
Зоя медленно встала и вышла из-за спинки кровати. Не доставит она ему радости видеть ее униженной.
Что она перед мужчинами ни разу голой не ходила?
Встала напротив Варшавского и, как и минуту назад, гордо выпрямила спину.
— Давай, пройдись по недостаткам, — смело глядя ему в лицо, бросила вызов. — Унизь меня в очередной раз.
Ответом послужил прищуренный взгляд, медленно скользящий по ее телу. И этот взгляд был… иным. Зоя могла поклясться, что ни один мужчина еще не смотрел на нее с таким алчным неприкрытым вожделением.
Тем удивительнее был его холодный тон, шедший вразрез с жадным взглядом.
— Приведи конкретный пример, когда я тебя унизил?
Зоя стушевалась.
— Ты купил меня!
— Не я, так другой мрасс. Разница небольшая. Ты оплатила криосон. Ах да, извини, запамятовал, ты не желала погружаться в криосон, но каким-то чудесным образом оказалась в капсуле. Этот момент опустим. Как и твое утверждение о том, что я тебя якобы унизил. Жду дальнейших аргументов.
Зоя сжала руки в кулаки. Он хочет еще? Пожалуйста!
— Наш разговор в библиотеке, где ты угрожал вернуть меня в центр!
— Вынужденная мера.
— Вынужденная? — переспросила Зоя, закипая, уже перестав замечать свою обнаженность.
— Совершенно верно. Я несу ответственность за тебя и твои действия. В случае совершения преступления ширас, за него отвечает купившей ее мрасс. Так что и на этот раз твое замечание не учитывается. Ты была нестабильна, тебя необходимо было привести в норму.
— А сейчас я в норме?
— В большей, чем я ожидал.
Его слова явно не относились к ее адаптации. Серые глаза остановились на груди Зои. Соски невольно зажгло, они ответили помимо воли хозяйки: напряглись и превратились в две горошинки, дерзко торча. По коже побежали мурашки, но не от холода.
И в очередной раз Зоя поразилась собственной реакции при малейшем намеке на секс. Она втянула живот, пытаясь справиться с зарождающимся жаром между бедер.
— Как скажешь, — пошла на попятный Зоя, желая, чтобы он перестал на нее смотреть. Дура! Сама вышла голой. Любой нормальный мужик будет смотреть на обнаженную женщину. А Варшавский ее желал, чего греха таить, она хорошо помнила упиравшийся в нее эрегированный член.
— Струсила? — он раскусил ее.
— О чем ты? Не понимаю, — стараясь придать лицу невозмутимое выражение, Зоя направилась к шкафу, где развесили ее одежду.
И задохнулась, когда ее схватили и прижали спиной к мужской груди.
— Сначала я был против тебя, — жаркий шепот опалил чувствительный участок кожи в районе шеи. — Заказывал другой типаж. Но когда ты ворвалась полуобнаженной в мою комнату, понял, что заблуждался. Ты очень соблазнительная. И желанная. Твои формы женственны, я жду не дождусь, когда смогу прикасаться к ним, не наталкиваясь на сопротивление.
Поразили сразу несколько моментов.
Она желанна. Это первое.
Второе. Ее никто не собирается насиловать.
От осознания испытываемой мужчиной страсти и того, что ей дадут выбор — или иллюзию выбора — тело Зои содрогнулось, кровь вскипела, гормоны взбунтовались. Стоять прижатой к Юлиану оказалось сложнее, чем она представляла. Разум и тело зажили отдельной жизнью.
Когда-то, в годы подросткового сексуального просвещения, черпаемого из книг и фильмов с отметкой «18+», Зоя с иронией относилась к сценам, где главная героиня, испытывая к герою отрицательные эмоции: презрение, ненависть, — сгорала от желания, стоило ему к ней прикоснуться. Задавалась вопросом: «Разве такое возможно?» Теперь знала ответ.
Да.
У нее задрожали ноги, и она всем телом ощутила, что обнажена. Доступна для его жадного взгляда.
Зоя причисляла себя к женщинам, относящимся к сексу, как к естественной потребности. Есть секс — хорошо, нет — ничего страшного. Она не особо переживала, если у нее не было партнера по несколько месяцев.
Сейчас же…
Сейчас возникло ощущение, что мир сузился до высокого мужчины, властно прижимающего ее к себе. Его пальцы по — хозяйски расположились на животике, не лаская, не спускаясь к треугольнику между ног. Вроде бы ничего сексуального. А Зою затрясло, залихорадило. К вискам прилила кровь и неудержимой лавиной понеслась дальше, к позвоночнику и ниже…
Зое пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуть себя в нормальное состояние.
Что за чертовщина?
— Я всегда буду сопротивляться, — заставила себя произнести Зоя. Насмешливый голос внутри не без ехидства заметил, что врать она никогда не умела.
Такого же мнения был и мрасс.
Она не видела, как довольная улыбка озарила красивое лицо мужчины.
— Зоя… Зоя… Мы не с того начали… Но у нас будет время, чтобы продолжить. А теперь марш одеваться!
Он слегка толкнул ее, отпуская, и напоследок шлепнул по попе.
Зоя задохнулась от возмущения и уже хотела высказать все, что думает о «желании» мрасса, но передумала. Надо одеться — хватит щеголять филейной частью тела.
— Как мне одеться?
— Купальник и парео. Мы приехали отдыхать, вот и начнем прямо сейчас.
Юлиан, продолжая загадочно улыбаться, скрестил руки на груди.
— Может, выйдешь? — прошипела Зоя. Чтобы подойти к шкафу, ей надо было пройти мимо мрасса. Внутри что-то затрепетало, раскинуло крылышки и затаилось.
А вдруг…
А если…
А снова…
— Зачем? Я хочу понаблюдать, как ты одеваешься.
— Ах ты…
Вскинутая рука вовремя остановила сквернословие, готовое сорваться с ее губ.
— Зоя, я уже говорил: не люблю, когда кричат. И тем более ругаются. Советую все-таки прислушиваться к тому, что я говорю. Ты же собираешься хорошо изучить наш мир, и мрассов в частности. Для того чтобы подготовить побег и свить гнездышко для дальнейшего проживания, ты должна знать противника лучше, чем себя. Можешь начинать изучать меня прямо с сегодняшнего дня. Я не возражаю. И сопротивляться точно не стану.
Зоя вспыхнула как маков цвет. Побег… Откуда он узнал? Варшавский говорил, что может читать ее чувства, но не мысли же!
Она фыркнула, сделав вид, что он несет полную околесицу, и гордо прошествовала мимо. Хочется ему посмотреть, как она одевается — да пожалуйста, милости просим! Извращенец хренов!
Ничего удивительного, что она выдернула с полочки первый попавшийся купальник. Им оказалось вполне приличное бикини бело — красной расцветки. Дрожащими руками Зоя первым делом натянула трусики. С бюстгальтером и застежками на нем оказалось сложнее.
— Помочь? — насмешливый комментарий не заставил себя долго ждать.
— Сама справлюсь, — буркнула Зоя, выворачивая руку, чтобы достать до защелки.
— Всегда удивлялся, как вы их застегиваете, — раздался рядом голос мрасса.
Зоя обернулась и снова зашипела:
— Стой, где стоишь! Не подходи ко мне!
— Почему?
— Не подходи и все! Дай спокойно одеться!
— Зоя, не нервничай и не переживай ты так! Мне вполне понятно твое состояние.
Зоя могла поклясться, что заметила в серых глазах дьявольский огонек.
Вопрос сорвался с губ самопроизвольно:
— Какое состояние? О чем ты?
— О твоем возбуждении. Игра гормонов, что тут скажешь!
Застежка застегнулась, и Зоя вздохнула с облегчением. Прикрыла глаза, чтобы успокоиться. Пусть говорит, что хочет. Она потерпит. Она подождет.
Все выдержит, все снесет.
— Вот именно — говорить не о чем, — парео оказалось в ее руках через мгновение. — Я готова.
И снова мрасс окинул ее взглядом, от которого бросило в жар.
— Разве не о чем говорить? — в этот раз интонация была бархатистой, обволакивающей. — Что ж… настаивать не буду.
— Вот и не надо.
Яхта поражала размерами и оснащением. Плавучий особняк, иначе не скажешь! Бассейн, тренажерный зал, кинотеатр. Это немногое, что успел выхватить взгляд Зои, пока один из членов экипажа устраивал для нее экскурсию. Возможно, при других обстоятельствах она бы оценила его усилия, но не сегодня. Все еще находясь под впечатлением от диалога с Варшавским, пыталась найти выход из сложившейся ситуации.
Мрасс четко дал понять, что знает об ее планах. Но откуда? Господи, откуда?.. Она никому не говорила, что собирается убежать. У нее самой еще не до конца сформировалась эта мысль. Просто показалась наиболее приемлемой. И все.
— Я хочу получить ответ на один вопрос, — поднявшись на верхнюю палубу, Зоя встала у ног Юлиана, который лежал на шезлонге, прикрыв глаза и подставив идеально вылепленное природой тело под жаркие лучи солнца.
— Спрашивай, — он даже не соизволил открыть глаза.
Явное пренебрежение подлило масла в и без того не затухающий огонь. Зоя сжала руки в кулаки, впившись ноготками в нежную кожу ладошек.
— Ты умеешь читать мысли?
Не зря на его животе она насчитала те самые пресловутые восемь кубиков. Поднялся Варшавский молниеносно. Раз — и уже сидит, изучая ее реакцию.
Зоя совершила ошибку, подойдя вплотную к шезлонгу. Теперь голова мужчины находилась напротив ее живота, который она судорожно втянула, ощутив всю интимность ситуации. Ей отчаянно не хватало воздуха.
Мрасс запрокинул голову, чтобы посмотреть Зое в лицо, и лениво ответил:
— Нет.
— То есть не умеешь? — на всякий случай уточнила она, испытывая несказанное облегчение.
Он для пущей убедительности помотал головой.
— Нет.
— Хорошо, — Зоя отошла к соседнему шезлонгу, механически присела на него и уставилась на волны, слегка играющие на океанских просторах.
— Может, есть еще вопросы? Готов ответить.
Зоя начинала тихо ненавидеть ироничный снисходительный тон, которым предпочитал беседовать с ней мрасс.
— Есть. Откуда ты узнал, что я собираюсь бежать?
Мужчина слегка склонил голову и усмехнулся.
— То есть ты уже не отрицаешь этого?
— Не отрицаю, — сквозь сжатые губы проговорила Зоя.
— Ценю честность в отношениях. Все куда прозаичнее, Зоя. Ширас пробуждают не первое десятилетие. Если быть точным: два с половиной столетия. Как думаешь, мы успели изучить ваши поведенческие инстинкты?
Вот это она лоханулась! Не подумала об очевидном!
— Успели, — медленно ответила она, чувствуя, как тоска заполняет сознание.
— Ты попросила, чтобы тебя обеспечили ноутбуком и интернетом. Без проблем. И первым делом начала изучать географию межгалактических перелетов. Выясняла, куда меньше всего летают мрассы. Далее. Тебя интересовали курсы вождения гланжев. Похвально. Захочешь — я найму тебе инструктора. Но! Зоя, пока ты не родишь ребенка и не получишь гражданство, тебя не допустят к управлению. Ты сможешь летать только на моей территории. Дальше перечислять ту информацию, которую ты просматривала?
Поерзав, Зоя залезла на шезлонг. Опустошение и чувство беспомощности захлестнули. Усилием воли она продолжила диалог:
— Думаешь, переиграл меня?
— А мы разве во что-то играем?
Она промолчала.
— Еще о чем-то хочешь спросить?
— Пока нет. Боюсь, если узнаю еще хоть что-то, то мое будущее будет представляться только в черном цвете.
— Зоя, — ей показалось, или его голос смягчился? — Перестань быть колючкой. Перестань воспринимать меня, как врага.
— А ты перестань быть моим хозяином, — буркнула в ответ Зоя и закрыла глаза.
Все, на сегодня хватит.
— Я могу поспать?
— Конечно, если устала.
— Надеюсь, у тебя хватит совести не приставать ко мне сонной, — вот зачем она это сказала?
— Спи, колючка.
— Еще?
Удар в живот был неожиданным и очень болезненным.
Зоя задохнулась и согнулась пополам. Из глаз хлынули слезы, дыхание сперло, а внутренности обожгло огнем.
Ее ударили впервые в жизни. Никогда раньше она не сталкивалась с физическим насилием и не ожидала, что столкнется. Одно дело — угрозы, другое — приведение их в исполнение.
Мужчина в дорогом черном костюме, широко расставив ноги, возвышался над ней, точно башня. Башня, которая сомнет ее. От мужчины исходила агрессия, которую он не прятал за маской успешного бизнесмена и уравновешенного человека.
— Не слышу ответа, сука! — прорычал он и сделал шаг по направлению к ней.
Зоя судорожно всхлипнула и вскинула руку, призывая его остановиться.
Перед глазами замелькали черные мушки. Пришлось сжать зубы, чтобы сосредоточиться на происходящем и не позволить панике овладеть сознанием.
Как же больно…
— Не… надо… — простонала она и, сделав рывок, выпрямилась.
Виктор
Валерьевич стоял с искаженным яростью лицом.
— Ты плохо понимаешь! Вернее, до тебя вообще не доходит! Я думал, у тебя есть хоть крупица ума, но ошибся! Не люблю вправлять мозги, но придется!
Он снова двинулся к ней, и Зоя поспешила выкрикнуть:
— Не надо! Пожалуйста…
— Что «не надо»? — бесновался мужчина, надвигаясь на Зою и заставляя ее отступать. — Ты, мразь, даже не представляешь, как мне хочется свернуть тебе шею! Прямо руки чешутся! И я непременно бы это сделал, если бы не Юра! Почему я звоню, а у моего парня голос грустный?! В чем дело?! Плохо его ублажаешь? В чем проблема, мать твою?
Пятью минутами ранее Зоя поднималась на лифте в номер. Она пару часов провела у бассейна, загорая и стараясь отключить все мысли. Звонила сестра, щебетала о том, что тоже хочет съездить отдохнуть и намекала, чтобы Зоя постаралась и для нее организовать отпуск на элитном курорте. Мол, несправедливо, когда одной сестре все, а второй — ничего. Зоя отключила телефон. Не стала ни психовать, ни нервничать. Она знала, что в Ольге сильно меркантильное начало, и не раз сталкивалась с ним. Уже привыкла.
Мальчик Юра с утра куда-то ушел. Она еще спала, когда услышала, как осторожно захлопывается дверь. Вот и ладненько. Они три дня отдыхали, и Зоя по — прежнему не сдавала позиций, то есть спали они отдельно. Каждый вечер Юрий пытался соблазнить ее, а она отмахивалась, втайне опасаясь, что он снова попытается взять силой. И каждый раз радовалась, что опасения не оправдались.
Может, он все-таки поймет, что ошибся?
Юрий не появился до обеда, и Зоя решила поваляться на солнце.
День казался неплохим до того самого момента, пока она не вошла в номер и не увидела надвигающегося на нее Виктора Валерьевича.
Он ударил без предупреждения. Вместо приветствия. И теперь жаждал продолжить начатое.
— Виктор Валерьевич, — Зоя предприняла отчаянную попытку начать нормальный разговор, хотя сердце заходилось от страха. Живот и внутренности болели, напоминая об осторожности, — проблем нет никаких. Мы отдыхаем. Все хорошо.
— Все хорошо? — мужчина развернулся и одним махом смел мелкие бытовые предметы с висящей на стене полки. — Все хорошо было до тех пор, пока мой парень на тебя не запал! Трахал девок в свое удовольствие и был счастлив! Ан нет, появилась ты! Где он только тебя откопал, дрянь этакая? Появилась и все! Все покатилось под откос! Видите ли, у него любовь появилась! Какая на хрен любовь? И к кому? К тебе?! Ладно бы красотка была, а то… тьфу! — он, не стесняясь, смачно сплюнул на пол. — Ты — пиявка, присосавшаяся к моему парню! И я, сука, не могу тебя оторвать от него!
— Виктор Валерьевич, да я с радостью исчезну из жизни Юры…
Следующий удар пришелся по лицу. Голова мотнулась, отозвавшись тупой болью в позвоночнике. Но испугаться дальше Зоя не успела. Ее схватили за плечи и швырнули на белый кожаный диван.
Она вскрикнула и закрыла лицо руками в жалкой попытке защититься.
Не получилось.
Отец Юрия налетел, точно ураган. Оторвал ее руку от лица и, склонившись, зарычал:
— Слушай меня сюда, девка! Два раза повторять не буду! Надо было с тобой поговорить еще до поездки в больницу! Пощадил! Думал, мой парень очухается, придет в себя! Хренушки! Подсел на тебя! Но ничего, теперь ты будешь плясать под его дудку! Любое его желание выполнять, точно комнатная собачонка! И только попробуй не сделать его счастливым! Поняла?
Зою схватили за волосы и потянули назад. Слезы градом полились из глаз. Если не ослабит хватку — или волосы выдерет, или шею сломает.
— А — а-а — а…
— Это не ответ! Поняла меня или нет, спрашиваю?
— Что… Что я… понять… — выдавила Зоя, захлебываясь слезами и болью.
— Что отныне ты собственность моего парня! Его игрушка! Его вещь! Ты будешь делать все, чтобы он был счастлив! На цыпочках вокруг него ходить! И не дай бог, слышишь, курва, не дай бог, я узнаю, что он чем-то огорчен! Что что-то не так! Я с тебя шкуру слоями снимать буду! Кусочек за кусочком! Ты захлебнешься в собственной крови и будешь подыхать медленно! Годами! Я позабочусь об этом! Лично!
Зоя всегда считала, что криминальные авторитеты в прошлом. Что не могут в современном мире проблемы решаться с помощью силы и угроз. Что государство навсегда избавилось от криминала, как от пережитка прошлого.
Чуть позже Зоя будет ругать себя последними словами и поражаться, какая она наивная дура. Ведь знала, что мальчик Юра не из простой семьи. Думала — отпрыск богатых родителей.
Оказалось: все куда хуже. Серьезнее. Виктор Валерьевич был советником премьер — министра и курировал отдел засекреченных военных разработок. Он был не просто богатым, а еще и влиятельным. Очень.
Ответить она ничего не успела — в комнату ворвался мальчик Юра.
— Что ты делаешь? Отойди от нее!
Расстояние между дверью и диваном он преодолел в считанные секунды и встал между ней и отцом. Выглядел Юра не лучшим образом — к нему вернулась бледность, которая иногда пугала и смущала Зою. Она-то помнила, при каких обстоятельствах они познакомились.
— Не кричи, — приказал Виктор Валерьевич, но сделал два шага назад. — Не трону я ее больше.
— Больше?! — взвился молодой человек, резко поворачиваясь к Зое и опускаясь перед ней на колени. Его пальцы судорожно принялись ощупывать ее тело и замерли, добравшись до лица. На щеке красовалось красное пятно, горевшее от недавнего удара. — Зоя! Зоя! Тебе больно? Где болит? Скажи, моя хорошая? Скажи! Ну, что ты молчишь? Почему не скажешь?
Зоя переводила взгляд с сына на отца и изо всех сил сдерживала истерический смех, пришедший на смену страху.
Один — бьет, второй — защищает. И первый бьет, чтобы заставить «полюбить» второго.
Она вскинула голову и натолкнулась на предупреждающий взгляд старшего мужчины. Прикрыла глаза, повинуясь его невысказанному приказу.
— Юра, со мной все хорошо. Ничего страшного не произошло.
— Как же так…
— Что сказал врач? — перебил их Виктор Валерьевич, подходя к бару и наливая себе виски. Он ослабил галстук и сбросил пиджак. Зоя автоматически отметила, что он всегда одет официально — даже в сильную жару носит пиджак и галстук.
Мальчик Юра опустился на диван рядом с ней и уставился в пол, покрытый белоснежным ковром с пушистым ворсом.
В комнате отеля образовалась тишина, которая испугала Зою сильнее, чем гнев политика. Чем это вызвано — она не понимала. Ее сердце забилось, как у пойманной птахи. Она даже забыла о боли в животе.
Что-то в фигуре мальчика Юры насторожило ее. Что-то, что Зоя предпочитала никогда не замечать.
Интуиция ее берегла. Выставила щит. Бессознательно Зоя бежала от осознания чего-то страшного. Чего-то апокалипсического.
— Полгода.
Одно слово.
Его смысла Зоя в первое мгновение не поняла.
Стакан треснул в руках Виктора Валерьевича, но он не заметил, ни как жидкость, смешавшись с кровью от пореза, потекла по его сильным рукам, ни как вздрогнула Зоя.
— Как… полгода? — выдохнул он растерянно.
— Вот так, батя. Через полгода я умру…

Глава 11

— Зоя!
Чужой голос прорывался сквозь черную пелену, застлавшую сознание и удерживающую в плену.
Не получалось.
— Зоя! Проснись! Зоя, ты слышишь меня?
Она застонала, не желая ничего слышать и понимать. Проваливалась во мглу, и это ее устраивало. Там, в кромешной тьме, нет боли. Там никто не бьет, не принуждает. Там Зоя не будет чувствовать себя жертвой.
Но тот, кто звал ее, отличался завидной настойчивостью. Тряхнул за плечи, заставляя открыть глаза.
— Больно… — вырвалось у Зои. Голова была тяжелой, точно в нее залили расплавленный свинец, глаза резало, горло саднило.
Что произошло за то время, пока она спала?
Спала?
Она спала?!
Или…
Или снова, без ее ведома погрузили…
Она попыталась вскочить, не в состоянии сориентироваться.
И сразу же крепкие руки сжали чуть сильнее.
— Зоя, все хорошо! Это сон! Кошмар! Зоя, вернись ко мне! Посмотри на меня! — властный мужской голос, наконец, достучался до сознания.
Зоя вскинула голову и натолкнулась на цепкий взгляд Юлиана Варшавского.
И если бы увидела, что он снова смотрит с привычным высокомерием или снисходительностью, точно она человек второго сорта, сдержалась бы.
Если бы не заметила в его взгляде искренней обеспокоенности, смогла бы справиться.
А тут ее прорвало.
Всхлипнув, кинулась к нему на шею.
Вцепилась в его плечи, точно те были спасательным кругом.
Из горла, саднящего от криков, вырвался всхлип.
— Я… я… не могу… не могу больше… Я… я устала… Мне страшно…
— Тс — с! Все хорошо! Тихо! Тихо, — мягкий шепот медовой патокой заструился по ее телу, создавая иллюзию тепла и покоя.
Зоя поддалась наваждению. На мгновение позволила себе расслабиться. Прижаться к мужчине и поверить, что кошмары — часть прошлого. Что в будущем ее ожидает счастливая жизнь, где никто не станет ни к чему принуждать.
Где она будет свободна.
Тело мужчины было горячим и пахло дорогим парфюмом и еще чем-то чисто мужским. И второй, едва уловимый терпкий запах, подействовал на Зою, как красная тряпка на быка. Она всегда обожала собственный запах, источаемый мужчинами. Тот, от которого сносит крышу и который заставляет просыпаться основные инстинкты. Да, те самые…
Сейчас, балансируя на грани истерики и желания, Зоя уткнулась в обнаженную мужскую грудь и притихла. Замерла.
Интересно, а если она лизнет кожу, как он отреагирует?
Ее погладили по волосам, отвлекая от сумасбродных мыслей. Зоя снова прикрыла глаза и плотнее прижалась к Варшавскому.
Плевать!
На все плевать!
Она отчаянно нуждалась в сочувствии, и пусть потом пожалеет, что поддалась минутной слабости.
Это будет потом.
Но дальше было только хуже.
Зоя забыла о гормонах, в последние дни взбунтовавшихся и настырно требующих выхода.
Может, ну их, эти игры в самостоятельную девушку? Все равно пока она ничего не в силах сделать.
А он рядом. Обнимает. Гладит по голове. И от его тела пахнет так, что низ живота сводит судорогой.
Слезы перестали течь и, сглотнув, Зоя втянула в себя запах мужчины.
Отреагировали мгновенно:
— Зоя, я же говорил, что чувствую твои эмоции!
— И что? — буркнула она и потерлась носом о гладкую мужскую грудь.
— Я предупредил.
И с предупреждениями пусть катится подальше.
Зоя, чуть сдвинув голову влево, наткнулась на мужской сосок.
Приоткрыла рот и жадно припала к нему, зажав губами.
Простая, не такая уж интимная ласка. Но ответная волна накрыла с головой.
Юлиан громко застонал. Изменения в его объятиях почувствовались сразу.
Если раньше он гладил по волосам, то теперь, жадно разведя пальцы, обхватил ее затылок.
Вторая рука, обнимавшая за плечи, спустилась к талии.
Более того, ему удалось переместиться на кушетку. Теперь его бедра прижимались к ее, а плавки не скрывали желания.
Зоя запретила себе что-либо замечать. Не хочет она! Не хочет! Внутри все содрогалось от пережитого кошмара и нарастающего возбуждения. Зоя выставила блок на мысли. Сейчас есть только она и мужчина. Просто мужчина. Обычный самец, на которого ее гормоны взбунтовались. А она — слабая женщина. Да, именно так.
И все.
Больше ничего нет. Ни прошлого, ни будущего.
У Зои где-то глубоко внутри точно заслонку убрали. И она более чувственно прикоснулась в соску мужчины. Лизнула. Чуть зажала. Потом снова лизнула.
Поиграть ей позволили недолго — несколько секунд. Потом властно опрокинули на кушетку и оказались сверху.
Зоя охнула, почувствовав вес Юлиана на себе. Какой тяжелый! И одновременно эта тяжесть свела ее с ума. Как же приятно вот так чувствовать мужское тело! Каждую мышцу. Грудную клетку, распластавшую ее груди. Плоский живот, прижимающийся к ее животику. Стальные бедра, властно раздвигающие ее ноги.
Жар мужчины передался Зое. Тело вспыхнуло.
И она жадно обняла его за плечи, выгнулась под ним, подставляя тело под его прикосновения.
Ласки не заставили себя долго ждать. Рот Варшавского властно накрыл губы Зои, заставив ту вздрогнуть. Губы мужчины были одновременно жесткими и мягкими, требовательными и просящими. Эта двойственность сорвала последние преграды, удерживающие женскую сущность Зои.
Как же давно она не испытывала трепещущего чувство предвкушения! Когда тело начинает жить самостоятельно, превращаясь в ненасытного монстра, которому мало и мало, который требует все более откровенных и чувственных ласк! Зоя подалась навстречу поцелую, с готовностью приоткрыв рот, и впуская жадный язык мрасса.
Они оба, задыхаясь, исследовали глубины друг друга. Их языки переплетались, ударялись, посылая нарастающие импульсы по всему телу.
Мало!
Зое было мало!
Она словно сошла с ума. Превратилась в дикую кошку. Не узнавала себя. Такую первобытную неконтролируемую страсть испытывала впервые. Захлебываясь от собственных стонов, срывающихся с губ, впивалась ногтями в спину мужчины, желая прижать его сильнее. Слиться с ним, стать частью чего-то бесшабашного, бесконтрольного.
Она не замечала, как царапает его.
Не замечала мужских содроганий.
Лишь слышала приглушенные, сдерживаемые стоны.
И чувствовала.
Чувствовала исходящий от него жар.
Чувствовала, с какой силой он сжимает ее.
Чувствовала член, удерживаемый плавками и бесстыдно стремящийся проникнуть в ее лоно, источающее влагу.
То, что творилось между ног, не поддавалось описанию. Горело. Требовало. Ждало. Умоляло.
И пульсировало.
Зоя, в своем сумасшедшем стремлении быть ближе, с жадностью устремилась вниз и сжала мужские ягодицы. Крупное тело мрасса содрогнулось. И он не оставил ее перемещение без ответа.
Бесстыдными властными движениями задрал чашечки бюстгальтера, высвобождая груди Зои на свободу. В его полное распоряжение. Губы, только что сминавшие и терзавшие женские губы, устремились вниз, прокладывая влажную дорожку из скользящих поцелуев.
Кожу, к которой прикасались губы Юлиана, пощипывало. Миллионы мельчайших частиц взрывались и посылали импульсы по всему телу, завладевая сущностью Зои. Она затрепетала. Да, так… Именно так…
Ей хотелось большего. Когда губы мужчины проделали с ней то же самое, что и она чуть ранее — обхватили сосок и потянули, она пискнула. Как же хорошо…
Страсть, первобытная, дикая, неподвластная разуму, захватила Зою. И она, не сопротивляясь, рванулась ей навстречу. Приподняв бедра, продемонстрировала, что ей требуются не только поцелуи. Сама же, осмелев и презрев моральные устои, запустила руку в плавки Варшавского. Тот снова дернулся, но руку не отвел. И когда Зоя чуть сжала напрягшийся член, из горла мужчины вырвался протяжный стон.
А по телу Зои прошлась волна удовлетворения. Член мужчины был именно ее размера — больше среднего и толстый. Внутри все затрепетало в предвкушении.
Что-либо сделать дальше она не смогла, потому что Юлиан снова вторил ее действиям — продолжая жадно посасывать сосок, скользнул рукой к лону. Нет, он пошел дальше. Отодвинув резинку трусиков — бикини, накрыл трепещущее естество и принялся ласкать.
Сначала осторожно. Исследуя. Смакуя. Потом активнее.
И Зоя, сама того не ожидая, взорвалась. Два мужских пальца сотворили маленькое чудо. Они властно и опытно ласкали горошинку, проникали внутрь вагины и глубокими нежными движениями настойчиво и целенаправленно возносили ее к вершине. Кровь ударила в голову. Жар, стремительно распространяющийся по телу, стал нестерпимым. А там…Там все пылало.
Оргазм был сильным, и Зоя оказалась к нему не готова. Мышцы сокращались помимо воли, отдача была такой, что она не сдержалась и закричала, откинув голову назад и поднимая бедра еще выше.
Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим прерывистым мужским и женским дыханием.
Зоя медленно приходила в себя, смутно осознавая, что сейчас произошло нечто. Она не была пуританкой, с удовольствием занималась сексом, но…
Но, черт возьми, что тогда было раньше и что произошло сейчас?
Она кончила лишь от того, что он поласкал ее пальцами.
Открывать глаза и встречаться с насмешливым — а он по — любому будет таким — взглядом Варшавского было выше ее сил. Захотелось убежать, спрятаться.
Стыдно-то как…
Удивляло другое — Юлиан не продолжил. Отстранился и аккуратно поправил ее трусики.
— Воды дать?
Она ослышалась?
Зоя открыла глаза, провела дрожащей рукой по волосам и тихо ответила:
— Да, наверное.
Юлиан с грацией хищника и с неудовлетворенной эрекцией поднялся и пошел к бару, располагающемуся в специально оборудованном месте. Зоя наблюдала за ним и пыталась прийти в себя. По логике вещей, Юлиан сейчас должен был удовлетворить свою страсть. Наплевав на ее эмоции.
А он…
Зоя сглотнула. Главное — успокоиться и начать соображать.
Стакан с прохладной водой возник перед лицом, она с жадностью схватила его и принялась пить. Вода оказалась без вкусовых добавок, что порадовало ее.
— Спасибо.
— Да не за что.
Юлиан все-таки усмехнулся, и Зоя не выдержала:
— Почему?
Широко расставив ноги, мужчина встал напротив шезлонга, на котором она продолжала сидеть, съежившись и всеми силами пытаясь не выказать растерянности.
Зоя снова сглотнула.
Его естество находилось на уровне ее лица.
И в голове промелькнула крамольная мысль: а каков он на вкус?
— Что «почему»?
— Остановился, — негромко сказала она, отворачиваясь.
— Так я вроде и не останавливался. Ты получила удовольствие, — она все-таки дождалась ироничных ноток в его голосе.
— Ты мог тоже.
— Зоя, считай, что я решил тебе показать, что не всегда бываю высокомерным ублюдком.
— Ты же говорил, что не читаешь моих мыслей? Откуда… — она оборвала себя, поняв, что снова проговорилась.
— Милая, думаешь, ты одна считаешь меня таковым?
Мрасс, которого, видимо, нисколько не смущал эрегированный член, магнитом притягивающий взгляд Зои, опустился на соседний шезлонг и лениво закинул руки за голову.
— И тебя не тревожит, что ты производишь отталкивающее впечатление на людей?
— Интересно, кого и когда я оттолкнул?
Его самоуверенность не знала границ.
— И правда! — в раздражении воскликнула Зоя, приказав себе перестать смотреть на его тело. Да, хорош. Да, привлекателен. Но на этом все! Не стоит забывать, кому именно принадлежит это тело.
Но что он с ней делал… Господи… Она до сих пор чувствовала откаты оргазма и то, как у нее между ног все «играло».
Чтобы скрыть неловкость, встала и прошла к борту яхты. Обняла себя за плечи и устремила невидящий взгляд к голубому горизонту.
— Юлиан, все равно не понимаю, — она впервые назвала его по имени, и так как стояла к нему спиной, не могла видеть, как на мгновение напряглось его тело. — Объясни.
— Что именно? Уточни.
— Зачем тебе нужна моя симпатия? Еще несколько дней назад ты без зазрения совести подумывал меня изнасиловать. Сегодня доводишь до оргазма, оставшись неудовлетворенным.
— Милая, если тебя так беспокоит моя неудовлетворенность, я не буду возражать против минета.
Хорошо, что он не видел ее лица! К нему прилила кровь, и оно стало пунцовым.
От смущения.
От возмущения.
От возбуждения.
Волна желания снова захлестнула Зою. Да что же это такое?! С гормонами надо что-то делать!
— Я как-нибудь воздержусь, — фыркнула Зоя и позорно сбежала в каюту.
Лишь оказавшись в прохладной комнате, поняла, что он умело ушел от ответа.
На виллу они вернулись ближе к ночи. Зоя попросила. Ей не хотелось ложиться, мирно покачиваясь на волнах. Она подозревала, что и ночью будет спать тревожно, что кошмары не оставят ее. Поэтому решила воспользоваться верным способом для успокоения души — готовкой.
На палубе похозяйничать на кухне будет проблематично. Кок — мужчина. А делить с мужчиной кухню — тот еще геморрой. На вилле ей никто не помешает.
Юлиан, если и удивился просьбе, то никак этого не проявил. Отдал распоряжение капитану, и яхту развернули. Зоя, не желая снова оставаться с мрассом наедине, отправилась еще раз осматривать яхту. Лишь бы чем-то себя занять.
Еще она поняла, что скучает по затейнику. Поболтать бы с ним сейчас не отказалась. Может, попросить мрасса, чтобы дана переустановили? Доставили на Варгас. Надо подумать. Лишний раз обращаться к Варшавскому не хотелось.
Без лишних церемоний и пожеланий спокойной ночи Зоя поспешила в комнату. От греха подальше. И от того, кто вызывал сбой в ее гормонах.
Как ни странно, стоило лечь на прохладные простыни, как глаза сами собой закрылись, и накрыл сон. Без сновидений. Впервые за время пробуждения из криосна ей ничего не снилось.
Но счастье и желанный отдых оказался недолгим. Очень скоро Зоя почувствовала, как с нее снимают трусики. Недовольно сопя и ворча, перевернулась на другой бок.
— Не надо, — спросонья попросила, непонятно к кому обращаясь.
Кто-то не внял ее просьбе и продолжил настойчиво стягивать белье. Мужские руки властно погладили бедра и, пробравшись вверх, надавили на живот, не позволяя делать лишних движений.
Очень похоже на Юру. Прийти ночью и попытаться добиться ее благосклонности. В их недолгой совместной жизни возникало несколько ситуаций, когда он, обуреваемый похотью, пытался взять Зою силой. Ни к чему хорошему эти попытки не привели — они ругались, спорили, плакали. Причем плакали оба. Юрий — от любви к ней и от невозможности добиться взаимности, Зоя — от невозможности выбраться из капкана, в который попала.
Прикосновения Юры были другими. Сильными, но нежными.
Тут другое.
И это другое вернуло Зою к реальности.
К ней прикасались так, словно имели на то право.
Право, которого она не давала.
Какой на фиг Юра?! Он остался там, в прошлом. Сейчас есть Юлиан, и этот ублюдок все-таки решил предъявить на нее права.
— Какого?.. — Зоя проснулась окончательно, и с ее губ готово было сорваться ругательство. И непременно сорвалось бы, если бы жесткая мужская ладонь не накрыла рот, больно сминая губы.
Зоя дернулась. Что за новая игра? Зачем закрывать рот? Она попыталась оторвать руку, но столкнулась с еще большим принуждением. Теперь обе ее руки ловко скрутили и закинули над головой, а тяжелое мужское тело навалилось сверху, бесцеремонно вклиниваясь между ее раскинутых ног.
Зоя дернулась, замычала и попыталась сбросить чужое тело со своего. Что-то происходило неправильное! Что-то, не вписывающееся в общую картину. Паника — неприятная, горькая, липкая — медленно подступала к сердцу. Как же Зоя ненавидела принуждение! Ненавидела, когда вот так, бесцеремонно, пытаются распорядиться ее телом! Варшавский оказался чертовым извращенцем?! Неужели не понял, что она готова с ним лечь, стоит ему приложить минимальные усилия? А если уж максимальные… Или ему надо вот так, в темноте, принудить ее? Его заводит сопротивление? Нет, только не это!
Изловчившись, Зоя укусила накрывающую ей рот руку. И услышала грязное ругательство.
Теперь паника накрыла с головой.
Голос не принадлежал Варшавскому!
— Ах ты сучка! Кусаешься? — удар обжег щеку. — Только попробуй еще раз выпустить зубы, и я тебе их вышибу!
Зою затрясло. Кто это? Что за мужчина? Как он проник в дом Варшавского?
— Пожалуйста… — непрошенные слезы выступили на глазах. Тело забила мелкая дрожь. Сердце почти перестало биться, дыхание сперло от страха. — Пожалуйста… Что вам нужно… Не трогайте меня!
Ехидный, полный злорадства голос заставил предпринять отчаянную попытку сжать ноги.
Тщетно.
— Не трогать тебя, малышка ширас? Тогда зачем же я сюда пришел? Нет! Мне нужна ты! Твое тело! — вторая рука сильно сжала грудь, причиняя боль, и, найдя сосок, потянула за него. Слезы брызнули из глаз Зои теперь уже от боли. Она вскрикнула и попыталась сдвинуться, уйти от руки. — Э нет! Куда это мы собрались? Лежи тихо, и тогда тебе не будет больно! Наверное! Я быстро трахну тебя, и все встанет на свои места! Тебя же Варшавский еще не трахал? Конечно, нет! Ему, мать вашу, твои чувства нужны! Что — удивлена? — мужчина зло рассмеялся. — Ага, он парень со странностями и сюрпризами! Любит играть в благородство, несмотря на видимое высокомерие! Он такой! Еще не добрался до твоей киски, дурак! Зато доберусь я! И тогда ты перейдешь ко мне! Никуда не денешься!
До сознания Зои смутно доходили его слова. Поняла лишь одно — ее собираются изнасиловать. С остальной информацией разберется потом.
Правда, «потом» может не наступить. Потому что мужчина перешел к активным действиям. Удерживая ее руки, приподнял бедра и принялся спускать брюки.
— Галански, твоя шлюха в другой комнате, — послышался от двери холодный голос Варшавского.
И Зою накрыло облегчение. Еще никогда она не была так рада слышать мрасса, купившего ее!
Мужчина, насильно удерживающий Зою, замер, а потом снова насмешливо рассмеялся и скатился с нее.
— Варшавский, вот умеешь ты обламывать!
Послышался щелчок, и в спальне зажегся свет. Зоя действовала быстро. Помогая себе руками, отодвинулась и села, прижав колени к груди и забившись в дальний угол кровати. Подальше от ночного визитера. Им оказался высокий блондин, комплекцией и статью не уступающий Юлиану. Во взгляде — те же самоуверенность и властность. Еще один мрасс — уверенно определила Зоя.
— Что ты делаешь в моем доме? — холод в голосе Юлиана способен был заморозить озера в пустыне.
Блондин пожал плечами и поправил штаны.
— Пришел трахнуть ширас, — за видимой беспечностью скрывалась готовность к физической атаке. Мужчина подобрался и, не мигая, наблюдал за передвижениями хозяина дома.
Варшавский, напротив, казался расслабленным. Лишь неглубокая царапина красовалась на его щеке. Выглядело так, словно на него напала разгневанная женщина в отчаянном стремлении выцарапать глаза, пометить, оставить след на лице мужчины, если не получилось в душе.
— С какой стати? — в голосе темноволосого мрасса прозвучала неприкрытая угроза.
— Пункт номер шесть, — насмешливо фыркнул Галански, отходя от кровати и вставая напротив «друга». — Ширас до конца не принадлежит тебе, пока не отымеешь ее. Не хочешь девчонку — продай мне. Я компенсирую потраченную сумму, плюс сверху накину. Неплохой навар получится.
— Ты так и не научился вести переговоры, Эдвард, — кривя губы, заметил Варшавский. — И советники твои предоставляют тебе неверную информацию. Шестой пункт давно отменили. Ты никогда не читаешь договора, которые подписываешь? Раз оплачивал ширас, договор-то мог прочесть. Хотя… Не удивлен.
Галански сжал кулаки. От его тела едва ли не физически исходили негативные волны.
Зоя, переводя встревоженный взгляд с одного мужчины на другого, поняла, что они давние недруги. Между ними идет соперничество, и она — часть их непростых отношений. От этого осознания стало дурно. Казалось бы, куда хуже. Оказывается, было куда!
— Что ты несешь? Договор не могли изменить! Я бы знал! — зарычал блондин и сделал шаг в сторону Варшавского.
Тот обманчиво лениво засунул указательные пальцы за резинку домашних штанов и покачнулся на пятках.
— Да что ты говоришь? Он бы знал! — видимо, у Варшавского также закончилось терпение, потому что лицо исказила гримаса презрения. — Да мне плевать, что ты знаешь, а что нет! Я даю тебе минуту, чтобы ты убрался из моего дома! Иначе обращусь в концерн. Пусть они с тобой разбираются! И шлюху свою прихвати! Она в моей спальне.
Галански что-то зашипел, Зоя не расслышала.
После чего прошел мимо Варшавского, едва не задев того плечом.
Они снова остались одни.

Глава 12

— Ты в порядке?
— А тебя это волнует?
— Будь любезна отвечать, когда я тебя спрашиваю.
— Иначе, что?.. Займешь место своего дружка?
Зоя понимала, что ведет себя неправильно, но ничего не могла поделать. Сработала защитная реакция.
— Надо будет — займу, — теперь глаза мрасса прошлись по ней, точно лезвие. Цепкий взгляд словно стремился проникнуть в душу.
Только ничего у вас, господа хорошие, не получится. Зоя негнущимися пальцами схватила покрывало и предприняла глупую попытку прикрыть голые ноги. В этот момент она ругала на чем свет стоит девушку Олесю из агентства. Да и себя тоже. Зачем поддалась на сладкие речи и накупила шелковых сорочек с кружевными дырочками в ненужных местах?
— Нисколько не сомневаюсь в твоей человечности, — последнее слово прозвучало особенно ядовито. Зоя чувствовала, что сходит с ума. Интересно, какой у нее резерв психического спокойствия и где грань, за которой наступает непроходящая темнота?
На мгновение ее охватило отчаяние.
Но только на мгновение.
Нет, ее рано списывать со счетов!
Она выпрямила спину и вздернула подбородок.
Ответ мрассу не понравился. Он быстро преодолел расстояние до кровати и навис над девушкой высокой башней.
— Ты специально меня провоцируешь? — яростно выдохнул Варшавский, не скрывая гнева. — Хочешь, чтобы я принудил тебя к сексу? Чего ты добиваешься?
И правда, чего?
Зоя сглотнула ком, подступивший к горлу, и дрожащей рукой провела по растрепанным волосам.
— Мне страшно, — невольно вырвалось у нее. Мысленно махнув рукой, она быстро продолжила: — Неужели ты не видишь, Варшавский? Я пытаюсь подстроиться под твой мир, разобраться в ваших законах и порядках. Но мне трудно! Я ничего не понимаю. У меня нет ни друзей, ни родных. Я одна! Более того, у меня нет никаких прав! Для вашего общества я никто! Ширас! Я живу в доме незнакомого мужчины, которому ОБЯЗАНА родить ребенка, иначе меня вернут в центр, где снова отправят в криосон, а то и того хуже — будут проводить эксперименты! Как думаешь, что я испытываю, кроме страха?
Мужчина тяжело задышал и процедил:
— Ты сама подписала договор.
В первые секунды Зоя не поняла, о каком договоре речь, потом вспыхнула.
— Ничего я не подписывала! Тебе показывали мои бумаги, или вы, мрассы, не растрачиваете свое драгоценное время на подобную ерунду? И я тебе говорила, что добровольно на криосон не соглашалась!
— Зоя, — было видно, что мрасс из последних сил сохраняет контроль над собой. Он нахмурился, отчего морщинки вокруг глаз и на лбу обозначились четче. — Ненавижу грязные игры и недомолвки.
— О каких играх, черт возьми, идет речь?
— О твоих, — для пущей убедительности он ткнул пальцем ей в грудь. — Ты пытаешься убедить, что не соглашалась на криосон. Я тебе не верю. Криосон даже в ваше время был нереально дорогим удовольствием, его могли себе позволить только очень богатые люди.
Или те, кто стоял у власти.
— Я знаю. Я не относилась к числу очень богатых людей. Я…
— Достаточно, ширас, — впервые за последние дни он назвал Зою насильно навязанным статусом, и это прозвучало так, точно плюнул ей в лицо. Сказал, как плетью ударил. — Даю тебе одну возможность: или ты сейчас рассказываешь свою версию случившегося в прошлом, или больше никогда не пытаешься убедить меня в том, что не соглашалась на криосон, что тебя использовали или тебе его навязали. Слушаю тебя!
Варшавский продолжал стоять возле кровати, широко расставив ноги. Помимо домашних штанов, на нем была майка — боксерка, выгодно подчеркивающая хорошо развитую фигуру. Дорогой дом, дорогая одежда, дорогая жизнь.
И она.
Не вписывающаяся ни в этот интерьер, ни в эту жизнь.
Зоя опустила голову, прячась от его взгляда.
— Я не готова к разговору, — снова честно ответила она.
И услышала равнодушное:
— Ты сама сделала выбор.
После чего мужчина развернулся и вышел из спальни.
Последнее, на что обратила внимание Зоя, — Юлиан был босым.
Свернувшись клубочком, она пустым, ничего не выражающим взглядом уставилась в стену.
Долго Зоя не выдержала. Вспомнила старый, испробованный, проверенный способ снять стресс. Встала и отправилась искать кухню, теперь в этом доме. Сама кухня как таковая ее не интересовала. Интересовал винный погребок.
Зоя решила напиться.
Причем в хлам.
Забыться — вот ее цель. И неважно, каким способом.
Иначе она просто не выдержит.
Погребок нашла быстро. Включила свет и оценила масштаб. Не хило. Смело можно открывать магазинчик по продаже элитного вина. Взяла первую попавшуюся бутылку, собралась уходить, но передумала. Прихватила еще одну.
Пить, так пить!
В этот раз Зоя была хитрее и с бутылками поднялась к себе. На кухне или где-то еще ей могли помешать. Снова начать читать нотации, что ей нельзя пить спиртное, потому что она вот — вот забеременеет.
Так, про беременность не думаем!
Про мрассов не думаем.
В общем, ни о чем не думаем.
После второго бокала стало хорошо. По телу разлилось тепло, и появилась некая иллюзия безразличия к происходящему. Зоя даже улыбнулась. Оказывается, как мало надо человеку для счастья! Стоп — стоп! Это мысль неправильная. Будет злоупотреблять — сопьется, это путь в никуда. У нее же в планах долгая и счастливая жизнь.
Из груди девушки вырвался вздох. Про «счастливую» она, кажется, загнула. Но ничего, еще поборется. Еще повоюет. Затуманенный алкоголем взгляд наткнулся на панорамную стеклянную дверь, ведущую на балкон. О! То, что нужно.
Пошатываясь, Зоя прошла на балкон и опустилась на кушетку. Снова налила себе вина.
Напряжение отпускало, и она позволила себе расслабиться. Но ненадолго. Прошлое настойчиво лезло в настоящее…
— Ты же знаешь, что я тебя люблю. Что в этом плохого?
Мальчик Юра снова стоял у ее кровати, сжимая кулаки и прерывисто дыша. Зоя настороженно на него смотрела, не зная, что предпринять дальше.
После того как она узнала, что у него рак, в душе что-то дрогнуло. Такой красивый. Богатый, перспективный. Ему бы жить и жить! Встретить любимую девушку, которая ответит взаимностью, создать семью и нарожать детишек. А не стоять у ее кровати с лицом, полным отчаяния. Зоя нервно провела рукой по волосам. Смертельная болезнь Юры многое меняла. Если раньше она могла смело послать его куда подальше, несмотря на угрозы отца, то теперь…
Неужели она откажет человеку, которому оставалось жить полгода?
— Ничего, — тихо ответила Зоя. — Просто я… Юра, почему ты не сказал, что смертельно болен?
Молодой человек выругался.
— А это что-то меняет?
— Да, — честно ответила она и не удивилась, увидев на лице Юры кривую ухмылку.
— Теперь будешь жалеть?
Она ничего не ответила.
— А мне плевать! Жалей! Жалей! Только дай к тебе прикоснуться!
И Зоя, закрыв глаза, легла на кровать.
— Зоя? — в голосе мальчика Юры послышалась робкая надежда, смешанная с затаенной печалью.
Зоя сглотнула подступивший к горлу ком. Чувствовала она себя мерзко. Но сейчас, в эту минуту должна запихать свои чувства куда подальше.
— Иди ко мне, — проговорила чуть слышно.
В спальне фешенебельного отеля воцарилась оглушительная, давящая тишина. Зоя замерла, не открывая глаз. Сердце бешено стучало, в животе образовались спазмы, ноги почему-то стали холодными.
Потом тишину нарушил торопливый шорох сбрасываемой одежды.
— Зоя… милая… милая… любимая… девочка ты моя…
Огромная кровать жалобно прогнулась под мужским телом, и тотчас жадные руки, преодолевая волнение и дрожь, прикоснулись к бедрам Зои.
— Моя… моя… только моя…
Мальчик Юра набросился на нее, как голодный зверь. Еще никто и никогда не целовал Зою с такой одержимостью. Казалось, он поставил перед собой цель попробовать ее всю. Она бы соврала, если бы сказала, что его поцелуи вызвали отвращение. Как только Зоя опустила планку и позволила к себе прикоснуться, в ней исчезло желание отвергать его. Да, она не любила Юру. Да, по сути, ее принудили к сожительству с ним. Да, его любовь больше похожа на болезненную привязанность. Но какое это имело значение в те минуты?
Он дрожал всем телом, торопился. Ему хотелось касаться ее одновременно везде. Его руки суетливо сжимали грудь, устремлялись к бедрам, прикасались к лону. Зое не было неприятно, она, скорее, находилась в прострации и воспринимала происходящее, словно со стороны.
Это чуть позже она поймет, что в ту ночь сделала что-то не так…
Что именно — останется загадкой.
Мальчик Юра оказался неплохим любовником. Ей даже понравилось с ним спать. Нет, оргазма она так и не испытала с ним, но его ласки, особенно оральные, приносили толику удовольствия.
Но именно после того, как она подпустила мальчика Юру к себе, у него сорвало крышу…
Дверь открыли сразу.
— Привет! — Зоя пьяно улыбнулась, прислонившись к дверному косяку. — Я пришла… пришла с претензиями.
Брови мужчины демонстративно поползли кверху.
— С претензиями? — уточнил Варшавский.
— Так точно, — Зоя икнула и тотчас зажала рот ладошкой. — Ой…
Варшавский нарочито медленно оглядел ее с ног до головы, задержавшись на покрасневшем лице. В его взгляде скользнули удивление и легкая ирония.
— И какие у тебя могут быть претензии в два часа ночи? — Юлиан скрестил руки на груди, и Зоя только сейчас заметила, что мужчина полуобнажен. С момента их последней встречи на нем отсутствовала одна деталь одежды, а именно: майка. Сам мрасс выглядел бодрым, точно она не подняла его с постели среди ночи.
— Самые что ни на есть актуальные. Во — первых, вот, — Зоя подняла правую руку, в которой сжимала два бокала. — Я пью одна. А это неправильно. Пить надо в компании. Иначе начинаешь чувствовать себя алкоголиком. А алкоголичкой я никогда не была. Отсюда вытекает что?
Она замолчала и посмотрела на мрасса, который, по ее логике, должен был продолжить речь.
— И что же отсюда вытекает? — серые глаза Юлиана чуть прищурились. Он с трудом сохранял серьезное выражение лица.
Зоя, со взлохмаченными волосами, одетая в две сорочки — на шелковую она натянула еще одну, самую пуританскую, без «сексуальных дырочек», — выглядела нелепо и очень мило.
А еще наивно.
С чуть помятым лицом, на котором сохранились испуг и растерянность, она выглядела лет на восемнадцать, не больше.
— А отсюда вытекает главное, — глубокомысленно заявила она и подняла вторую руку, в которой держала бутылку. — Мне нужен компаньон. Находись мы с тобой в твоем прежнем доме — мне бы компанию составил дан. А тут его нет. Вот скажи, почему ты зажал деньги и не установил дана и на Варгасе? Хотя нет, лучше не говори. Даны, надо полагать, тоже разные. Таких, как мой затейник, единицы. Одним словом, к чему я веду разговор… Раз дана нет, ты должен его заменить.
— Должен? — губы мужчины все-таки дрогнули в улыбке.
— Должен — должен, — Зоя не заметила его веселости. Она отчего-то смотрела на грудь и задавалась вопросом: у него от природы столь совершенное тело или он часами пашет в тренажерном зале? — Спорить и сопротивляться бесполезно.
— Я и не собираюсь. С радостью составлю тебе компанию, раз ты проявляешь настойчивость, — и мужчина сделал шаг назад, освобождая дверной проем, тем самым приглашая в комнату.
Но Зоя покачала головой и махнула рукой с фужерами.
— Э, не — е-е — е, в комнату к тебе я не пойду. Я девушка приличная, по ночам мужских спален не посещаю. Мы будем пить здесь, — приняла она решение.
— Здесь — это где? — в серых глазах вспыхнул довольный дьявольский огонек.
— Говорю же: здесь.
И для пущей убедительности Зоя, покряхтев, точно у нее затекло тело, опустилась на пол и прислонилась к стене.
— Прямо вот здесь…
Брови мужчины снова приподнялись.
— Что ж… Не самый плохой выбор, — и он присоединился к ней.
— То есть мое предложение тебе понравилось? — Зоя посмотрела в лицо мрассу. Красивый, мерзавец! И сильный. Мужественный. Властелин мира. Привык, что все под него прогибаются. С грацией хищника. Взгляд задержался на губах. И целуется так, что…
Зоя мотнула головой. Она для чего сюда пришла? Чтобы воспевать дифирамбы мужчине, который отвалил за нее кучу денег?
Нет.
У нее был иной план.
И она собиралась неукоснительно его придерживаться.
— Сойдет. А вот это давай-ка мне, — ответил Юлиан, осторожно забирая из ее рук фужеры и вино. Посмотрел на название и сказал: — У тебя неплохой вкус.
— Что угадала и выудила из твоего погребка лучшее вино?
— Почти.
— Сердишься?
— С чего бы?
— Я хозяйничала без твоего разрешения, — Зоя, чувствуя, что не права, опустила голову и принялась рассматривать дорогой мрамор, на котором они восседали.
— Хозяйничай — я разрешаю.
В голове мелькнула шальная мысль, что ширас не наделена полномочиями хозяйки. Мелькнула и исчезла.
— С чего это ты такой добрый?
Зоя, замерев, смотрела, как он разливает вино по фужерам.
Руки у него красивые. С длинными пальцами. Ухоженные.
Снова память «услужливо» воскресила воспоминания, как эти самые пальцы помогли ей испытать потрясающий оргазм. Пришлось мотнуть головой, прогоняя наваждение.
— За что будем пить? — лениво поинтересовался Юлиан, протягивая ей бокал.
Зоя скривила губы и осторожно, чтобы не соприкоснуться с его пальцами, приняла фужер.
— Трудно предлагать тост, выпивая в обществе недруга.
Крупное тело Юлиана напряглось, но она не заметила. Его веселость испарилась мгновенно.
— По — прежнему воспринимаешь меня, как недруга?
— А как же иначе? — Зоя старалась не смотреть на него. Кажется, она вновь совершила ошибку, придя к нему ночью. А, где наша не пропадала!
— Мне бы хотелось, чтобы ты пересмотрела свою точку зрения, — жестко, сам того не желая, произнес Варшавский.
— Это приказ, мрасс? Слушай, а ширас обязаны беспрекословно подчиняться мрассам? — Зоя все-таки взглянула на него и выругалась про себя. Да что с ней происходит?! Почему именно сейчас, именно сегодня она находит его чертовски привлекательным? Таким сексуальным…
— Не обязаны. Все зависит от взаимоотношений, установленных между мрассом и ширас.
— А между нами какие взаимоотношения, Варшавский? — решила она уточнить.
— Относительно свободные.
— Относительно? Интересное, а главное, очень обширное для понимания слово.
— Ты, кажется, хотела выпить, Зоя? Давай без тоста.
Девушка вздохнула.
— Давай.
И осушила сразу почти полбокала.
Варшавский лишь пригубил.
— А ты не против, что я пью? — спросила Зоя, искоса наблюдая за мужчиной.
— Пока нет.
— Снова очень правильный ответ, — фыркнула она. — Пока! Потом запретишь?
— Да, — ответ прозвучал безапелляционно.
— А если я не послушаюсь? Применишь способы наказания, которыми угрожал в тот день, когда забирал из «Рассвета»?
— Я в принципе не люблю, когда женщины выпивают, — снова ловко ушел он от ответа.
— Правильный, значит, — сделала пьяный вывод Зоя и устало прислонилась головой к стене. — Почему-то я так и думала. Правильные мужчины — самые опасные.
— Интересное заключение. Не поделишься, почему?
— Не поделюсь.
— Вредничаешь?
— Имею право. У меня стрессовая ситуация, — Зоя допила вино и снова протянула фужер мрассу. — Еще плеснешь?
Варшавский молча подлил вина.
— Я думал, ты начинаешь адаптироваться.
При слове «адаптироваться» Зоя вздрогнула и одной рукой обняла плечо.
— Адаптируешься тут, — проворчала она, чувствуя, как настроение стремительно падает. И мрасс вина не наливает! Чего медлит? — Я пытаюсь, Варшавский, пытаюсь… Ты только меня в центр не сдавай…
Она не заметила, что последнее предложение проговорила едва ли не со слезами на глазах.
— Можешь эту мысль выкинуть из головы, — тщательно выговаривая каждое слово, сказал Варшавский и вернул бокал Зое.
— То есть не вернешь?
— Нет.
— Это хорошо, — Зоя взяла протянутый бокал, но пить не спешила. Она чувствовала легкое головокружение. Надо было закуску прихватить. — Ты сегодня другой…
Слова сорвались сами собой.
— Это комплимент? — серые глаза пытливо рассматривали лицо девушки.
— Варшавский, а с чего у тебя изменилось ко мне отношение? — вопросом на вопрос ответила она. — Даже по имени начал называть…
— Нам с тобой ребенка рожать. К чему воевать? И если помнишь, я говорил, что не люблю принуждать женщин.
При упоминании о ребенке Зоя вздрогнула.
И ее понесло.
— То, что принуждать не собираешься — звучит оптимистически. Хоть какая-то надежда на сносное будущее возникает.
— Мне бы хотелось, чтобы будущее ты воспринимала не только, как сносное, — в голосе мрасса послышались металлические нотки. Зоя, сама того не подозревая, задела его самолюбие.
— Это уж как пойдет… Мне бы от прошлого избавиться, — Зоя посмотрела на бордовую жидкость в бокале и снова сделала глоток. В этот раз она не спешила.
— Я уже понял, что тебя преследуют кошмары. С чем они связаны?
Зоя криво улыбнулась и вытянула до того согнутые в коленях ноги. Она перестала испытывать неудобство из-за того, что предстала перед Варшавским в неприглядном виде. Голой он ее уже видел. Чего стесняться-то?
— Говорю же: с прошлым. Был в моей жизни мальчик Юра…
— Мальчик? — в голосе мужчины послышались рокочущие нотки.
Зоя кивнула.
— Ага. Мальчик. Так я его называла… ик… — она икнула. — Извини. О чем это я? А. О мальчике Юре. Почему, спросишь, я так его называла? Потому что ему было девятнадцать, а мне двадцать четыре, когда меня угораздило с ним познакомиться.
— У вас была любовная связь? — вопрос прозвучал слишком быстро.
— Любовная связь? — пьяно переспросила Зоя и нервно рассмеялась. — Точно. Связь! Иначе и не назовешь. Он постоянно принуждал меня к сожительству, а я активно сопротивлялась. Эх…
Мрасс, приготовившийся слушать ее исповедь, несколькими большими глотками допил свое вино. Его лицо ничего не выражало, и невозможно было понять, что он думает по поводу услышанного. Да и Зоя находилась не в том состоянии, чтобы пытаться разгадать мысли Варшавского.
Она полностью погрузилась в воспоминания.
Ей необходимо было выговориться.
Излить душу.
Иначе негатив, собравшийся внутри, грозился затопить.
— Принудил?
— Как сказать, — Зоя снова уставилась в бокал. — Я же не была молоденькой девочкой, не умеющей за себя постоять. Я не понимала его влечения и отказывала. Объясняла, что мы не пара. Что его увлечение временное. И очень странное. Ни хрена не понимал! — с неожиданной даже для себя злостью сказала она. — Что бы я ни говорила, наталкивалась на его: «Я тебя люблю. Ты будешь моей!» Да, Варшавский, я тебе забыла вот что сказать. Это по поводу твоей реплики, что только богатенькие сучки могли себе позволить криосон. Мальчик Юра как раз был очень богатым мальчиком. А я — из обычной семьи. Плюс у меня родители погибли в аварии, когда мне только — только исполнилось восемнадцать. Так что вот тут ты мимо.
В словах Зои было столько горечи, что даже повидавший всякое Юлиан поморщился. Да, он ошибся и готов был исправлять свои ошибки. Но пока об этом говорить рано. Зоя, приняв «на душу» изрядное количество алкоголя, пришла выговориться. Не самый плохой вариант.
Особенно для него.
Особенно в их ситуации.
И он готов выслушать.
И сделать выводы.
— Что было дальше?
— Дальше? О — о-о — о! Дальше все было очень интересно! — наигранно громко простонала Зоя и снова осушила бокал. Оказывается, вино неплохо расслабляет. Надо взять это на вооружение. Хотя, что там Варшавский сказал? Что скоро запретит ей пить? Ну, это мы еще посмотрим! — Продолжу я, пожалуй, с того, что мальчик Юра был болен. Рак. Жаль его было. Очень. Но… Если бы он не был таким сукиным сыном! — психанула Зоя и закрыла глаза.
Говорить было трудно.
Вспоминать еще труднее…
— Отошел от нее. Быстро!
Юра возник словно из ниоткуда и налетел, как шторм.
— Парень, ты чего?
— Отошел, я сказал! — прорычал он, подлетая к барной стойке.
После обеда они уснули в номере. Зоя, наплававшись в бассейне, прилегла. Полчаса спустя к ней присоединился Юрий. Устроил «любовь», после чего сграбастал в объятия, поцеловал в ухо и прошептал:
— Спи, родная. А я буду охранять твой сон.
Зоя поспала пару часов, потом проснулась, осторожно выбралась из-под руки мальчика Юры, ополоснулась и решила спуститься в бар. Посидеть в одиночестве.
Не получилось.
Она допивала безалкогольный коктейль, когда к ней подсел молодой человек лет тридцати.
— Скучаешь?
Бархатистый голос вызвал приятную дрожь в теле. Зоя обернулась и посмотрела на мужчину. Высокий, с атлетический фигурой, загорелый. Синие глаза смотрели с интересом. Тонкие губы улыбались, обнажая идеальные белые зубы.
Возможно, при других обстоятельствах Зоя с удовольствием закрутила бы с ним необременительное курортное знакомство, на которое тот явно рассчитывал.
Возможно, в другой жизни…
— Нет, — она отвернулась.
— Да ладно париться. Давай просто поболтаем. Я Стас. Чем тебя угостить?
Зоя хотела ответить: «Ничем». Потом передумала.
А почему бы и нет?
— Давай коктейль.
— Снова безалкогольный? — Стас оказался наблюдательным.
— Нет, — улыбнулась Зоя. Виктор Валерьевич отбыл вчера, и можно немного расслабиться. — Давай с алкоголем.
— Как скажешь, крошка.
Они болтали ни о чем. Обрывки сплетен, новостей, дежурные фразы. Зоя видела, что Стас бросает на ее грудь недвусмысленные взгляды, но уединиться не возникало желания. Поболтать — пожалуйста. Что-то более «взрослое» — не к ней.
Появление Юры можно было предугадать. Проснувшись, он отправился ее искать. Но то, что набросится на Стаса с кулаками, — нет.
Стас глянул на него презрительным взглядом и не без иронии спросил у Зои:
— Что за малец?
Малец решил доказать, что он вполне взрослый, и в следующее мгновение Стас кубарем полетел со стула.
Юра с пяти лет посещал индивидуальные занятия по боксу и отлично владел навыками борьбы без правил. Он как-то даже признался Зое, что мечтал выступать на ринге, заниматься боксом профессионально, но болезнь внесла свои коррективы.
— Ах ты!.. — Стас вскочил на ноги и бросился на Юрия.
Зоя, зажав рот рукой, с ужасом наблюдала, как двое взрослых мужчин начали махать кулаками.
— Хватит! — не выдержав, закричала она.
Но на нее никто не обратил внимания.
Не в силах наблюдать за дракой, Зоя выбежала из бара. Слезы застилали глаза. Да что же это такое?.. Сколько можно терзать ее? Мальчик Юра решил установить тотальный контроль?! Если да, то ее и без того незавидное положение ухудшится. Зоя не сталкивалась с подобным обращением мужчины, но слышала о таком. На работе была девушка Алина, которую муж ревновал к каждому столбу. Раз в месяц та неизменно приходила на работу с синяками на теле. Лицо муж не трогал, зато отрывался на тех местах, что можно скрыть одеждой. Девчонки советовали Алине обратиться в полицию, но она лишь мотала головой.
Если Юра еще и поднимет на нее руку…
Зоя чувствовала себя загнанным в клетку зверьком. Вроде бы еще остались силы, чтобы царапаться и кусаться. С другой стороны, отчетливо понимала, что ее сломают без особого труда. Господи… И что делать? Как выбраться из капкана?
— Зоя!
Голос Юры подхлестнул, и она побежала по пустынному пляжу. Слышала, что он что-то кричал, но остановиться была не в силах. Только бы убежать… Только бы не догнал… Песок просачивался в сандалии, ноги вязли. Казалось, она не бежит, а топчется на месте.
— Да подожди ты!
Цепкие пальцы схватили ее и рванули назад. Зоя с лету ударилась о грудь Юры, тот не устоял, и они оба упали на песок.
— Не трогай меня! — истошно закричала Зоя, пытаясь вырваться и отползти подальше.
Не тут-то было.
Мальчик Юра намертво вцепился в свою добычу.
— Зоя. Зоя! Ты что? Куда ты собралась?
— Пусти! — забилась она в истерике.
Он пытался подмять ее под себя. Но действовал осторожно. Чуть позже, несколькими днями спустя, проанализировав все знакомство с Юрой, Зоя пришла к печальному выводу: если бы он хотел причинить ей боль, руководствуясь только своими параноидальными желаниями, ему не составило бы большого труда сделать это и насиловать столько, сколько заблагорассудится.
Берег ее…
— Не пущу!
— Пусти, я сказала!
— Не могу. Слышишь меня? Не могу! — он повалил ее на спину и принялся целовать оголенные плечи и грудь.
— Эй, ребята, вы бы в номер, что ли, пошли! — крикнул им кто-то, и послышались глумливые шуточки.
Но ни Зоя, ни Юра не обратили на них внимания.
— Ты сумасшедший! Ты псих! Какого черта ты набросился на Стаса с кулаками? — Зое удалось увернуться и выскользнуть из-под Юры.
Тот тяжело дышал. Глаза потемнели. Губы плотно сжались.
— А какого хрена он тебя клеил?!
— Мы разговаривали! Просто разговаривали!
— Нет! — заорал мальчик Юра, вскакивая на ноги и нависая над Зоей. — Я видел, как он на тебя смотрел! Он хотел тебя трахнуть!
— Да пошел ты! — не выдержала она и хотела также подняться на ноги.
Ей не позволили.
Навалились сверху.
— Ты моя! Только моя! Поняла?
Дальше началось непонятно что.
Тихая молчаливая борьба.
Руки мальчика Юры пробрались под платье Зои и рванули трусики. Девушка пыталась его отпихнуть. Она могла закричать, позвать на помощь. Но толку-то? Утром все равно пришлось бы возвращаться в номер.
И она не была уверена, что не встретит там Виктора Валерьевича. У этого урода в отеле были шпионы — в этом она не сомневалась. Он контролировал каждый шаг своего ребенка.
Когда член Юры ворвался в ее сухое лоно, Зоя застонала от боли.
Чертов мальчик Юра!
Чертова жизнь!
Как же она устала…
Его движения были порывистыми, толчки глубокими.
Зоя, прикусив губу, уставилась в небо, на котором зажигались звезды…
А дальше были судорожные извинения.
Когда все закончилось, и Зоя все-таки встала на ноги, мальчик Юра упал на колени и принялся целовать ее ноги.
— Прости… — шептали его шершавые на ощупь губы, которые постоянно трескались. — Прости, прости, умоляю…
— Почему не могла от него уйти? Из жалости? — холодный голос Варшавского врезался в сознание, возвращая ее к действительности.
Чувствуя, как комок, образовавшийся в горле, мешает говорить, Зоя снова сделала глоток вина. М — да, завтра с утра она будет болеть. А, где наша не пропадала! Поздно раскаиваться.
— Из жалости, это да. Сам посуди, мрасс, человеку жить оставалось максимум полгода — так говорили врачи… А он смотрит на меня телячьими глазами… И что я должна была делать? Послать его куда подальше? Посылала! А что толку?..
— Не понимал?
— Нет.
— Принимала назад?
— А он никуда и не уходил. Уговорил жить вместе, — произнося слово «уговорил», Зоя не смогла справиться с желчью, выплескивающейся наружу. — Поставил, скорее, перед фактом. Вернее…
Она недоговорила.
— Вернее — что? — Варшавский всматривался в лицо сидящей рядом девушки. Ее сгорбившаяся фигурка казалась совсем маленькой и вызывала непонятные для него эмоции.
— Помимо мальчика Юры, был еще Виктор Валерьевич.
При упоминании еще одного мужчины Юлиан нахмурился.
Так…
— Твой любовник?
Услышав вопрос, Зоя посмотрела на Варшавского, как на сумасшедшего.
— Спаси и сохрани! Не! Виктор Валерьевич, слава богу, не претендовал на место в моей постели. Этого я бы точно не пережила! — от одной мысли, что подобное могло произойти, Зою передернуло. — Виктор Валерьевич был отцом Юры. Властным, жестоким человеком.
— Он сыграл не последнюю роль в ваших отношениях? — догадался Юлиан.
— Он сыграл в них главную роль! — фыркнула Зоя и посмотрела на бутылку, стоящую на полу у ног Варшавского. — Еще налей.
— Притормози немного.
— Я хочу еще выпить.
— Выпьешь. Дальше расскажешь?
Зоя шумно вздохнула.
— Мрасс, вот сижу я с тобой, душу изливаю, а ведь чувствую, что зря.
— Почему?
— Как почему? Ты же… — она недоговорила. — Знаешь, ты же тоже очень властный и жестокий человек. Да и человек ли…
Вот она и высказала вслух то, что думала о нем.
— Откровенность за откровенность. Я человек. Такой же, как ты.
— Ага, такой же. А как же твои паранормальные способности?
— Ты про способность чувствовать твои эмоции?
— Так точно.
— Зоя, — мрасс сделал выразительную паузу, словно решал: говорить ей или нет. — Как только мы с тобой переспим, ты так же будешь чувствовать меня.
— Ага, значит, надо с тобой переспать, — многозначительно заметила Зоя и сама потянулась за бутылкой. Но ее руку перехватили. — Отдай! Я принесла!
— Расскажи, что было дальше. Мне интересно, — попросил Юлиан.
Именно попросил, а не приказал.
Зоя посмотрела на него и невольно вздрогнула, встретившись с пристальным взглядом серых глаз. Сейчас они смотрели без привычного высокомерия. В них появились… доброта и тепло?
Да ну на фиг!
Она перепила. Точно перепила. Раз такие несуразные вещи приходят в голову.
— А на чем я остановилась? — растерянно моргнув, спросила она.
— Ты начала рассказывать о неком Викторе Валерьевиче.
— Редкостный ублюдок был, — Зоя не скрывала своих чувств. — И боялась я его сильно. Когда он в первый раз явился ко мне в квартиру с угрозами, думала: реально прибьет. Он обвинил меня в том, что я не отвечаю взаимностью на чувства его мальчика. И прямым текстом сказал: не буду с Юрой — прикопает где-нибудь в лесочке. Вот такая родительская забота.
Эффект на ее слова был неожиданным.
Послышался звон разбившегося стекла.
— Ой!
Варшавский излишне сильно сдавил фужер, и тот лопнул в его руке, порезав ладонь.
— У тебя кровь! — с толикой паники воскликнула Зоя.
— Первую помощь оказать сможешь? — не без иронии поинтересовался мрасс.
— Конечно…
— вйддбж В ванной есть аптечка.
— Конечно — конечно, — засуетилась Зоя и попыталась встать. Но пол сошел с ума. Зашатался. И скользким стал, зараза!
— Осторожнее!
Мрасс поднялся быстрее нее и подхватил под локоть.
— У тебя кровь! — повторила Зоя, как завороженная смотря на красные капли, быстро капающие на пол.
— Ничего страшного.
— Нет, тебе нужно обработать порезы! Я сейчас! Сейчас…
Она снова пошатнулась, полная решимости добраться до ванной комнаты мужчины. Под ноги, как назло, попалась бутылка, и она задела ее. Та с легким звоном упала и покатилась.
— Я вино пролила, — зачем-то констатировала Зоя.
— Ничего страшного.
Голос мрасса оторвал ее от созерцания растекающейся жидкости.
— Вот я набедокурила.
— Уберут.
Варшавский, продолжая поддерживать Зою под локоть, завел в спальню.
— Стой здесь, я за аптечкой.
Она послушно осталась стоять посредине комнаты. Спальня мрасса была выполнена в бело — серых тонах и содержала минимум мебель. Кровать, прикроватная тумбочка, комод, стул. На стенах черно — белые фотографии. Довольно мило.
— Поможешь?
Варшавский появился из ванной, держа в одной руке аптечку. Вторая была наполнена кровью, которой он испачкал штаны и обнаженный торс. Торс… Не смотреть на эти «восемь кубиков», а сосредоточиться на оказании помощи.
— Конечно — конечно, — засуетилась Зоя, нервно одергивая подол нижней сорочки. Почему именно сейчас она почувствовала себя недостаточно одетой?
— Перекись водорода есть?
— Понятия не имею, о чем ты говоришь. Белый порошок видишь? Посыпь его на раны и заклей пластырем.
Зоя дрожащими пальчиками взяла маленький пакетик с порошком, открыла и со второй попытки посыпала на порезы. Кровь свернулась на глазах — более того, небольшая ранка почти сразу затянулась.
— Что это?
— Тебе сказать название препарата?
Зоя помотала головой.
— Не надо. Все равно не запомню.
— Вот и я так же подумал.
Они стояли почти вплотную друг к другу. Зоя кожей чувствовала присутствие Юлиана рядом. И снова гормоны дали сбой. Мышцы живота сократились, остро отозвавшись на мужчину, который должен был вызывать ненависть и отторжение.
Но не вызывал.
— Я… — Зоя пошатнулась, чувствуя, как слабеют ноги. — Я, пожалуй, пойду. Как понимаю, вина мне больше не нальют.
— Не нальют, — с улыбкой подтвердил мрасс и неожиданно приобнял ее не травмированной рукой. — Я, конечно, не дан, но, надеюсь, как собеседник тебя устроил?
Запах Юлиана обрушился на нетрезвую голову Зои, как тайфун. Нотки мускатного шалфея, герани и древесных ноток перемешивались с запахом кожи и произвели на нее ошеломляющий эффект. Она даже носом повела, глубже впитывая его в себя.
Какой вкусный…
— Устроил, — пискнула Зоя и, собравшись, напомнила себе, что обнимающие ее руки принадлежат реальному мужчине, а не роботу.
И этот мужчина — причина ее беспокойства в новом мире.
— Вот и славно. А теперь я предлагаю пойти спать, — мрасс довольно улыбался.
— Спать? — глупо переспросила Зоя. Сердце забилось сильнее, а душа ушла в пятки.
— Вот именно: спать.
— Но…
— Ты на одной половине моей кровати, я на второй. И без разговоров. Наговорились уже. Все.
С этими словами Юлиан Варшавский развернул ее и, легонько шлепнув по попе, направил в нужном направлении.
Зоя спорить не стала.
Кровать манила свежестью и прохладой после жаркого удушливого дня, полного событий.
Спать так спать.
Она, как была в двух сорочках, залезла под простыню, свернулась клубочком и сразу провалилась в сон без сновидений.
Под утро начался дождь.
Яна ненавидела дождь и, оказавшись под ним в одном коктейльном платье, смачно выругалась. Паскудство! Вышвырнуть ее в том, в чем была! Сволочь! Хоть бы позволил сумки собрать! Ан нет, решил унизить, растоптать, как будто мало ей было унижений на сегодня.
Все началось с Варшавского.
С этого сукиного сына!
Она была уверена!
Она не сомневалась ни на минуту в том, что ей удастся снова соблазнить его! Он пылал к ней страстью. Да такой, о какой не забывают в одночасье! Когда-то Яна совершила ошибку, и он выгнал ее, но она тешила себя надеждой, что все поправимо, и сможет его вернуть!
Как же Яна этого хотела!
Хотела снова просыпаться рядом с ним! Чувствовать на себе его страстные поцелуи! Хотела изгибаться под его руками!
Ей надо было быть с ним. Потому что она загибалась без него.
Просто загибалась…
Яна, тяжело переступая ногами, шла по мостовой, прижимая подмышкой сумочку — единственное, что позволил взять с собой Галански. Он пришел в бешенство, когда понял, что она не соблазнила Варшавского.
Их план был простым: она затаскивает в постель Варшавского, а Галански тем временем берет ширас. И оба получают желаемое.
Обоих обломали. Причем в грубой форме.
Яну до сих пор охватывала ярость, стоило вспомнить равнодушный взгляд Варшавского, скользнувший по ее телу.
— Ты ошиблась домом.
Три слова.
И все.
Яна лениво развела ноги, демонстрируя Варшавскому влажное лоно, готовое принять его.
Но тот развернулся и вышел, оставив ее лежать обнаженной на собственной кровати.
Первое, что она почувствовала — растерянность. Как же так… Взять и уйти. А как же она? Потом пришли ярость и злость. Что, уже недостаточно хороша, чтобы лечь с ней? Быстро одевшись, выскочила из дома и стала ждать Галански. Тот отсутствовал недолго. Тоже вышел из виллы Варшавского с пунцовым от ярости лицом.
Был немногословен. Молчала и Яна.
Но даже в кошмарном сне она и предположить не могла, что он сделает по возвращении в отель, где они обосновались. О том, что подойдет к шкафу, где лежали ее документы, возьмет их и швырнет ей в лицо.
— Убирайся.
От тихого бешеного шепота по спине Яны побежали холодные мурашки.
Она могла бы унизиться, упасть на колени, сделать ему минет, раскаяться, наплести чертову прорву разных нелепиц. С одной единственной целью — остаться его содержанкой.
Но в тот момент ясно поняла — не хочет.
Вот не хочет и все тут.
Медленно нагнулась, поднимая паспорт.
— Да пошел ты, неудачник!
Развернулась и ушла в ночь.
На самом деле — пошел он на хрен! Опостылел! Его претензии! Вечная борьба с Варшавским! Плетение интриг! Жалкий придурок!
Яна плотнее прижала к себе сумочку.
Ничего, справится. Обязательно справится.
И не будет больше искать «хозяина».
Ее наставница, мадам Кусто, была умнейшей женщиной. И своих девочек отлично готовила. Объясняла им, что всегда необходимо иметь пути к отступлению.
Яна была неглупой девочкой. Если с Варшавским она руководствовалась эмоциями, то с Галански — холодным расчетом. Утром он заблокирует ее кредитки. Плевать. Она еще месяц назад перевела на новые счета приличные суммы. На жизнь хватит.
Причем, на небедную.
Но и это еще не все.
Мадам Кусто учила их шпионажу: умению слушать и правильно собирать информацию.
Чем Яна и воспользовалась.
Сполна.
Галански, ты ничтожество!
А ты Варшавский…
Тонкие губы с размазанной губной помадой искривились в предвкушающей улыбке.
Для вас, мальчики, намечается самое интересное!

Глава 13

— Это так ты встречаешь старинного приятеля? Спишь без задних ног?
Ешкин кот!
Она проснулась или голос преследует ее во сне?
— М — да, и запах перегара ощущается довольно сильно, — кто-то старательно имитировал брюзжание.
Зоя открыла один глаз и попыталась сфокусироваться на комнате.
Никого.
— Дан, это ты? — простонала, чувствуя, что голова раскалывается. Стоит повернуть в другую сторону — и все, случится маленькое землетрясение.
Вроде бы и выпила вчера не так много. Или сказывается уже ставшее привычным недосыпание.
— Я, — если бы дан обладал телесной оболочкой, его рот наверняка расплылся бы в улыбке.
Утро начиналось не так уж и плохо!
Зоя перевернулась на спину, не рискнув проводить дальнейшие эксперименты по открыванию глаз.
— То есть, затейник, ты по мне соскучился и чудесным образом вмонтировался в эту виллу?
— А до меня дошли другие разговоры. Что некой девушке Зое требуется мое неусыпное присутствие.
Губы Зои дрогнули.
— Это кто ж тебе так бессовестно наврал? — она не собиралась сдавать позиций с раннего утра.
— О! Зоя, многоуважаемый мрасс никогда не врет.
Девушка замерла.
— Ты серьезно?
— Абсолютно.
— Ты мне эту информацию скажи ближе к вечеру, ладно?
— Когда ты будешь более адекватной?
— Затейник, ты только что назвал себя старинным приятелем… Не заставляй меня менять мнение.
Зоя, неприлично ворча и издавая кряхтение, умудрилась перевернуться на живот и накрыть голову подушкой. Она больше не пьет. Особенно на ночь. Особенно с мрассом. Что она ему вчера наговорила? Вспоминать было страшно.
И спала в его кровати.
Господи…
Пожалуйста… Пожалуйста, пусть будут частью сна те смутные воспоминания, что ночью ее кто-то нежно обнимал.
И что самое провокационное — ей не снились кошмары. С чем это связано? С тем, что напилась или…
— Мне требуется ванная, — пробормотала Зоя, сама себе напоминая страуса, прячущего голову в песок.
— Тебе требуется лекарство от похмелья. Стоит на прикроватном столике. Разведено и налито в стакан.
Зоя медленно повернула голову в указанном направлении. Так и есть. Стакан с розоватой жидкостью. Кто о ней позаботился? Домработница, получившая четкие указания?
Сердце отчего-то тревожно сжалось. Предчувствие скорых перемен блудливой змейкой заползло в душу. Не любила она перемены. В последнее время ни к чему хорошему они не приводили. Кто-то постоянно за нее решал, как жить, не принимая во внимание ее желания и стремления.
Зоя заставила себя подняться и выпить напиток. Отказываться — глупо. Не собирается же она строить из себя жертву и мучиться весь день от головной боли?
Надо же было вчера так напиться!
— Затейник, я в ванную, — сказала она и на нетвердых ногах направилась в смежную комнату, не задумываясь о том, что это сугубо мужская территория.
Вошла и застыла. Развернулась и сразу же вышла.
— Перепутала малость? — съехидничал робот.
— Дан, я уже начинаю жалеть, что хотела тебя слышать, — проворчала Зоя, направляясь к себе.
Через час она снова чувствовала себя человеком. Все, с сегодняшнего дня сухой закон! Однозначно. Плюс, как бы Зоя ни «пыжилась» и ни брыкалась, Юлиан рано или поздно затащит ее в постель. Да и затащит — неверное слово. И «рано» больше соответствует правде, чем «поздно». И что делать ей — непонятно. А раз она окажется в постели Варшавского, то и беременность не за горами. Предохраняться никто не позволит. Употреблять спиртное, когда вероятность забеременеть близка, — неразумно.
— Как самочувствие? — голос Юлиана, неслышно вошедшего в комнату, заставил вздрогнуть.
Она стояла у окна и смотрела в никуда.
— Спасибо, благодаря чьим-то стараниям значительно лучше, — пробормотала Зоя, поворачиваясь к нему, и чувствуя, как краска стыда заливает щеки. При свете дня ее вчерашняя выходка казалась еще более абсурдной.
Мрасс выглядел безупречно. Впрочем, как всегда. Гладко выбрит. Свеж. На шортах и тенниске ни единой складки. Интересно, это тоже особенность мрассов — спать по несколько часов в день, но при этом выглядеть так, точно только и делаешь, что отдыхаешь?
— Вижу, — голос Юлиана звучал нейтрально. Но Зоя все равно была наготове. Не может он без насмешек. Сейчас по — любому прокомментирует ее вчерашний «запой».
Она ошиблась.
— Как твоя рука? — почему-то диалог давался с трудом.
Варшавский раскрыл ладонь, показывая, что от пореза не осталось даже шрамика.
— Новые технологии, — сказал он, опережая ее вопрос. — Итак, готова к новому дню?
Что-то новенькое — интересоваться ее мнением.
— Смотря, что предложишь, — настороженно ответила Зоя, присматриваясь к нему. В чем подвох?
— Я могу предложить многое. Но начну, пожалуй, с ночного происшествия.
Все-таки дождалась. Сразу нахохлилась, как попавший под дождь воробей.
— А что ночью было не так? Посидели, поговорили. Ничего сверхъестественного.
— Ты так считаешь? — требовательный взгляд серых глаз не отрывался от ее лица.
Зоя постаралась как можно беззаботнее пожать плечами.
Не получилось.
Движения выходили скованными. Да и актриса из нее всегда была не ахти.
— Конечно.
— А мне понравилось.
Зоя растерянно моргнула. Ей сейчас послышалось?
— Понравилось распивать вино, сидя на полу?
— Не самый плохой вариант. А еще понравился бартер — откровенность за откровенность. Продолжим?
Зоя облизнула пересохшие губы. Сильно захотелось пить. И что ей отвечать на вопрос мрасса? Что она не хочет? А смысл? Ну, продолжит играть в молчанку, вспомнив о гордости и о сумасшедших планах, которым не суждено осуществиться. Дальше-то что? Вражда и непонимание с мрассом?
— Догадываюсь, какую именно откровенность ты имеешь в виду, — тщательно подбирая слова, сказала она, внимательно наблюдая за реакцией мужчины.
— И?.. — он прищурился.
— Я точно получу откровенность за откровенность?
— Я думаю, ты получишь даже больше.
— Больше?
— Да.
Уверенность в голосе мрасса заинтриговала Зою. Из их недолгого общения она успела сделать вывод, что он — человек слова. Плюс затейник сказал, что многоуважаемый хозяин никогда не обманывает. Качества, достойные уважения.
Только как уважать человека, у которого ты фактически находишься в рабстве?
— Хорошо, — решилась Зоя. Смысл играть в молчанку, если вчера выболтала основное?
— Каким образом ты оказалась в криосне?
Каким?
Да она и сама бы хотела знать…
… — Мы долго еще пробудем на острове?
— Тебе надоело отдыхать? — мальчик Юра обнял ее со спины.
— Я хочу на работу. Отпуск слишком затянулся.
Руки сжали чуть крепче.
— Тебе не нужно работать.
— Юра, пожалуйста, не начинай. Я привыкла работать! Мне нравится общаться с людьми и…
— На работе мужчины, — в голосе послышались металлические нотки. Зоя уже знала: чуть — чуть — и начнется сцена ревности.
Пришлось сделать глубокий вздох. Она не желала скандалить и выяснять отношения. С нее достаточно! За три месяца их знакомства она пережила больше скандалов, чем за всю прежнюю жизнь.
— Значит, буду сидеть на шее Виктора Валерьевича? — при воспоминании об отце Юры Зою прошиб холодный пот.
Она никогда не думала, что будет бояться и ненавидеть кого-то всей душой. Жила спокойно, никого не трогала, и тут!
— Ты живешь со мной, и тебя не должен волновать денежный вопрос.
Иногда Юра напоминал отца. Те же стальные нотки. Та же непоколебимая уверенность, что мир прогнется под его желания.
Тогда ей становилось страшно.
Очень.
Охватывало отчаяние, и будущее казалось беспросветным.
Она напоминала себе, что Юра болен и она должна с ним оставаться. По большому счету, не такой уж он и плохой. Если не учитывать некоторых моментов их так называемой совместной жизни.
Слабая отговорка. Самообман.
Но другого выхода Зоя пока не видела.
Поэтому приказывала себе собраться. И лишь иногда, чувствуя себя последней мразью, смотрела на календарь… Нет! Она не желала смерти мальчику Юре.
Просто хотела от него освободиться.
— Давай вернемся, — снова попросила Зоя и устало прислонилась к его груди.
Он помолчал некоторое время. Потом сказал:
— Пока не можем.
Слова заставили насторожиться.
— Почему?
— Мне надо сделать анализы. И… — он запнулся, прокашлялся и глухо добавил: — Зоя, у меня к тебе разговор.
Только не это!
Она прикрыла глаза и начала медленно считать. Лишь бы не сорваться… Лишь бы не психануть.
Рядом с ним Зоя чувствовала себя истеричкой. То и дело плакала, кричала, уходила непонятно куда. После сцены в баре, когда Юра набросился с кулаками на нового знакомого, других мужчин она сторонилась. От греха подальше.
И вот разговор. Ясно одно — это не предвещает ничего хорошего.
Зоя высвободилась из кольца рук и повернулась к Юре лицом.
— Что за разговор? — хмурясь, спросила она.
— Зоя, ты знаешь, что атмосфера на Земле ухудшается?
— Об этом не знают разве что маленькие дети.
— Это намного серьезнее, чем все мы думаем.
— Юра, не тяни! Говори, к чему ты клонишь, — да, в этом отношении Зоя была трусовата. Девушке не хотелось думать, что однажды природа сойдет с ума и отомстит человечеству за вторжение в ее недра.
— Криосон, — молодой человек пытливо посмотрел на нее. — Слышала про такую хрень?
— Слышала. Забава для сумасшедших богатеньких отпрысков.
Едва не добавила: «Таких, как ты».
— Почему забава? — насупился Юра.
— А как еще это назвать?
Чувствуя, что начинает мерзнуть, Зоя обняла себя за плечи. Она вообще в последнее время превратилась в мерзлячку. Несмотря на то, что находилась на райском острове, где даже ночью температура не опускалась ниже плюс двадцати пяти, спать ложилась, укрывшись простыней. Нервы.
— Шанс на лучшую жизнь, — высказал мнение мальчик Юра.
Зоя поморщилась.
— Юра, ты себя слышишь? Криосон — это мегадорогое удовольствие. Даже не представляю, сколько надо заплатить, чтобы тебя погрузили в капсулу. И для чего, спрашивается? Вот смотри. Некая девушка решилась на подобное безумие. Растрясла папу на деньги. Тот, непонятно чем руководствуясь, согласился. И девчонка засыпает на несколько столетий. Смысл? Тут у нее было все: деньги, удовольствия. Все, что пожелает. А откуда она знает, что там, в будущем, у нее хотя бы что-то сохранится? И откуда мы знаем, что станет с человечеством через пару сотен лет? Может, люди мутируют?
— Зоя, ты сгущаешь краски.
— Да неужели?
Она хотела продолжить высказывать свое мнение, потом передумала. Зачем распинаться? Зоя уже поняла, что мальчик Юра — из тех людей, для кого существуют только два мнения по всем вопросам: его и неправильное.
— Зато у таких, как я, есть шанс на излечение! — неожиданно громко проговорил Юрий и нервно заходил по комнате. — Вот смотри! Врачи говорят, что мне осталось меньше шести месяцев. Зоя, а я жить хочу! Очень! И жить хочу долго и счастливо! Я все равно умру… Так почему бы не воспользоваться возможностями криосна? В этом случае меня положат в капсулу, а не в четыре доски, и пятой не прихлопнут! У меня будет шанс! Понимаешь, шанс?!
Он остановился напротив нее. Темные глаза горели безумным огнем, а тело сотрясала дрожь.
Зоя закусила губу, в горле запершило.
— Юра, возможно, для тебя это и правда выход…
Эти слова оказались роковыми.
Для нее.
Молодой человек в один прыжок оказался рядом, схватил Зою за плечи и больно сжал.
— Зоя! Зоя! Милая! Родная! Я хочу с тобой!..
В первое мгновение она даже не поняла, о чем он.
А потом…
— И что было потом?
Лицо мрасса Варшавского больше напоминало непроницаемую маску.
Говорить было трудно, но Зоя, сделав над собой усилие, продолжила:
— Понятия не имею, что было потом. Естественно, тот разговор закончился скандалом. Я назвала мальчика Юру больным на голову. Возможно, была чересчур резка. Не знаю. Эмоции зашкаливали. Его предложение казалось сродни самоубийству. По крайней мере, для меня.
— Но ты все-таки оказалась в капсуле, — жесткий взгляд серых глаз не отпускал.
— Оказалась.
— Как?
— Мрасс, я же говорю: не знаю! — голос Зои завибрировал. Она не хотела вновь переживать тот ужас, который охватил, когда проснулась в «Рассвете» и поняла, что произошло. Хотя «поняла» — неподходящее слово. Зоя не могла смириться со случившимся неделю. Требовала у врачей позвать Юрия, посчитав, что это розыгрыш. Все оказалось правдой… — Не знаю… Юрий еще несколько раз заводил подобные разговоры, а я не желала слушать. В конечном счете он сообщил, что отец оплатил ему криосон. Даже дату назначили. Признаюсь, я ждала этого дня. По крайней мере, рассуждала так: Юра избежит смерти, а я стану свободной. Больше не будет принуждения.
— Виктор Валерьевич больше тебе не угрожал?
Зоя поморщилась и побледнела.
— Был один эпизод. За неделю до заморозки Юрия его отец напился и заявился к нам в квартиру. Нес полную околесицу. Мол, я такая — растакая буду ходить по земле, пока его мальчик будет спать. Не знаю, чем бы закончился его визит, если бы не пришел Юра, — от воспоминаний о неприятном инциденте на коже девушки появились холодные мурашки. — Я боялась его, и он это знал.
Реакция мрасса Варшавского оказалась странной. Он сжал кулаки, весь подобрался, напомнив Зое хищника, вышедшего на охоту.
Неужели ее рассказ задел мрасса?
— Я чувствую, что в тебе до сих пор остался тот страх.
— Ничего не могу с собой поделать. В те месяцы я впервые столкнулась с моральным и физическим насилием. Не будем об этом. Не хочу вдаваться в подробности. Одним словом, я оказалась наивной и непредусмотрительной. Мне следовало понимать, что мальчик Юра всегда получал желаемое. А он вбил себе в голову, что Земля в опасности, и в будущем он хочет видеть меня рядом, — Зоя замолчала, заново переживая неприятные мгновения. — Подписывать документы на добровольное погружение в криосон я категорически отказывалась. И погружать меня в него не имели права. Так рассуждала я…
Она замолчала.
Молчал и Юлиан.
Зоя облизнула пересохшие губы и продолжила:
— Последнее воспоминание до того… ужин с сестрой. Ольга нас пригласила к себе. Я еще тогда удивилась. Она была в восторге от возможности прикоснуться к жизни сильных мира сего. И во время ужина меня немного смутила ее суетливость и… — Зоя недоговорила, предательские слезы все-таки выступили на глазах. Она не стала их прятать. Ей не было стыдно за свои переживания. — Они слишком часто переглядывались. Слишком.
— То есть ты думаешь, что сестра причастна к погружению в криосон? — хрипло спросил Варшавский.
Зоя развела руками.
И этот жест выглядел очень наивным.
— Не хочу об этом думать. Просто не хочу. У меня остались хорошие воспоминания. И думать, что родной человек… Нет, не хочу. Я искренне надеюсь, что Ольга прожила долгую и счастливую жизнь.
— Ты заснула у нее в квартире?
— Нет, — Зоя покачала головой. — За ужином мне стало плохо. Кровь пошла носом. Юра быстро собрался, и мы поехали к нему. Опять-таки, они обменялись странными взглядами… Черт! Мрасс, все, хватит! Не хочу больше говорить на эту тему! Не хочу…
Две крепкие руки притянули к себе и обняли. Одна легла в область талии, вторая — на затылок. И начали нежно поглаживать.
Казалось бы, простая ласка.
Ничего сверхъестественного.
А у Зои возникло чувство, что душу перевернули.
Она вроде бы только — только облачилась в броню и не желала с ней расставаться. А тут… приласкали.
— Ты меня жалеешь? — уткнувшись в мужскую грудь, спросила Зоя. В ногах появилась слабость, и пришлось прижаться к мрассу — так, на всякий случай.
— Честно?
— Ну, да.
— Ты вызываешь во мне противоречивые чувства.
— Какие?
— Мне искренне жаль, что с тобой так поступили в прошлом. Но я рад, что ты оказалась в центре. И теперь со мной.
Последнее говорить не стоило. Пусть мягко, но мрасс напомнил, кто она. Ширас. Инкубатор. И ее откровения ничего не изменят.
— Пусти, — выдавила Зоя, чувствуя, как сердце сжимают стальные прутья.
— Нет.
— Почему нет?
— Потому что тебе больно. А мне не нравится, когда ты испытываешь боль. Хочу видеть тебя счастливой.
— Тогда отпусти и увидишь, — порой она бывала очень упрямой.
— Говорю же: нет. Мне нравится прижимать тебя к себе, вдыхать твой запах. И ты… очень мягкая.
— Мягкая? — губы Зои дрогнули в улыбке, а холод, пытавшийся завладеть не только телом, но и душой, сдал позиции. Нет, покидать ее он не собирался. Лишь немного отступил.
— Угу.
— Юлиан, я тебя не понимаю…
— И не нужно.
— Как скажешь. Отпусти — еще раз говорю, — сказала Зоя, и, противореча собственным словам, снова положила голову на его грудь.
Пусть он ее мрасс.
Пусть.
Стоит признать, что не самый плохой вариант.
Жизнь не оставила ей выбора.
С этим ничего не поделаешь.
Пока.
— Не спорь. Как только успокоишься — отпущу.
— И приставать не будешь?
— М — м-м… Пока ты не сказала, я даже не думал об этом, — и в подтверждение слов мрасс крепче прижался к ней бедрами, демонстрируя возбуждение.
Вот даже как…
Зоя прикусила нижнюю губу. Она сходит с ума! Бросается из одной крайности в другую. Запуталась окончательно и бесповоротно. Но хочется верить, что придет время — и найдет в себе силы расставить все точки над «и».
–
Я успокоилась. И хочу получить бартер с твоей стороны, — Зое необходимо было отвлечься и не думать о выпуклости на мужских бедрах, которая приятно вдавливалась в ее тело.
— Ты имеешь в виду откровенность?
— Ну, да.
— Ее не будет.
Ответ ошеломил девушку, и она отпрянула.
— Как не будет? — чувствуя обиду и разочарование, воскликнула Зоя.
— Не кипятись раньше времени, Зоя. Я не стану ничего тебе рассказывать. Уже говорил, что ты получишь нечто большее. Я хочу кое-что тебе показать. Вернее, кое с кем познакомить.

Глава 14

— Дан, колись.
— Не понимаю, о чем ты, ширас Зоя.
— Понимаешь — понимаешь. Что задумал Варшавский?
— Я не уполномочен знать о планах многоуважаемого мрасса.
— Затейник, врешь и не краснеешь!
Послышалось умелое имитирование фырканья.
— Ширас Зоя, одевайся уже. Господин мрасс ждет.
Зоя прищурилась и погрозила пальцем потолку.
— Я, кажется, говорила, что злопамятна?
— Угу.
— И ты не боишься моей мести, затейник?
— Не — а.
— Это еще почему?
— Ты добрая.
— Я добрая?
— Так точно.
— Затейник…
— Добрая — добрая. Только вредничаешь иногда.
Зоя старательно спрятала улыбку.
— Ну, затейник, вот вернусь и мы с тобой подробно разберем значение слов «добрая» и «вредная».
— Как тебе будет угодно, — кто-то тоже старательно пытался не хмыкнуть.
— Точно отключу. Найду блок питания и отключу.
— Не — а, не отключишь.
— Это еще почему?
— Мы же с тобой приятели. А приятелям вред не наносят.
Вот что тут скажешь?
Мрасс Варшавский на самом деле ждал у гланжа. Стоял, подставив лицо солнечным лучам и, казалось, ничего вокруг не замечал. Зоя, легко сбегающая со ступеней, невольно залюбовалась мужчиной. Вот ведь хорош, мерзавец! В другой жизни или при других обстоятельствах Зоя непременно обратила бы на него внимание. Сейчас же…
А собственно говоря, что ей мешает?
Отношения ширас — мрасс?
Так он вроде бы перестал к ней относиться, как к ширас.
Конечно, причины столь разительной перемены неизвестны, но разве это важно?
Важен его взгляд. Не высокомерный.
Важны его прикосновения. Заботливые.
Важны его губы. Сладкие.
По телу Зои прокатилась легкая дрожь возбуждения. Она, определенно, еще находится под воздействием алкоголя. Хотя…
— Нравится наблюдать? — легкая ирония в голосе Юлиана заставила Зою покраснеть и поспешить к нему. И правда, застыла, точно девочка — подросток. Что она красивых мужиков не видела? Видела.
— Смотря за чем.
Мужчина повернулся, и взгляд пронзительных серых глаз остановился на ее лице. У Зои возникло ощущение, что они пронзили насквозь и без зазрения совести копошатся в голове.
— Ты так и не скажешь, куда мы полетим? — она решила уйти от провокационного разговора.
Мрасс разгадал ее нехитрый маневр, но настаивать на продолжении диалога не стал.
— Сама увидишь.
— Э — э-э — э… Юлиан… — Зоя замялась.
— Да? — выражение лица мрасса изменилось мгновенно. Из иронично — ленивого превратилось во внимательное.
— Ты же не полетишь быстро?
Мужские губы расплылись в улыбке.
— Нет. Я помню, что ты еще не привыкла к полетам.
Да, это правда. Чертыхаясь про себя, Зоя забралась в гланж. С ее страхом надо что-то делать. Конкретно — научиться самой управлять этим монстром. Если чего-то боишься — посмотри страху в лицо. Прописная истина!
— У меня еще вопрос, — проговорила Зоя, нажимая на синюю кнопку на подлокотнике. И поморщилась, когда «выпрыгнул» ремень безопасности.
— Какой?
— А ширас полагается управлять гланжами?
— Хочешь научиться? — мрасс метнул быстрый взгляд в ее сторону.
— Не отказалась бы.
— Я пришлю к тебе инструктора.
Вот так просто.
— Спасибо.
— Отблагодаришь, когда мы поменяемся местами.
У Зои едва не сорвалось с языка: интересно, каким образом отблагодарить? Вовремя одумалась. От греха подальше.
Летели они недолго, чему Зоя была безмерно рада. Нет, от фобии перед «летомобилями» надо избавляться в кратчайшие сроки!
Приземлились они перед виллой, роскошью и убранством не уступающей вилле Варшавского. Зоя ощутила легкое смятение. Куда он ее все-таки привез?
Гадать не стала. Да и смысл? Сейчас все и так прояснится.
Как только мрасс помог ей выбраться из гланжа, на мраморной лестнице, ведущей к парадному крыльцу, появилась высокая полноватая женщина лет шестидесяти. У нее было моложавое приятное лицо и темные волосы, свободно падающие на плечи.
Первое, что бросилось в глаза, — невероятное сходство женщины и Варшавского.
Неужели?..
Зоя растерялась. Она правильно догадалась? Юлиан привез ее в дом матери?
Охватило волнение. Даже странно. Что тут такого? Познакомит с женщиной, родившей его, и только.
Оказалось, чувства вступили в противоборство с разумом. Сердце тревожно забилось, а в голове мелькнула шальная мысль: вот бы найти с ней общий язык.
— Юлиан, — бархатистым голосом произнесла женщина и улыбнулась, остановившись на последней ступени.
— Вера, — теплота, прозвучавшая в ответе мрасса, сразила Зою наповал. Ей ведь не послышалось?
— Рада, что ты приехал.
— Я не мог не приехать, — он подошел к женщине, поцеловал в щеку, после чего крепко обнял: — Как ты? Как самочувствие?
— До того как ты сдавил меня в медвежьих объятиях, было вполне сносным, — было заметно, что ее слова не соответствовали истине. Женщина едва ли не дышать перестала от переполнивших ее чувств.
— То есть мне тебя больше не обнимать, ма?
Ма…
— Обнимать, еще как обнимать! И желательно почаще!
— Вот это другой разговор!
Вера перевела взгляд на Зою, молча наблюдающую за их общением. В горле образовался ком, ладони вспотели, в груди защемило. В глазах защипало, а слезы неожиданно подступили очень близко.
— Юлиан, ты с девушкой, — мягко заметила Вера, отстраняясь от сына.
— Да. Хочу вас познакомить. Зоя, подойди, пожалуйста, поближе.
Она сделала несколько шагов, но все равно остановилась на небольшом расстоянии.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, — улыбка Веры была доброй и открытой. Так улыбаются счастливые люди.
— Вера, это Зоя. Зоя, а это, как ты, наверное, догадалась, моя мама — Вера. И, предугадывая твой дальнейший вопрос, сообщаю: она тоже когда-то была ширас.
В сознание ворвались два слова — «тоже» и «ширас».
Зоя заморгала, стараясь, чтобы слезы, навернувшиеся на глаза, не потекли по щекам. Будет выглядеть полнейшей дурой! Она даже не знала, отчего растрогалась: то ли от счастливой встречи матери с сыном, то ли от того, что нахлынули воспоминания о родителях, которых потеряла, едва достигнув совершеннолетия. Тоже захотелось прижаться к матери, почувствовать, как родные руки гладят по голове. Поверить, что все в ее жизни будет хорошо.
— С вами все в порядке? — от Веры не укрылось ее состояние.
— Зоя? — это уже Варшавский.
Девушка быстро кивнула.
— Да, все хорошо, — улыбка получилось натянутой.
— Точно?
— Юлиан, не настаивай. Ну что же мы стоим на крыльце? Проходите в дом!
Вера понравилась Зое сразу. Эта женщина умела располагать к себе людей. Открытая улыбка, лучезарный взгляд, неторопливые жесты. Такие люди не прячут камня за пазухой. И говорят правду в глаза.
Тем труднее было Зое. Почему? Она и сама не знала. Просто чувствовала — ноги одеревенели, голова затуманилась, и все правильные доброжелательные слова испарились.
— Юлиан, ты ко мне надолго? — поинтересовалась Вера, провожая их в прохладный холл.
— Смотря, как встретишь.
— О! Встречу хорошо, можешь не сомневаться! Когда я тебя видела в последний раз? Даже не припомню, — женщина поцокала языком, на что Юлиан рассмеялся, откинув голову назад.
— И после этих слов ты спрашиваешь, в кого я пошел? И спрашиваешь: есть ли у меня совесть?! Вера, да я был у тебя в прошлом месяце!
— Долго! Долго тебя не было!
Зоя наблюдала за ними, и постепенно напряжение отступало. И правда, что это она насупилась? Расчувствовалась, позавидовала… Наоборот, радоваться надо, что у кого-то есть семья. Значит, в этом мире не все так безнадежно, как ей казалось. Более того, Варшавский специально сделал акцент на том, что Вера — бывшая ширас. И он называет ее матерью! Он с ней общается!
Есть повод для размышлений.
Основательных.
Сейчас же не время и не место. Зато появилась возможность побольше узнать о жизни ширас.
— Спорить не стану.
— Вот и не надо. Вы голодные? Распорядиться, чтобы накрыли на стол?
— Зоя, ты как? Перекусишь?
Девушка встрепенулась, услышав свое имя.
— Нет, я ничего не хочу. Разве что попить.
Несмотря на чудодейственный напиток, избавивший ее от похмельного синдрома, жажда не исчезла.
— Сок? Морс? Коктейль?
— Сок.
— Какой?
— Апельсиновый, с мякотью.
— Сейчас будет готов. А вы отправляйтесь к бассейну, там не так жарко. Надеюсь, купальные костюмы захватили?
Как только Вера скрылась в другой комнате — надо полагать, кухне — Зоя порывисто схватила мужчину за руку.
— Почему? — вопрос сорвался помимо воли.
Юлиан в свойственной ему манере чуть насмешливо скривил губы и незаметно поменял местами их пальцы. Теперь он держал ее за руку и поглаживал. Осторожно, точно боясь спугнуть.
— Что «почему»? — от бархатистого тона в животе возник знакомый спазм.
— Почему ты привез меня к матери?
— А ты не поняла?
— Если бы поняла, не спрашивала, — взъерошилась Зоя.
— Решил познакомить тебя со своей семьей. Надеюсь, вы с матерью найдете общий язык. Для меня это важно.
Последнее заявление ворвалось в сознание Зои и перевернуло все с ног на голову.
— Но… зачем? — она понимала, что задает нелепые вопросы, но они сами срывались с губ.
— Хочу, чтобы ты увидела жизнь ширас воочию.
Зоя открыла рот, чтобы спросить о чем-то еще, но передумала. Сейчас она не могла адекватно реагировать на происходящее.
Что же происходит?
Что?
Искать ответ на этот вопрос не имело смысла. И Зоя приняла единственно верное решение — расслабиться.
— Хочу окунуться в бассейн.
— Как скажешь, милая.
В голове возникло воспоминание об их первой встрече. Обращение «милая» стойко ассоциировалось у нее с днем знакомства с мрассом Варшавским. Тогда она решила, что это начало конца. А что думает сейчас?
И почему взгляд все чаще останавливается на Юлиане,
и думает Зоя о нем не как о многоуважаемом господине мрассе, а как об очень привлекательном мужчине?
Нет, ей определенно следует освежиться!
Зоя разделась быстро, да и что было снимать? Платье да сандалии. Как только легкий хлопок оказался на шезлонге, она, подрыгав ногами, избавилась от обуви. И, не глядя на Юлиана, устремилась к бассейну. Почему-то ей казалось, что он знает о том, что она испытывает.
Черт! Конечно, знает!
Он же чувствует ее эмоции.
Проклятье! Проклятье! Проклятье!
Зоя зажмурилась и прыгнула в бассейн.
Как только нагретая солнцем вода поглотила, пришло облегчение. Все же хорошо. Правда?
В посвежевшей голове возникла более провокационная мысль: если мужчина знакомит с мамой — это серьезно.
Господи…
Не думать! Просто ни о чем не думать! Да и вообще, что с ней происходит? С чего переполошилась? Мрасс привез ее отдыхать, вот отдыхом она и должна заниматься.
Набрав полную грудь воздуха, Зоя нырнула и поплыла под водой.
А когда вынырнула, едва не врезалась в Юлиана.
— Осторожнее, — хрипло проговорил он, обнимая в воде за талию.
Зою точно обожгло. Она вздрогнула, ей стало не хватать воздуха. Не мигая, уставилась на обнаженного мужчину, думая о том, какие у него потрясающие плечи.
— Зоя, — позвал Варшавский, заметив, что она не реагирует на его слова.
— Что? — встрепенулась девушка, точно очнувшись от крепкого сна.
Ответом стал приглушенный смех.
— Ничего. Ничего…
Зоя уперла руки ему в грудь и негромко попросила:
— Отпусти.
— Уверена?
Уверена? Господи, конечно, нет!
С сегодняшнего дня она ни в чем не уверена.
— Отпусти, — повторила, уходя от прямого ответа.
По потемневшим серым глазам и маленькой сеточке морщинок, убегающих от уголков губ, Зоя поняла, что он прекрасно знает о том, что она чувствует.
И вдруг вспомнила, вернее, заставила себя вспомнить, что она взрослая женщина. Да, оказалась в непростой ситуации. Но жизнь-то продолжается?
Так почему бы не попробовать стать счастливой?
Наплевав на предрассудки.
— Хотя, знаешь, — начала она, облизнув губы, и не без удовольствия заметив, как мужской взгляд тотчас метнулся к ним, — не надо, не отпускай. Мне нравится, как ты меня держишь.
Объятия стали крепче.
Дыхание мужчины изменилось, став более прерывистым.
А Зоя, позабыв о том, кто она и что связывает ее с мрассом, чуть — чуть сдвинулась в его сторону.
— Кхе — кхе.
Деликатное покашливание нисколько их не смутило и не заставило отшатнуться друг от друга.
Напротив.
Юлиан, продолжая удерживать Зою, повернулся к матери, ставящей поднос с напитками на столик на колесиках.
— Мама, ты не вовремя, — сказал он полушутя.
— Это мой дом. А значит, я всегда и везде вовремя, — не осталась в долгу Вера и устроилась на шезлонге.
— Кто бы сомневался… Зоя, ты, кажется, хотела пить.
— И до сих пор хочу.
«А еще хочу, чтобы ты меня поцеловал.
И не только…»
Зоя поднялась по ступеням, выбираясь из бассейна. Если бы задержалась хоть на сотую долю секунды, мысли обрели бы вполне конкретные очертания. А просьба сорвалась с губ.
Она пила жадно. Несколько капелек сока пролились мимо и упали в ложбинку между грудей. Смутившись, Зоя начала их вытирать и с опозданием поняла, что сделала дополнительный акцент на груди.
Поэтому не удивилась, заметив, что мрасс, замерев, смотрит на верхнюю часть ее бикини.
В этот раз смущаться она не стала. Распрямила плечи и даже улыбнулась.
Неловкую ситуацию и затянувшееся молчание спасла Вера. Она о чем-то спросила Юлиана, и начался разговор. Зоя, допив сок, вернулась в бассейн.
Сегодня она плавала много и с удовольствием. Как-то разом успокоилась и пришла в себя. Правильно, надо принимать жизнь такой, какая она есть!
День пролетел быстро и без суеты. Во время обеда к Юлиану подошел человек из обслуживающего персонала и что-то сообщил конфиденциально. Варшавский нахмурился, извинился перед присутствующими и сообщил, что ему нужно срочно отъехать. И что вернется поздно.
— Юлиан? — в голосе Веры послышалось беспокойство.
— Все хорошо, мама.
Но сведенные брови говорили об обратном.
Спорить с мрассом никто не стал, но когда он быстрым шагом покинул гостиную, Зоя тоже нахмурилась.
— Почему вы обеспокоились, Вера? Отлучился по делам, сказал же, что все хорошо.
Пожилая женщина залпом выпила вино и, стараясь говорить ровно, ответила:
— Зоя, что ты знаешь о моем мальчике?
Провокационный вопрос.
— Практически ничего, — к чему юлить?
— Так я и думала, — в голосе Веры послышалось осуждение. Зоя тут же насторожилась. Она-то тут при чем? Возмутиться не позволило быстрое продолжение: — Не обижайся на резкость, я не со зла. Я переживаю за Юлиана. Ты… Ох, как же сложно! Вот смотрю на тебя и вспоминаю себя. Мне бы очень хотелось, чтобы ты не повторила моих ошибок!
Сумбурная речь Веры насторожила Зою. Аппетит пропал. Она бросила взгляд на нетронутый бокал с вином, налитый ей ради приличия, и отвела взгляд.
Пить она больше не будет.
— Я вас не понимаю.
— Это я знаю. Просто… — женщина тяжело вздохнула. — Давай поговорим. Как ты на это смотришь?
— Положительно, — осторожно ответила Зоя.
— Сначала я объясню тебе свою реакцию на уход Юлиана. Если бы не случилось чего-то экстренного, сверхважного, он бы не сорвался. Понимаешь, лет десять назад мой мальчик сказал мне: «Когда я приезжаю в твой дом, все дела перестают для меня существовать». И еще ни разу не нарушил данного слова. Варгас посещает редко, но если выбирается — отключает все виды связи. А тут… Сорвался. Странно. Ох, что-то я разволновалась. Не к добру он уехал. И этот Галански! Надо было сдать его концерну! Пусть бы разбирались с ним сами. Достаточно он нарушил порядков. Пора уже предстать перед судьями.
Зоя снова мало что поняла. Решила разбираться по порядку.
Удивило другое — от мысли, что у Варшавского неприятности, причем, судя по обеспокоенности Веры, большие, в груди неприятно заныло.
С чего бы это?
— Вера, кто такой Галански?
— А ты не знаешь? — Вера внимательно на нее посмотрела.
— Нет.
— Блондинистый ублю… извини, мужчина — блондин, ворвавшийся к вам накануне и попытавшийся взять тебя силой.
Брови Зои приподнялись.
— У вас тоже есть шпионы?
— Боже упаси! Что ты?.. — отмахнулась хозяйка дома. — Юлиан не делал секрета из визита «старинного друга». Видишь ли, девочка моя, у него с Галански давнее противостояние. И очень нехорошее. Все начиналось, как конкурентная борьба в бизнесе, но теперь она переросла в нечто большее. Я страшусь мысли, что однажды этому ушлепку придет в голову мысль устранить Юлиана физически. Хотя… Кишка тонка. Извини, я иногда употребляю грязные словечки. Так о чем я? А, о противостоянии! Сначала Галански решил, что он ровня Юлиану в совете по транспортировке межгалактических кораблей. Там очень сложные процессы, и попасть в совет директоров может далеко не каждый мрасс. Скажу понятнее: именно Варшавские организовали этот совет. Но одной семье и физически, и финансово не потянуть такой проект. Пришлось отцу Юлиана продать несколько портфелей. Один купил Галански. С этого все и началось. Интриги, пакости. Тьфу! Ненавижу! Собственными руками бы придушила. Но ничего, этот гаденыш получил по заслугам — его недавно с позором изгнали из совета. Портфель перешел в руки двоюродного брата этого ушлепка, — Вера все больше нравилась Зое. Возникало ощущение, что она разговаривает с соотечественницей, которая не стесняется в выражениях. — Дальше — хуже. Мне доподлинно известно, что он оплачивал ширас в «Эдеме». Это еще один специализированный центр, где пробуждают нас, чокнутых дамочек, когда-то решивших, что смогут жить если не вечно, то очень долго и интересно. Но потом каким-то образом его транш оказался в «Рассвете». И именно на ту ширас, что оплачивал мой мальчик. То есть на тебя. Честно? Я не удивилась, когда знакомая из центра поведала, что Галански метал громы и молнии, когда понял, что его афера провалилась, и тебя забрал Юлиан.
— Подождите! — Зоя вскинула руку. — Я немного не догоняю. То есть они оба оплатили… меня?
Нелегко было говорить о том, что кто-то тебя купил.
— По документам — да.
— Но зачем?
— Как зачем? Галански спит и видит, чтобы у него первым появился ребенок. Новый мрасс — это новые возможности. Мрасс с детьми поднимается еще на одну ступень влияния. Он точно знает, что его империя будет жить. С ним заключают более выгодные контракты. Более того, именно мрассы, имеющие детей, допускаются к руководству концерном.
— А что такое концерн?
— Вижу, ты мало что знаешь!
— Это точно! По этому поводу дан выразился очень верно. Сказал, что я бракованная.
— Бракованная? — женщина рассмеялась, откинув голову назад. Именно так делал и Юлиан.
— Ага. Меня же не подготовили до конца. Кажется, начинаю понимать, почему.
— Тебя отдали Юлиану неподготовленной?
— Я вообще ничего не знаю о мире, в котором проснулась. Ничего, — сделала акцент Зоя. — Ни правил, ни законов. Я и про то, что стала некой ширас, узнала сумбурно. Юлиан представил меня управляющей, сказав, что я ширас. А для меня это слово было незнакомым.
Вера прикусила нижнюю губу и покачала головой.
— Бедный ребенок. Мы все бедные. Я тоже в свое время неадекватно отреагировала. Еще бы! Вместо полагающихся мне благ, к которым привыкла в прошлой жизни, оказалась чьей-то рабыней. Но об этом чуть позже. Итак, концерн — это верхушка нашего мира. Суд и правительство в одном лице. Те, кто восседают в концерне, обладают неоспоримой властью. Неприкосновенностью. Сильные мира сего.
Зое были знакомы сильные мира сего. Невольно вспомнился Виктор Валерьевич. И как следствие — по телу пробежали ледяные мурашки.
— И этот Галански стремится попасть в концерн?
— В него стремятся попасть все, — Вера пожала плечами, точно речь шла о чем-то пустячном.
— А Юлиан?
— Юлиана как раз приглашают, но он думает.
— Думает? –
удивилась Зоя.
— Да. Не все, моя девочка, стремятся к безграничной власти. У моего сына и так забот невпроворот. А причастность к концерну добавит сложностей в и без того непростую жизнь. Знаешь, лично я рекомендую ему в концерне должность консультанта. Это позволит оградить себя от лишней суеты, но сохранить статус. Как считаешь?
Зоя опустила голову, пряча глаза.
Интересуются ее мнением. Господи… То ли она до конца не поняла роль ширас в этом мире, то ли все вокруг старательно что-то скрывают.
— У меня нет мнения по этому вопросу.
— А ты подумай. Мне было бы интересно узнать твое мнение.
— Подумаю, — пообещала Зоя и, чтобы скрыть охватившее волнение, задала следующий вопрос, касающейся ее дальнейшей жизни: — Вера, раз мы начали разговор о ширас. Расскажите о себе. В моем понимании ширас — это едва ли не вещь. А вы никак не ассоциируетесь с вещью.
Вера снова рассмеялась и потянулась за коктейлем.
— Зоя — Зоя, — нараспев проговорила она. — Ширас — это и есть вещь. Бесправное существо. Но! — женщина вскинула палец. — Всегда существует «но». И не одно. Очень многое зависит от самой женщины. Если бы я в свое время оказалась немного поумнее, то сейчас была бы не только матерью Юлиана, но и женой его отца. В молодости не хватило ума усмирить гордыню и действовать с хитростью. Права качала!
— И вы так просто советуете мне быть «поумнее»? — сюрпризы не заканчивались.
— Конечно! Я желаю своему мальчику счастья! А счастье — в семье! Полноценной! Где есть мама, папа и дети. А не только папа и сын! Ты мне симпатична, поэтому говорю прямо. Чем быстрее вы определитесь, тем лучше. А то так и будут мелькать мерзавцы типа Галанского в надежде использовать шестой пункт договора!
Еще один подводный камень.
— Вера, может, вы меня и по поводу шестого пункта просветите?
— Просвещаю. Когда происходит первый половой контакт ширас и мрасса, и сперма попадает в лоно женщины, запускается какой-то непонятный лично мне генетический процесс. Ширас беременеет в первые два — три половых акта. И от других мрассов забеременеть уже не может. Поэтому периодически и случаются изнасилования ширас, за которыми недосмотрели или которых вовремя не поиме… Что-то я не то говорю, Зоя. Но суть ты поняла?
После услышанного захотелось выпить. И уже не апельсинового сока.
Но она сдержалась.
В первые два — три раза… Охренеть можно! Как быстро!
— И некий шестой пункт договора покупки ширас затрагивает этот вопрос? О недосмотре за ширас?
— Угу, — Вера откинулась на шезлонг и закрыла глаза. — Прекрасная погода. Обожаю Варгас! Когда мой мальчик купил мне здесь виллу, счастью не было предела. Надеюсь, я тебя не шокировала?
Что тут сказать? Зоя порадовалась, что Вера на нее не смотрела.
— Нет, все хорошо, — слукавила она, не желая признаваться, что после услышанного в голове полнейшая каша. А в сердце — тревога.
Она уж никак не хотела, чтобы ее поимел тот же Галански. Или какой-то другой незнакомый мрасс.
Черт! Получается, что на ширас могут объявить охоту! Веселенькое дело!
— Это замечательно, что мои слова заставили тебя задуматься. Надеюсь, ты примешь правильное решение и не повторишь моих ошибок.
Зоя также откинулась на шезлонг.
Она примет правильное решение.
Звонок заставил мужчину вздрогнуть. Кто к нему пожаловал? Этот адрес он никому не сообщал!
Неужели его нашли? Неужели… Нет — нет — нет! Такого не может быть! Хотя… В этой долбанной жизни может быть все.
Он поднялся с кресла и перевернул планшет экраном вниз. Ни к чему незваному гостю знать, какую информацию он просматривал. И вообще! Ему гарантировали, что в элитном доме, где он снял квартиру, никто не побеспокоит. И вот вам, пожалуйста!
Испытывая раздражение и страх, мужчина, шаркая ногами, направился к двери.
Распахнул и обомлел.
У двери стояла потрясающе красивая девушка с темными волосами и смуглой кожей. Высокая. Стройная. Настоящая пантера.
— Господин, вы выиграли лучший приз в своей жизни, — промурлыкала она, распахивая белый плащ. — Меня.
Под плащом не было никакой одежды.
Даже маленьких кружевных трусиков.
Высокая грудь, тонкая талия, лобок, лишенный волос.
Мужчина почувствовал, как его маленький член эрегировал, налившись кровью.
— Согласен, — глухо ответил хозяин квартиры и отошел в сторону, пропуская девушку.

Глава 15

— Я пришел на запах.
Зоя, не поворачиваясь, довольно улыбнулась.
— Неужели прямо-таки на запах?
— Конечно. Такой аппетитный аромат просто невозможно проигнорировать. Блинчики?
— Не — а. Оладушки.
— О! Угостишь?
— Надо подумать.
— Подумать? — в голосе мужчины послышалось наигранное возмущение.
— Конечно! Посмотрю на твое поведение…
— Хм… Боюсь, тогда не видать мне твоих оладушек.
— И что побудило тебя сделать столь печальные выводы?
— Никогда не был пай — мальчиком.
— А вот в этом я не сомневалась.
Зоя повернулась и поставила перед усевшимся на стул мрассом тарелку с пышной горкой подрумянившихся оладушек.
— Молоко? Джем? Варенье?
— Всего и побольше.
— О как! Мне нравится твой подход к еде, — заметила Зоя и открыла холодильник. — А еще нравится, что пища осталась пищей.
— В смысле?
— Нет ГМО и прочей пакетированной гадости.
— Любишь готовить?
— Только ночью.
— Это я уже заметил.
— У всех свои причуды.
Найдя необходимое, поставила перед мужчиной.
— А почему только один стакан молока?
— Я не буду есть.
— Почему?
— Обычно не ем то, что приготовила.
— Твои слова настораживают, — шутливо заметил он.
— Для меня ночная готовка — способ снять стресс.
Мрасс нахмурился.
— Ты сейчас испытываешь стресс?
Зоя решила быть честной. Если не сейчас, то когда?
— Нет. Просто не спится.
— Бессонница? Боишься, что снова будут мучить кошмары?
— Не без этого. Ешь.
— Как скажешь, — Юлиан усмехнулся и отправил первую оладушку в рот. — У! Вкусно!
У Зои защемило сердце. Как же приятно наблюдать за тем, как мужчина поглощает приготовленную тобой еду! Каждая женщина в душе мечтает о таких посиделках: ты готовишь ужин и твой мужчина, жмурясь от удовольствия, сметает все с тарелки. У Зои невольно увлажнились глаза, и она поспешила отвернуться.
Да, она мечтала.
Она о многом мечтала.
Кто-то жестокий и эгоистичный одним «хочу» перечеркнул все ее мечты.
Кто-то другой, казавшийся высокомерным и черствым, подарил надежду.
— Как прошла встреча? — спросила она, чтобы отвлечься от мыслей, переворачивающих душу наизнанку.
— Какая встреча? — с набитым ртом спросил мрасс.
— Ту, на которую ты уехал.
— Нормально. Вера нагнала паники?
— Есть немного. Волнуется за тебя.
— Она всегда слишком волнуется.
— Она мать. Это естественно.
— А ты тоже будешь волноваться о своих детях? — Варшавский перестал есть и внимательно посмотрел на Зою. Та спиной чувствовала его взгляд. Закрыла глаза. Досчитала до десяти. Открыла и повернулась к нему.
— Знаешь, Варшавский, о чем я подумала? — она выдержала паузу, вынуждая его ответить.
— Нет.
— Меня интересует следующий вопрос: ночь, которую я провела в твоей постели, обошлась без кошмаров. Отсюда вопрос: это связано с тем, что я напилась, или… Или от того, что я спала рядом с тобой?
Лицо мужчины приняло серьезное выражение. Юлиан отодвинул от себя тарелку с едой и встал со стула.
Теперь их разделяли всего пара метров.
— К какому выводу ты пришла? — он чуть прищурился, отчего морщинки в уголках глаз стали заметнее.
Зоя, чувствуя себя маленькой девочкой, впервые решившейся на взрослый поступок, ответила:
— Что кошмары отступили перед влиятельным мрассом.
Сказала и сделала шаг навстречу мужчине.
Тот одновременно шагнул к ней, услышав признание.
Больше слов не требовалось.
Варшавский действовал быстро — подхватил Зою на руки и крепко прижал к себе.
Она притихла, прислушиваясь к себе и боясь спугнуть зарождающееся томление.
Снова закрыла глаза и положила голову на грудь мужчине.
Все.
Акценты расставлены.
У Юлиана участилось дыхание. Развернувшись на босых пятках, он быстро вышел из кухни. Куда направлялся — спрашивать не стоило. Шел он быстро, точно на его руках не было драгоценной ноши.
Зоя тоже дышала через раз. Прислушивалась к собственным ощущениям и не могла понять, что с ней происходит. Разволновалась не на шутку. Говорила себе, что она не девочка, а опытная женщина. Но доводы разума не помогали. Да и к чему они были нужны?
Ее вели инстинкты. Древние. Сильные. И это было правильно.
Очень правильно.
Юлиан поднялся с ней на второй этаж, с легкостью перепрыгивая через две ступени. Зоя с затаенным удовольствием отметила его физическую выносливость. Приятно же, когда у твоего партнера натренированное тело!
Мрасс, не задерживаясь, прошел прямиком к кровати. Положил Зою поперек, а сам, широко расставив ноги, сдернул через голову тенниску. У девушки вырвался легкий вздох, едва она увидела его полуобнаженным. Да, ей уже доводилось созерцать Варшавского в плавках. Но это было тогда.
А сейчас…
Сейчас она иначе смотрела на его тело.
Любовалась.
И не стеснялась этого.
Да, она все для себя решила.
Юлиан раздевался быстро, торопился. За тенниской последовали шорты. Белья он не носил.
У Зои вырвался приглушенный стон при виде его возбуждения. Господи!.. Как же приятно смотреть на член мужчины, с которым добровольно ложишься в постель! Замечать вздутые венки, отмечать толщину, восхищаться длиной и розовой головкой. И чего греха таить, представлять, как дотрагиваешься до него не только руками, но и губами.
Гормоны и на сей раз не подвели Зою. Вспыхнули. Взбунтовались.
Что ж… Пришло время удовлетворить их потребности.
На Зое было легкое летнее платье. Она приподнялась, встала на колени и через голову сняла его. Отбросила к краю кровати. Услышала, как из сжатых губ Юлиана с шумом вырвался воздух.
У кого-то проблемы с самоконтролем?
Истинно женское удовольствие накрыло Зою с головой от осознания собственной привлекательности и того, что этот мужчина — сильный, властный, безумно красивый — желает ее. Желает с такой силой, что едва сдерживается.
Дрожь прошла по телу, и Зоя снова откинулась на кровать.
Доля секунды — и матрас прогнулся под тяжестью мужского тела.
— Ты красивая… Очень… Твои формы безупречны.
В подтверждение слов Юлиан провел рукой от ее ключицы по грудям, животу и остановился на бедре.
— Я иногда полнею, — большего бреда Зоя ляпнуть в данной ситуации не могла!
Сказала и готова была провалиться сквозь землю.
— И что? — промурлыкал над ухом Юлиан и прикусил мочку, отчего по телу Зои пробежался разряд тока. — Килограммы не важны для желанной женщины.
Что он творит?..
Что он говорит?..
Руки Зои вцепились в покрывало, колени чуть приподнялись, а пальчики на ногах сжались.
Желанная…
Чтобы скрыть смущение, Зоя повернулась набок и заглянула в серые глаза мужчины. И утонула. Сейчас, когда она дотрагивалась до него, захлестывали странные ощущения.
Да, она хотела его с огромной силой.
Стремилась к нему.
Жаждала отдаться.
Почувствовать его внутри себя.
Но было и нечто другое.
Огонь. Желание. Страсть. Нежность.
Точно… точно она чувствовала свое желание, переплетающееся с чьим-то другим.
Выяснять, что к чему — не та ситуация.
И Зоя отбросила смущающие мысли.
Протянула руку и дотронулась до гладкой рельефной груди мрасса.
— Тебя природа наделила таким потрясающим телом или ты часами пропадаешь в спортзале? — все-таки с ней происходит что-то не то. Одна нелепая фраза сменяла другую.
Мрасс гортанно рассмеялся и порывисто прижал ее к себе, так что нежные груди впечатались в его мощную, хорошо развитую грудную клетку.
— Пятьдесят на пятьдесят. Такой ответ тебя устроит? — Зоя кивнула и, чтобы скрыть пылающее от стыда лицо, уткнулась затылком ему в грудь, обзывая себя последней дурой. — Значит, ты находишь мое тело потрясающим? Если это так, то я предпочел бы, чтобы ты свою очаровательную макушку заменила губами.
Игривая интонация подействовала на Зою с ошеломляющей силой. Да что она в самом деле?! Смущается, нелепости говорит! Она хочет его, он — ее. Доказательство его желания упиралось ей в бедро — так к чему медлить?
Зоя сделала так, как он хотел.
Поцеловала его сосок и прикусила губами.
Лавина чувственности сорвалась с гор и устремилась вниз, сметая все на пути.
И это было прекрасно.
Не было больше робких прикосновений.
Не было больше робких поцелуев.
Не было больше ничего робкого.
Лишь страсть.
Между мужчиной и женщиной.
Они целовались, поочередно исследуя тела друг друга. Их губы и руки были везде. Зоя задыхалась от прикосновений Юлиана. Выгибалась под его требовательными и одновременно нежными ласками. Ее тело едва ли не вибрировало от напряжения. Каждая клеточка кричала: «Еще! Еще! Как же мало…» Зое казалось, что вся она превратилась в один оголенный нерв. Ее чувственность сошла с ума. С чем это было связано? С тем, что она истосковалась по мужчине, пробыв в криосне прорву времени?..
Или…
Зоя верила, что «или».
Она стремилась к Юлиану.
Господи…
Как же ей нравилось прикасаться к его гладкому телу! Чувствовать крепкие мышцы. Ловить отклик на свои прикосновения. Слышать его прерывистые стоны. Сдержанные, но все-таки срывающиеся с губ.
А когда она прикоснулась к его члену…
— Да, — выдохнул мужчина.
«Да», — вторила ее женская сущность.
Это было прекрасно.
Чувствовать в ладошках его подрагивающую силу. Сжимать и представлять, как он заполняет тебя всю. До основания. И Зоя не сдержалась. Потянулась губами к нему, но натолкнулась на руки Юлиана.
И его глаза. Из серых превратившиеся едва ли не в черные.
— Не сегодня. Иначе кончу в рот. А я хочу в тебя.
Опрокинул ее на кровать, подмяв под себя и завладев руками, которые вытянул над головой.
— Попалась? — с придыханием, с легкой улыбкой, от которой знакомые спазмы пронзили живот, спросил он.
— Попалась, — с такой же улыбкой ответила Зоя и развела ноги, давая возможность мужчине устроиться удобнее.
И он устроился.
Когда головка члена мягко, но настойчиво припала к ее источающим влагу складочкам, Зоя закрыла глаза и прикусила губу. Как же хорошо… Да… Да…
Она приподняла бедра и с тихим стоном впустила его в себя.
Стон Юлиана вторил ее.
Дальше было волшебство. Небольшое, но ими созданное.
Юлиан не смог и дальше двигаться медленно. За первым же толчком последовал второй — более мощный и глубокий. Внутри Зои все затрепетало, мышцы лона, так истосковавшиеся по любви, с радостью откликнулись на проникновение и стали ритмично сжиматься.
Толчок. Еще толчок. Еще…
Зоя, перестав сдерживать чувственность, рвущуюся наружу, приподняла бедра и также начала двигаться навстречу, раскрываясь полностью. Она вцепилась в плечи мужчины, прижимаясь к нему и целуя кожу, покрывшуюся испариной.
— Юлиан… Юлиан… — задыхалась она.
— Да, моя хорошая… Кричи, девочка, кричи…
И она закричала. Для него.
Оргазм был сильным и обрушился на нее стремительно, ввергая тело в пучину нестерпимого удовольствия. В голове взорвался миллион молекул. Было сладко. Очень сладко.
И оргазм Зоя чувствовала по — новому. Более остро. Более сильно.
За ней сразу же кончил Юлиан. Он сделал последний, самый мощный толчок, и замер, зависнув над ней, удерживая тяжесть тела на согнутых руках. Потом опустился рядом с девушкой и прижал ее к себе.
Говорить было не о чем. Оба это понимали. Случилось то, что должно было случиться.
Зоя, поудобнее устроившись в его объятиях, положила голову на его плечо.
Она сама себе напомнила сытую довольную кошку. А что хочется сытой довольной кошке? Правильно, спать.
Зоя закрыла глаза и сразу же погрузилась в сон.
Без сновидений.
Это был рай.
С таким ощущением Зоя проснулась на следующий день.
Как, оказывается, мало надо человеку для счастья!
Испытать оргазм и выспаться.
Более того, она проснулась от невероятно приятного ощущения.
В нее очень нежно входили.
— М — м-м… И что мы делаем? — полусонно спросила она, прислушиваясь к собственной реакции на утреннее проникновение.
Реакция оказалась более чем положительной.
— Будим тебя, — послышался шепот над ушком.
— Мне, определенно, нравится этот способ, — сказала Зоя и чуть развела бедра. И зажмурилась от первого толчка мужчины.
— Тогда буду будить тебя так каждый день.
— Возражений нет.
Это был рай…
Все изменилось. В одночасье. Что произошло — Зоя и сама не понимала до конца. Но разбираться, что к чему, не хотелось.
Она была счастлива.
Просто счастлива.
После утреннего пробуждения, когда новый оргазм не заставил себя долго ждать, Юлиан отнес ее в ванную комнату на руках. Зоя хотела возразить, потом передумала. Зачем? Всю жизнь мечтала, чтобы ее вот так, обнаженную, слегка утомленную ласками, отнесли в ванную и помыли. Чем, собственно, Юлиан и занялся.
Правда, тут выяснялось, что он решил включить эгоиста.
— Меня моешь ты, — проинформировал он Зою, опуская ее на пол душевой кабины.
— М — м-м?..
Она отказывалась признавать действительность.
— Именно! Ты правильно расслышала.
— Это произвол, — уточнила Зоя, протягивая руку за губкой.
— В каком именно месте?
Про место — это он зря сказал. Зоя хихикнула, представив одно определенное.
Она чувствовала себя необычайно легко. Хотелось шутить и улыбаться.
А еще возникло странное чувство, что и Юлиан находится в таком же состоянии. Мягкий взгляд его серебристых глаз. Чувственная улыбка, чуть кривящаяся в правую сторону. Кстати, она только сейчас заметила, что когда Юлиан полностью расслаблен, улыбается криво. Хотела подтрунить, потом передумала. Вдруг обидится? Мало ли какие тараканы могут быть у человека.
— Значит, говоришь, помыть тебя?
— Совершенно верно.
— А если я не захочу?
— Найдутся эффективные способы воздействия, — и рука мрасса властно скользнула к лону Зои.
Девушка ойкнула и свела ноги.
— Не надо, — краснея, попросила она.
И снова странное ощущение — смятение и легкое недоумение ворвались в ее сознание.
Что это такое?
— Почему? — лицо Юлиана стало серьезным.
Зоя наигранно громко вздохнула и демонстративно вылила на губку много геля.
— Почему — почему… Опухло у меня там все! Не приходил в голову подобный расклад?
Мужская рука замерла в области живота. Потом начала осторожно поглаживать.
— Честно? Не приходило.
— А стоило бы подумать! У меня ого — го какой перерыв был! А тут сразу сумасшедшая активность!
Варшавский рассмеялся.
— Так уж и сумасшедшая?
Зоя сделала вид, что задумалась.
— Хотя да, это я загнула.
— А ты у нас, оказывается, вредина.
— Еще какая!
— Тогда давай сюда мочалку, вредина. Сам помоюсь.
— Ну уж нет! Напросился, теперь терпи!
— Звучит угрожающе!
Зоя фыркнула, сдерживая смех.
— Вот — вот! Хоть кто-то мои слова воспринимает всерьез!
— А кто не воспринимает? — мрасс повернулся к ней спиной, подставляя спину под маленькие ладоши.
Зоя на краткий миг прикрыла глаза. Какой же он сексуальный… Эти плечи… Эта грудная клетка… Спина… В нем все вызывало восхищение. Захотелось хихикнуть. И она еще сопротивлялась? Ей достался такой экземпляр, а она кочевряжится!
Прочь, прочь все сомнения!
— Да есть один назойливый робот, которому я все грожусь отключить блок питания. На что он ехидно отвечает, что нет у него «выключалки», мол, бестелесный.
Мрасс улыбнулся, но улыбка тотчас сошла с губ — девушка начала намыливать спину, и тело отозвалось помимо воли — он снова хотел ее. Невероятно. Пришлось сосчитать до десяти, чтобы не развернуться и снова не заключить Зою в объятия. Она непредсказуемая девушка. То ершится, точно котенок, то мило улыбается и шутит.
А как она стонала под ним… Как отвечала на его ласки. Он видел и чувствовал ее возбуждение, и это заводило еще сильнее.
Если бы знал, что так будет, изначально изменил бы свое отношение к девушке.
Права была мать — с ширас надо быть осторожнее.
Тем более сего…
— Дан — да, он такой. Иногда наглеет сверх меры.
— Зато прикольный. И проинформирован хорошо.
— Оснащение у него должное.
Зоя фыркнула.
— Я не воспринимаю его, как робота. Мне он симпатичен.
— Мне начинать ревновать?
— Можно!
Мрасс наигранно сердито зарычал и повернулся к ней лицом, после чего отобрал губку и принялся ее мыть.
— Лучше помолчи, женщина.
— О! И с чего такие указания?
Зоя закрыла глаза, полностью отдавшись рукам мужчины.
— С того.
— Исчерпывающее объяснение.
— Зоя!
— Да молчу уже. Молчу.
Вера встретила ее понимающей улыбкой. Медленно осмотрела с головы до ног и удовлетворительно кивнула.
— Ты выглядишь сегодня значительно лучше, чем накануне, — вынесла она вердикт.
— То есть вчера я выглядела плохо?
— Вчера ты выглядела обычно. Сегодня передо мной счастливая молодая девушка. Так и должно быть.
Вера жестом пригласила ее к столу.
— А где Юлиан?
— Работает. Ему позвонили, и он попросил оставить его одного.
— Как же на него похоже! — вздохнула Вера. — И на отдыхе не может забыть о работе. Надеюсь, когда у вас появятся детки, он меньше будет уделять времени работе.
Детки.
Обычное слово пронзило Зою насквозь.
Сразу вспомнились слова Веры, что ширас от мрасса беременеют практически сразу. Предрасположенность у них такая. Зоя невольно положила руку на живот. А что если внутри уже зарождается новая жизнь? Готова ли она к подобным переменам?
Внутренний голос подсказал — готова.
Теперь она не боялась родить ребенка мрассу Варшавскому. Познакомившись с его мамой, поняла, что и здесь, в этом, на первый взгляд, чужом мире, можно быть счастливой. Ночь с Юлианом тоже расставила многие акценты.
Как же ей было хорошо с ним! От воспоминаний сладкая истома растекалась по телу, заставляя страстно желать продолжения.
— Снова болтаете обо мне?
Юлиан подошел незаметно и улыбнулся матери.
— Сын, я, конечно, тебя люблю, но неужели ты думаешь, нам не о чем больше поболтать, кроме как о тебе? — Вера заговорщически подмигнула Зое.
Та кивнула в ответ.
— Вот именно.
— Ну — ну, тогда моя душа спокойна. Что у нас на завтрак?
— Все, как ты любишь. Какие планы на день?
— Кстати, о планах, — Юлиан повернулся к Зое, которую усадил рядом с собой. — Как насчет того, чтобы слетать на карские бега?
— Какие бега? Я не совсем поняла.
— Карские. Объясню детальнее. Кары — это те же лошади, но немного измененные генетически.
Брови Зои приподнялись.
— Надо полагать, когда ты говоришь «немного», следует понимать, что они вообще не похожи на лошадей в моем представлении.
— Зоя, соглашайся, — вмешалась в разговор Вера. — Карские бега на самом деле очень захватывающее зрелище.
Зоя посмотрела на женщину, потом на мужчину, в чьих глазах готова была утонуть. Сердце застучало с удвоенной силой от предвкушения чего-то… чего-то необычайного. Когда мужчина, от одного взгляда которого захватывает дух, приглашает тебя на прогулку, глупо отказываться.
И она кивнула.
— Надеюсь, соглашаюсь не зря?

Глава 16

— Свершилось!
— Затейник, лучше помолчи. Хотя нет, помоги советом.
— Сначала подробности!
— Ты что сплетник?
— Я любопытен.
— Ты робот.
— Я разумный робот. Следовательно, мне любопытно.
Зоя подошла к бельевому шкафу и в задумчивости замерла перед ним.
— Ширас Зоя…
— Я одного не пойму… У меня что на лице написано, что между мной и Варшавским был секс? — фыркнула она, не испытывая раздражения.
— Уровень гормонов изменился. А я наделен безупречным обонянием.
— М — да… До чего дошел прогресс: обоняние есть, а носа нет! Дан, мне сейчас не до обсуждения моих с мрассом отношений. Есть дело поважнее. Так ты поможешь?
Тишина.
— Дан, черт побери! Я тебя назад отправлю!
— Без угроз никак не общается? — робот включил ехидство.
Зоя подбоченилась и посмотрела в потолок.
— Слушай, и с чего я решила, что ты мне нужен? В последнее время только и делаешь, что вредничаешь!
— Я?
— Ты — ты!
Снова тишина.
После которой раздалось сомневающееся:
— Сильно вредничаю?
— О! Затейник, отстань! У меня нет времени вести с тобой беседы! Я, наивная, полагала, что мне помогут, а тут…
— В чем требуется помощь? — тотчас среагировали.
— Вот это другой разговор! — Зоя довольно улыбнулась, но улыбка померкла, когда она снова посмотрела на аккуратно развешанные вещи. Надо было все-таки основательнее подойти к выбору, а не сваливать все на девушку из агентства. — Юлиан пригласил меня на карские бега. И я не знаю, в чем пойти.
— И эта вся проблема?!
— Ну да.
— Ширас Зоя, я думал, ты умнее.
— Роботам не положено думать.
— Обижусь.
— А я вот уже!
— Ладно, заключаем перемирие. На карских бегах нет фейсконтроля, как говорили в ваше время. Одеваются кто во что горазд.
— Даже так?
— Да.
— А я-то подумала… У нас на подобные мероприятия было принято одеваться с пафосом. И непременным атрибутом была шляпка.
— Шляпка тебе может и здесь пригодиться. Жарко. А будет еще жарче. Кары обитают чуть выше, чем мы.
Зоя наигранно громко застонала и подняла указательный палец.
— Вот — вот! Не можете вы тут жить без подвоха! Я так понимаю, мы полетим на другую планету?
— Почти. На другую звезду. Но она расположена недалеко. Доберетесь быстро.
Слово «быстро» говорить не стоило. Зоя обреченно вздохнула. Не любит она скорость, что поделаешь?
— Говоришь, фейсконтроля нет?
— Нет.
Она выудила из шкафа легкое салатовое платье и белую шляпку с зеленой ленточкой.
— Это подойдет?
— Простовато, но ты будешь смотреться изумительно.
— Хм. Умеешь озадачить, затейник! Еще какие-то рекомендации будут, о которых мне следует знать?
— Держись все время рядом с мрассом.
— Это почему? Проинформируй.
— Могут похитить.
— Что — о-о — о? — у Зои округлились глаза, и она остановилась посреди комнаты.
— Шутка, ширас Зоя, шутка, — затейник довольно хихикнул.
— Шутник, черт тебя побери!
С этими словами Зоя направилась в ванную. Посмотрев на свою бледную кожу, лишь немного тронутую загаром, решила воспользоваться третьей кнопкой в душевой кабине. Разобравшись с режимом, подставила тело под ультрафиолет. Вспомнив утреннее приключение в душе, хихикнула.
Возникло чувство, что в ней прорвало заслонку. Что так долго сдерживаемые эмоции вырвались на свободу. Что та боль, которую носила в себе перед тем, как ее усыпили в криокапсуле, растворилась в пустоте.
Криосон.
Зоя не позволяла себе думать о нем.
Не могла.
Не могла также анализировать, что произошло в прошлом.
Кто подписывал бумаги.
Что стало с Юрием.
Прошлое должно остаться в прошлом.
Особенно теперь.
Теперь, когда у нее появилась призрачная надежда на счастье. На нормальные отношения с мужчиной. На семью.
Прошлое должно раз и навсегда исчезнуть из ее жизни.
Лишь Варшавский и она. И их дети.
Ой, блин! Зоя выскочила из душевой как ошпаренная. Если она беременна, ей нельзя пользоваться автозагаром! Это может повредить ребенку!
И неважно, что он, возможно, был зачат лишь накануне.
Быстро сполоснувшись, высушила волосы, наложила легкий макияж и вышла из спальни. Они с Юлианом не договаривались о встрече, поэтому Зоя направилась в сторону его спальни.
Дверь оказалась приоткрыта, и девушка услышала, как он отдает распоряжение:
— Мне нужна полная информация о ней. Да. Все, что удастся собрать. Особенно все, что касается родителей. Жду.
Зоя в растерянности остановилась. Сердце екнуло.
Он же сейчас не о ней говорил?
Не может же человек, которому она только — только начала доверять, испортить все на корню?
Или может?
Неприятный холодок коснулся спины. Настроение померкло. Да что она, в самом деле?.. У нее начинается паранойя. Мрасс — влиятельный человек. Об этом и Вера говорила. Зое надо привыкнуть, что его жизнь вертится не только вокруг нее
Она тряхнула головой, прогоняя наваждение, и расправила плечи, после чего постучала.
— Войдите.
— Это я. Готова к загадочной поездке на соседнюю звезду.
И все равно… Тень недоверия снова на мгновение накрыла Зою, когда она увидела, как меняется лицо Варшавского. Он стоял, задумчиво глядя в окно, профилем к двери. Едва она вошла, заставил себя улыбнуться. Его что-то тревожило. И показалось — показалось? — что это связано с ней.
— Хорошо, что готова. Тогда вылетаем, — он двинулся навстречу.
Зоя перестала улыбаться и открыто спросила:
— Юлиан, что тебя тревожит? Мне как-то неспокойно. Вышла из комнаты в хорошем настроении, дошла до тебя, и охватило непонятное беспокойство.
Мрасс прищурился. Остановился напротив нее. Взял за плечи.
— Посмотри на меня, — велел он.
Зоя послушалась. Подняла голову и снова обругала себя. Его глаза… Да они для нее хуже любого омута!
— Смотрю, — немного охрипшим голосом произнесла она, чувствуя, как сердце пропускает удар.
— Ты начинаешь чувствовать меня, Зоя, — загадочно проговорил он, дотрагиваясь большим пальцем до ее подбородка.
В горле разом пересохло.
— Я очень хорошо тебя чувствовала ночью и утром, — слова сорвались самопроизвольно.
Как результат — губы Юлиана скривила усмешка.
— Я рад, что ты помнишь, как чувствовала. Но сейчас имею в виду эмоциональный фон.
Зоя нахмурилась.
— Все равно не понимаю.
— Мы с тобой теперь связаны. Мрассы и их женщины способны ощущать эмоции друг друга. У мрассов это происходит практически сразу же, как только он приводит в дом ширас. У тебя — после интимной связи. Все очень просто.
— Ни фига себе, просто!
— Привыкнешь!
— То есть, если я злюсь, ты это чувствуешь?
Мрасс кивнул.
— Да. Все эмоции. Все.
— И это… — немного ошарашенно спросила Зоя, — и это навсегда?
— У кого как. Иногда связь прерывается после рождения ребенка.
— Догадываюсь почему. Мрасс отбирает ребенка, а ширас выпроваживает вон.
— Почти. Мрасс до конца заботится о своей ширас.
Зоя положила руки на грудь Юлиана. Не удержалась от маленькой шалости и одну руку сдвинула к мужской груди, где найдя сосок, как бы невзначай принялась им играть.
— Заботится? У меня сложилось иное мнение.
— Не спеши с выводами.
Юлиан поймал руку, которой она его ласкала, и поднес к губам.
— Не шали.
От его бархатистого голоса по телу Зои прокатилась дрожь возбуждения. Более того, она снова почувствовала, что возбуждение немного… другое. Более острое. Более жгучее.
— Юлиан… Сейчас… э — э-э, — слов не нашлось.
Мрасс понимающе улыбнулся.
— А представь, каково было мне постоянно знать, что ты испытываешь ко мне негативные чувства? Плюс тебя не отпускает прошлое? На меня это тоже навалилось разом. И поверь, я тоже оказался не готов.
Зоя в задумчивости покачала головой, после чего уткнулась ему в грудь.
— Не хочу об этом говорить.
— Как хочешь. Ты готова? Можем вылетать?
Зоя отстранилась и сделала шаг назад.
— Дан сказал, что я выгляжу простовато.
Юлиан рассмеялся и скрестил руки на груди.
— Может, отправить дана домой?
— Нет, пусть останется. Он забавный.
— Зоя, ты выглядишь превосходно.
— Юлиан, — окликнула она, когда они спускались по лестнице.
Мужчина остановился и серьезно посмотрел на нее.
— Я знаю, что тебе не нравится большая скорость. Но мы полетим на другом… транспортном средстве. Скорости ты не почувствуешь. Обещаю.
И Зоя ему поверила.
Уж лучше бы «летомобиль»!
— Это что?!
— Другое транспортное средство, — в глазах Варшавского блестели дьявольские искорки.
— Я вижу.
— И?..
— Я в него не полезу.
— Зоя.
— Не полезу. Это же… это же…
У нее не было слов. Одни мысли, и те нецензурные.
— Это мини — лайнер. Арсо называется.
— Арсо, — повторила Зоя, рассматривая нового летающего «зверя». — Очень приятно. Я Зоя. Нам не по пути.
Юлиан с трудом сдерживал смех. Подошел и, обняв со спины, положил голову на ее плечо.
— Скажи, ты в прошлом автомобиль водила?
— Сорок километров в час, — соврала она без зазрения совести.
— Зоя, врать старшим нехорошо.
— Ладно — ладно! Ты меня раскусил! Я ездила тридцать километров в час.
— Зоя!
— Что Зоя? Максимум семьдесят. И я не шучу. А тут… Не сяду. Не полезу.
— Тогда я тебя понесу.
Не обращая внимания на верещание, Юлиан подхватил ее под колени и поднял на руки. Зоя тотчас вцепилась в его тенниску.
— Еще привыкну! И придется носить меня постоянно.
— Я не против.
И на душе легко — легко стало.
Арсо представлял собой десятиметровый лайнер, предназначенный для перелетов на небольшие расстояния в пределах Вселенной. Зоя сравнила его с частным вертолетом. Отличие заключалось в том, что арсо мог переходить на сверхзвуковую скорость, и в нем были все необходимые удобства. Даже кровать. Овальная.
— А кровать для чего? — Зоя нахмурилась, чувствуя себя испорченной девчонкой.
— Для отдыха, — Варшавский снова глумился.
Зоя иронично приподняла брови.
— Для отдыха? Интересно — интересно.
— На обратном пути покажу, как надо отдыхать в арсо.
— А кто «зверем» управлять будет?
— Бортовой компьютер.
— А, ну да, конечно, как же я сразу не сообразила!
Зоя опустилась на кровать и погладила шелковое покрывало.
— Юлиан, — снова позвала она.
— Да? — он настраивал схему полета и задавал маршрут.
— А какие у нас с тобой теперь будут отношения? — вырвались слова.
Черт! Черт! Черт! И кто ее за язык тянул?!
Зоя готова была провалиться сквозь землю. Совсем разум потеряла! Один раз, пусть даже два, переспала с мрассом и уже интересуется, какие у них будут отношения! Конечно же, он сейчас скажет, что они поженятся, будет жить долго и счастливо и умрут в один день! Идиотка несчастная!
— Зоя, — мягко обратился к ней мрасс, наблюдая в зеркало. — Ты о чем сейчас думаешь?
— Ни о чем, — пробубнила девушка.
— Опять врешь… Ладно, о твоей удивительном нежелании говорить мне правду поговорим как-нибудь в другой раз. Сейчас спишем на природную стеснительность. И на то, что ты мне не доверяешь. Не доверяешь по причине моего к тебе холодного отношения в начале знакомства. Это и понятно. Далее. Ты спрашивала о наших отношениях. Я отвечу. Даже хорошо, что ты спросила… Расставим все точки над «и». В юридическом смысле ты остаешься моей ширас. Пока тут изменить ничего нельзя. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы я вернул тебя в центр, — Зоя невольно вздрогнула. — По твоей реакции вижу, что не хочешь. Я тоже не хочу. Если ты заметила, то я стараюсь относиться к тебе, как к обычной девушке. Девушке, которая мне симпатична, и которую я хочу. Хочу очень сильно. Еще надеюсь, что ты уже от меня беременна. Это тоже немаловажный аспект в наших отношениях. Зоя, и вот еще что… Момент, касающийся других партнеров. Я не люблю делить девушек с другими мужчинами.
Зоя прикусила нижнюю губу. Ничего себе — расставил акценты. Столько всего наговорил!
— Из мужчин я общаюсь только с тобой, — не глядя в его сторону, заметила она.
— Я ревнивый. Сам не изменяю и от других не потерплю.
— Но ширас вроде бы и не могут с другими…
— Зоя, — прервал он. — На этот момент я прошу обратить особое внимание. Я не потерплю измены!
Зоя вспыхнула.
— Да я и не собираюсь тебе изменять! — в этот раз вовремя прикусила язык, с которого едва не сорвалась фраза, что она-то как раз ожидала от него хождения налево. Он выше по социальному статусу и имеет право не считаться с ее мнением. Сердце неприятно защемило. Трудно привыкнуть, что их отношения трудно назвать равноправными. По крайней мере, пока.
— Надеюсь, мы поняли друг друга, — снова в голосе мрасса проскользнули властные нотки.
— Я тоже надеюсь.
Зоя решила прервать разговор. Ей не нравился тон, на который перешел мрасс. Поэтому она замолчала и легла на кровать, положив руки за голову.
— Ты так соблазнительно лежишь. Мне присоединиться?
Зоя перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.
На душе всего лишь от двух предложений снова стало легко.

Глава 17

— Давай! Давай! Давай же! Ну, пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!
Зоя вскочила с сиденья и сжала руки в кулачки.
Рядом послышался смех Варшавского.
— Зоя, это всего лишь гонки!
— Ага! Это первые в моей жизни карские гонки! Ну, пожалуйста, победи, победи! О, нет! — Зоя в разочаровании плюхнулась назад в кресло в вип — зоне и откинулась на спинку. — Так нечестно! Я проиграла.
— Ничего страшного. Выиграешь в следующий раз.
— Конечно, выиграю! Я дана подключу — пусть соберет инфу обо всех карах. И тогда я точно уйду с приличным кушем. Кстати, сколько я тебе должна?
— Дана даже не напрягай. Кары каждый раз выкидывают новые фортели, этим они и интересны. Нельзя просчитать, кто придет первым. У меня вообще есть подозрения, что они договариваются между собой.
— Договариваются? Хочешь сказать, что они разумные существа и могут общаться между собой?
— Это всего лишь предположение. Видел пару раз, как они играют в «гляделки», а потом кивают, точно в знак согласия.
Зоя приподняла брови и посмотрела в сторону финишной прямой, на которой в одиночестве горделиво расхаживал пришедший первым кар. Остальные останавливались, не пересекая финишной черты. Интересно, это они таким образом признают победителя?
— И правда, необычное у них поведение!
— Тоже заметила?
— Странно, почему больше никто не финиширует? У обычных лошадей все достигают финиша, а эти останавливаются перед чертой.
Приходилось разговаривать, склонив головы друг к другу. Гонки закончились, и толпа взревела, зашумела. Кто-то радовался, кто-то горевал. Равнодушными остались единицы.
Кары произвели на Зою сильное впечатление. Больше привычных лошадей в два раза, трехногие — одна впереди и две сзади. Морды приплюснутые, а уши напоминали ослиные. А еще у них были недоразвитые перепончатые крылья. Полноценно кары летать не могли, но преодолевать расстояние в полете один — два метра были в состоянии, чем и пользовались на гонках. Еще одной особенностью крыльев оказалось то, что они отличались по цвету от остального окраса животного. К примеру, у черного кара крылья могли быть серыми.
На гонках эти животные выступали без жокеев. Хозяева беседовали с ними перед стартом, а потом раздавался удар гонга, и кары оставались одни. Юлиан успел рассказать, что, случалось, животные так и оставались на старте, демонстративно разворачивались и уходили в загоны.
— И хозяева их не наказывали?
— У нас строго с жестоким обращением с животными. Могут лишить свободы, причем надолго.
Сейчас, наблюдая за карами после соревнований, Зоя также пришла к выводу, что они отнюдь не просты.
— Понравился забег?
— Было интересно.
Они поднялись и направились к выходу.
— Хочешь остаться?
— Для чего?
Варшавский безразлично пожал плечами.
— Пообщаешься.
— С кем? — Зоя заозиралась по сторонам.
В основном на скачках присутствовали мужчины со спутницами: женами или любовницами, — сходу и не поймешь. Зоя испытывала легкий дискомфорт, находясь в непривычном для нее обществе. Она не знала, о чем говорить, не была в курсе происходящего в мире.
— То есть, оставаться не хочешь? — рука Варшавского собственнически захватила ее тонкую ладонь в свою.
Это намек?
— Нет, не хочу.
— Тогда идем к арсо?
— Угу.
Кровать звала и манила. Но Зоя твердо решила дождаться прилета на виллу. Ей показалось, или мрасс тоже пребывал в нетерпении?
Они спешили.
Оба.
И не стеснялись этого.
Переступив порог спальни, Варшавский остановился.
— У тебя… там как?
Зоя не сразу поняла, о чем он. А когда поняла, уткнулась лицом в его грудь.
— Там все хорошо.
— Не болит?
— Нет, — пробормотала и выдохнула: — А ты проверь.
И он проверил.
Нетерпеливо приподнял платье, погладил бедро, отчего Зою бросило в жар, и скользнул за края трусиков.
— У тебя там очень — очень хорошо, — хрипло, с надрывом, проговорил он, скользя по влажным складочкам.
— А у тебя? — Зоя бесстыдно прижалась к нему, стремясь оказаться как можно ближе, впитать в себя его силу, ощущать каждой клеточкой.
— А ты проверь, — вторил он ей.
И она проверила.
Пробралась к его штанам, неуклюже задрав тенниску, и наткнулась на ремень.
— Там кнопка.
О! Ремни модернизировали!
Чпок! И ремень расстегнулся. Победная улыбка отразилась на лице Зои, а осмелевшая ладонь нырнула под пояс брюк, где встретилась с эрегированным членом, ждущим ее.
— О, у тебя тут тоже все очень хорошо!
Кривоватая улыбка послужила ответом.
— Так надо сделать, чтобы эти «хорошо» встретились! Как считаешь? — его палец раскрыл складочки и нырнул внутрь.
Зоя прикрыла глаза, не в состоянии справиться с обрушившимся на нее желанием.
Вернее, чуточку не так.
Обрушившимися на нее желаниями.
Она чувствовала и его возбуждение.
— Полностью с тобой согласна.
— Варшавский, со мной что-то происходит.
— Что именно?
— Я… Черт возьми, я…
— Не ругайся, — снова приказной тон.
Зоя поморщилась. Ладно, сейчас спорить не станет. Не время и не место.
— Не знаю, как это определить, но я точно знаю, кто есть кто. Вон тот мужчина в черном смокинге с забавной фиолетовой прядью — мрасс. Правильно?
— Да. Ивардж Кионски. Входит в концерн. Мне с ним часто приходится работать.
— И? — Зоя с любопытством посмотрела на Кионски.
— Как партнер, он надежен.
— А как человек?
— И как с человеком с ним тоже можно иметь дело.
— А рядом с ним ширас? Я правильно понимаю?
— Да.
— Она с ним давно?
— Зоя, точных подробностей не знаю. Если приблизительно, то ее пробудили после тебя.
— Подготовили?
— Наверное. Зоя, мы не общаемся на подобные темы.
Девушка демонстративно шумно вздохнула.
— Это только тебе я такая бракованная досталась. Смирись, мрасс Варшавский.
Мрасс Варшавский как-то странно напрягся после ее слов. Нехорошее, чужое беспокойство, смешанное с непонятным сомнением, ворвалось в сознание Зои. Что-то не так? Ей не следовало касаться вопроса о чужих ширас?
— Дальше будет еще проще, — Юлиан, видимо, решил не развивать тему ее бракованности. — Тебе будет достаточно одного взгляда, чтобы определить, кто есть кто.
— Все равно мне немного трудно привыкнуть, что у вас существует расслоение общества.
— Не у вас. А у нас, — поправил Юлиан. — Привыкай. Тебе надо больше общаться.
— Для этого ты меня сюда и привел?
— Можно и так сказать.
Когда Юлиан сообщил, что они отправляются на коктейльное мероприятие, Зоя отреагировала неоднозначно. С одной стороны, ей было приятно, что Варшавский выбрал ее в качестве спутницы. С другой — смутило, что все будут знать, что она его ширас. Иногда начинало казаться, что у нее некое клеймо на лбу, и все знают, что она — бесправное существо. Несколько раз за прошедшую неделю Зою так и подмывало начать разговор с мрассом о статусе и правах, но интуиция останавливала, подсказывая, — рано.
Да, у них с Юлианом складывались неплохие отношения. Про ночи она вообще молчала. Такой страсти, такой лавины возбуждения она не ожидала. Как от него, так и от себя. Зоя даже подшучивала над собой, что наверстывает столетия воздержания. Стоило мрассу прикоснуться к ней, как она вспыхивала, точно спичка. И хотела его. Постоянно. Это было сродни наваждению, от которого не хотелось отказываться.
Зоя прислушивалась к своим ощущениям, и с долей опаски понимала, что мрасс медленно, но верно привязывает ее к себе. Почему она думала об этом с опаской? Не хотела, чтобы он догадался через эмоции о тех чувствах, которые начинала к нему испытывать. Что это было? Зачатки любви?
Зоя ловила себя на том, что постоянно смотрит на Юлиана. Подмечает, как он хмурится. Как морщинки — сеточки убегают от уголков глаз, когда мрасс улыбается. Как замирает сердце, когда его серые глаза останавливаются на ней и темнеют от зарождающегося желания.
Лишь иногда смущало его высокомерие и привычка командовать. Она заметила, что с ним невозможно спорить. Варшавский ожидал, что все будет так, как хочет он. Право, данное при рождении. Пока Зоя молчала, лишь порой выказывая недовольство. Но чувствовала, что в скором времени об этом надо будет поговорить. Мрасс дал понять, что у них отношения. Значит, нужно говорить и устранять то, что не устраивает одного из партнеров.
Отчего-то вспомнился Юра.
Вот ведь напасть!
Зоя моргнула несколько раз, отгоняя непрошенное воспоминание. О нем она точно думать не будет! Слава богу, кошмары перестали мучить по ночам. С остальным как-нибудь разберется.
— Нам здесь долго надо пробыть? — меняя тему и присматриваясь к собравшимся, поинтересовалась Зоя, нарушая затянувшееся молчание.
— Как только тебе надоест — уйдем.
— Звучит обнадеживающе.
Юлиан притянул ее к себе и прошептал на ушко:
— Надеюсь, тебе быстро надоест.
Намек она поняла. И знакомая волна зарождающейся истомы между ног поплыла по телу.
— Можешь не сомневаться.
Одним им побыть удалось недолго. К Юлиану подходили знакомые, и скоро они оказались в центре внимания. Зоя ловила на себе изучающие взгляды. Кто-то смотрел с пренебрежением, кто-то с превосходством, кто-то заинтересованно. Зоя старалась не реагировать. Она тоже изучала собравшихся, так почему бы и самой не стать объектом изучения?
В какой-то момент Юлиана увели для конфиденциального разговора, и Зоя осталась одна. Она даже обрадовалась этому. Устала от шума. Решила найти дамскую комнату и ополоснуть лицо.
Варгас — чудное место, но жара утомляла.
Спросив у снующего с прохладительными напитками официанта, где находится дамская комната, и, получив ответ, Зоя направилась в указанную сторону.
Оказавшись в прохладной комнате, вздохнула с облегчением. Собираясь, Юлиан сообщил, что завтра они возвращаются на Землю. Работа. Это и к лучшему.
Включила кран и с удовольствием подставила ладонь под живительную струю. Набрала воды и хотела ополоснуть лицо.
Вздрогнула, увидев в зеркале отражение еще одного женского лица.
Она не слышала, как в комнату кто-то вошел. И не слышала, чтобы кто-то выходил из кабинки.
— Вы меня напугали, — выдохнула Зоя, выпрямляясь и оборачиваясь.
Перед ней стояла высокая, очень красивая девушка со смуглой кожей, черными как смоль волосами, и стройным, обтянутым кроваво — красным платьем телом.
Настоящая хищница. Пантера.
— Ширас, — алые губы растянулись в улыбке, обнажая белоснежные зубы. Неприятный холодок коснулся спины Зои. Мгновенно возникло ощущение, что эта девушка ее ненавидит. Почему? За что? Они нигде не пересекались, иначе бы Зоя ее запомнила.
— Мы знакомы? — Зоя постаралась говорить нейтрально.
— С ширас знакомств не вожу, — ответила она ядовито. — Но лично с тобой поговорить хочу.
— О чем?
— А вот сейчас и узнаешь.
Глаза Яны блеснули торжеством.
Было холодно. Очень.
Зоя шла по песчаному пляжу, обхватив плечи руками.
Надо успокоиться. Собраться. Выход есть. Выход всегда есть.
Правда же?
Давно ей не было так плохо и холодно. С того дня, как в дверь их квартиры постучался высокий мужчина, одетый в военную форму.
Дверь открыла Зоя.
— Здравствуйте, — она всегда смущалась при военных. Почему? Хрен знает. Стремалась, и все тут.
— Добрый вечер, — сказал, точно отрапортовал. — Я могу войти?
— Зачем? — Зоя собиралась спать и уже переоделась в шелковую пижаму. Ей было не по себе, что приходится разговаривать с красивым представительным мужчиной в таком виде. И косметику уже смыла. И на голове черт ногу сломит. Бли — и-ин!
— Вы Зоя Кипурова? — военный нахмурился.
Пришлось кивнуть.
— Да.
— Надо поговорить.
— О чем?
Зоя и сама не понимала, почему не желает впускать мужчину в дом. Может, из-за того, что он молод и красив, а ей всего восемнадцать, и на мужчин она стала реагировать очень остро, оценивающе? Или может, из-за того, что родителей не было дома, а они обещали вернуться к вечеру, а время уже — одиннадцать ночи. И телефоны у них подозрительно молчали.
И да, военные не ходят ночью по квартирам просто так.
Все это настораживало и заставляло Зою вести себя неадекватно.
— О ваших родителях.
Ну вот, он и сказал то, о чем Зоя слушать не хотела.
В груди защемило. Девушка поморщилась.
— Вы их знаете?
Мужчина тяжело вздохнул.
— Знал. Имел честь.
Знал.
Знал…
У Зои перед глазами поплыли черные точки, и она отчаянно затрясла головой.
— Почему… Почему вы так говорите, точно они…
Она недоговорила.
Мужчина продолжил:
— Их машина взорвалась. Они погибли на месте. Мне очень жаль. Примите мои искренние соболезнования.
Зоя сделала шаг назад и закричала.
На крик прибежала Ольга. Увидев истошно кричащую сестру и мужчину, застывшего на пороге, она набросилась на него.
— Что происходит? Какого черта… Зоя, чего ты орешь как резаная?
Это потом они обе будут плакать.
Это потом придет оглушающая боль, с которой будет очень сложно справиться.
Это потом люди в военной форме станут частыми гостями в их квартире.
Зоя плохо помнила, что происходило дальше. Кажется, набросилась на мужчину с кулаками, требуя, чтобы он сказал, что соврал, что родители не погибли. Мужчина терпел все с каменным лицом. Даже не вздрогнул, когда она ударила его по лицу.
Зоя навсегда запомнила, как звали «вестника смерти». Игорь.
Потом он приходил еще не раз. И она сама его искала.
Игорь организовал похороны, взяв расходы на себя. Да и что она могла сделать? Пичужка, на которую обрушилось горе.
Плюс несовершеннолетняя сестра. Близких родственников не было, и после похорон остро встал вопрос: что делать с Ольгой. Зоя знала одно — ни в какой детский дом сестра не отправится.
К ее удивлению, никто и не пытался забрать Ольгу. Не было визитов из социальных служб. Именно это впервые насторожило Зою. У нее возникли сомнения. Вопросы. Их она решила задать Игорю.
Тот оставил визитку, и она позвонила ему. От встречи он не отказался.
Она произошла через два месяца после похорон, в небольшом уютном кафе, располагающемся в центре города.
Зоя села напротив мужчины, который в этот раз пришел на встречу в штатском.
— Что было не так с моими родителями? — не стала она ходить вокруг да около.
Так же прямолинейно ответил и Игорь:
— Они работали на правительство.
Зоя несколько раз в растерянности моргнула.
— То есть? Не поняла…
— Твой отец не работал в брокерской фирме, а мать не была секретарем. Они оба работали в исследовательском центре. Занимались генной инженерией. Были военными, так же, как и я.
— Военными? — не доверяя своему слуху, переспросила Зоя, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Шутите?
Вопрос был риторическим.
— И чем?.. Чем они занимались?
— Скажу простыми словами, без специальных терминов. Пытались адаптировать наши гены под изменения окружающей среды. Ни для кого не секрет, что солнце проявляет чрезмерную активность и…
Зоя недослушала.
— Их машина взорвалась не из-за неполадок? Их убили?
Лицо мужчины превратилось в непроницаемую маску.
— Ответьте мне! Я имею право знать!
— Да.
Больше Зою ничего не интересовало. Она поднялась и, пошатываясь, пошла по улице, где навстречу ей шли смеющиеся и довольные жизнью люди…
— Ты все сказала?
Зоя смотрела на «пантеру» и желала одного — вцепиться ей в лицо.
Сдержалась.
Девица довольно усмехнулась, подошла к соседнему зеркалу, открыла клатч и достала алую помаду.
— Все, ширас.
Зоя покачала головой и с горечью спросила:
— Зачем тебе надо было со мной встречаться?
— А чтобы жизнь сахаром не казалась. Или ты думала, что проснувшись и заняв место в постели Варшавского, будешь счастлива? Попробуй, если сможешь!
Догадка молнией пронеслась в голове Зои.
— Это тебя, надо полагать, он тогда выгнал из постели?
Яна выпрямилась и зашипела, как разъяренная кошка.
— Ты, тварь, думай, что и кому говоришь!
— Думаю, — Зоя, больше не желая с ней общаться, отвернулась. Уже собиралась выйти из дамской комнаты, когда цепкая рука удержала.
Взгляд, полный ненависти, прошелся по ее лицу.
— Будь моя воля, перекрыла бы кислород таким, как ты, еще в криокапсулах! Какого черта вы нам нужны?!
Зоя смолчала. Говорить что-то женщине, которая ненавидит тебя лишь за то, что ты есть, не имеет смысла. Посмотрела в лицо «пантере» и дернула руку.
— Пусти.
Яна выругалась, но пальцы разжала.
— Вали отсюда, ширас!
Последнее слово прозвучало, как грязное ругательство.
И Зоя на самом деле чувствовала себя оплеванной.
А еще стало холодно.
Очень холодно.

Глава 18

— Мы можем уйти?
Зоя нашла мрасса на веранде, где он беседовал с тем самым Иварджем Кионски. Она подошла со спины и попросила уделить ей минутку.
Они отошли в сторону.
— Что случилось? Ты бледная. И… — Варшавский прищурился. — Черт побери, Зоя! С кем ты говорила?
Она покачала головой.
— Дома. Мы можем уехать прямо сейчас? — повторила просьбу Зоя.
Мрасс пытливо всматривался в ее лицо, чувствуя, что с девушкой происходит что-то нехорошее. Взгляд потух, в глаза не смотрит, пытается ни о чем не думать, не желая выдавать эмоций.
— Можем, — резче, чем требовал момент, ответил Юлиан, раздосадованный внезапными изменениями, произошедшими с Зоей. — Уже идем.
Он подошел к Иварджу и извинился.
— Встретимся на заседании.
— Да, конечно.
Покидали вечер молча. Зоя не смотрела на мрасса и старалась справиться с холодом, парализующим изнутри. Как же она ненавидела, когда тело выкидывало вот такие фортели! И согреться невозможно!
И прижаться не к кому.
Не к кому…
В гланже они молчали.
Так же молча прибыли на виллу Юлиана и прошли в его кабинет.
Юлиан подошел к столу, присел на краешек и скрестил руки на груди.
— Говори.
Коротко и ясно.
Снова приказ.
Зоя сжала руки в маленькие кулаки.
Как же она устала…
Как устала!
От предательства. От лжи.
От того, что ею играют, словно куклой.
Да она и была вещью!
Ширас.
Только немного подзабыла об этом.
Но ей напомнили.
Стоит, пожалуй, поблагодарить за это.
— Скажи, — начала она, но неожиданно поняла, что слова даются с трудом. Пока летели в гланже — эмоции кипели. Решила, что скажет все, что думает, но теперь слова застряли в горле. — Скажите, господин мрасс, что не так с моими генами?
Варшавский чуть заметно поморщился, услышав обращение. Серые глаза превратились в стальные.
— И с кем же ты побеседовала в мое отсутствие? — губы скривились в холодной усмешке, от которой в животе Зои образовался тугой узел.
— Какая разница? — девушка вспыхнула.
— Уж ответь, сделай милость.
— Не хочу.
— Придется, — холодные слова полоснули по сердцу ножом.
Резкое изменение в поведении мрасса только подтверждало ужасающие выводы.
Песочный замок, старательно возводимый ею в раю, разрушился.
Зоя выпрямила спину и смело посмотрела в лицо Варшавскому.
— Понятия не имею. Нашелся добрый человек, просветил.
— Неужели? — скептически заметил Варшавский и, оттолкнувшись от стола, сменил положение. Обогнул его, сел и сцепил руки в замок. — Что именно сказал тебе добрый человек?
Зоя покачала головой, также усмехнувшись в ответ.
— Юлиан, неужели сложно ответить на вопрос? Я просто хочу знать, что не так с моими генами?
— С твоими генами как раз все так.
— Почему ты уходишь от ответа?
— Потому что считаю, что ты не готова к разговору! — неожиданно громко выкрикнул Варшавский и ударил раскрытой ладонью по столу. Ураган гнева и раздражения обрушился на Зою, едва не затмив ее собственную боль. — Зоя, черт возьми! У нас все было хорошо! Мы нашли общий язык! Наконец, начали общаться! Что тебя не устраивает?
— То, что ты скрываешь правду, Варшавский! — закричала она и быстро преодолела разделявшее их расстояние. Встала напротив стола и уперлась в него ладонями. — По — твоему, это нормально? Ты знаешь что-то, касающееся меня, но скрываешь! Умалчиваешь! Юлиан, это неправильно! Так не должно быть! Я имею право знать! Имею! Или…
Зоя взглянула в стальные глаза и замолчала.
— Не имею, да? — уже тихо, едва не плача, проклиная себя за слабость и излишнюю доверчивость, прошептала она. — Юлиан…
— Зоя, тебе надо успокоиться, — его слова, произнесенные холодным четким тоном, только подлили масла в огонь.
— Я спокойна, — произнесла она, сотрясаемая мелкой дрожью.
— Сядь, — последовал очередной приказ.
— Не хочу. Юлиан, кто я для тебя? Ширас?! Ширас и только? Бесправная? Пригодная только для продления твоего рода?
— У тебя истерика.
— И что? Да, у меня истерика! Я же нестабильна! Не адаптируемая! Бракованная! Юлиан, я так больше не могу! Слышишь меня? Не могу!
— Сядь, я сказал! — на этот раз он рыкнул.
— А если не сяду? Что ты сделаешь? Силой заставишь? — Зоя не понимала, почему противится его словам, какой бес в нее вселился. — Я же ширас! Никто! Меня можно и заставить!
Она добилась своего.
Вывела его из себя.
Действовал Юлиан быстро.
Оказался рядом, схватил за плечи и тряхнул.
— Посмотри на меня! — прорычал ей в лицо. — Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня и успокоилась! Иначе никакого разговора не получится!
— А у нас он и так не получится! Ты не желаешь говорить правду! А я хочу ее знать! Если не скажешь, узнаю сама!
Последнюю фразу говорить не стоило. Это она поняла потом. Когда анализировала безобразную сцену, которую устроила.
Глаза Юлиана прищурились, губы плотно сжались. Даже сквозь собственные негативные эмоции Зоя почувствовала, что от Юлиана исходит холод. Не возбуждение, к которому она привыкла, а злость и сдерживаемая ярость.
В голове мелькнула мысль: «У нас и эмоции одинаковые»…
— Интересно, и как же ты будешь узнавать правду?
Слова резали без ножа.
Он продолжал удерживать, и Зое пришлось запрокинуть голову, чтобы создать хотя бы иллюзию того, что они разговаривают на равных.
— Добрые люди помогут.
— Как сегодня? — съязвил он. — Испортили тебе жизнь, а ты и рада.
Он разжал руки, и Зоя пошатнулась, едва не упав.
— Жизнь мне портишь ты, а не они!
— Даже так?
— Да!
В голове Зои задребезжал предупредительный звонок, на который она не обратила внимания.
Зря.
Мужчина покачал головой и вернулся за стол.
Молча, изучающе и, как показалось Зое, бесконечно долго смотрел на нее.
Она не отводила взгляда.
Хотя чувствовала, что надо остановиться. Интуиция говорила, нет, кричала, что мрасс пытается договориться, делает попытки сохранить отношения. Но на лицо Зои точно забрало упало.
— Хорошо, — наконец, произнес Варшавский.
И от этого «хорошо» повеяло таким холодом, что будь возможность — заморозил бы океан за окном.
Зоя решительно вздернула подбородок. Она не собиралась идти на попятный.
— То есть ты мне скажешь?
— Да.
И снова пауза.
— И?.. — в нетерпении подтолкнула Зоя, переминаясь с ноги на ногу.
Мрасс пожал плечами.
— У нас с тобой один и тот же набор хромосом.
Зоя в растерянности моргнула. Она ожидала каких-то роковых тайн, чего-то необыкновенного, а слова прозвучали обыденно.
И она не сразу поняла их смысл.
— То есть как один и тот же набор? — в недоумении переспросила Зоя. Вся злость, обида и агрессия куда-то исчезли. Канули в небытие. Возникло другое чувство — осознание ошибки. Она сделала что-то неправильное, что-то, после чего нет возврата.
— Объясняю доступнее. Если бы тебя не погрузили в криосон, то твои дети или правнуки родились бы мрассами.
Зою точно ударили.
Под дых.
Изо всех сил.
Ноги задрожали и перестали держать.
Пришлось снова вцепиться в край стола.
Теперь, чтобы устоять.
— О чем… О чем ты говоришь? — она смотрела в его лицо, на котором застыло высокомерное выражение. Он тоже надел броню. Причем непробиваемую. — Как… как такое может быть? Я из простой семьи и…
— Ты хорошо знала своих родителей? — четкий вопрос и колкий взгляд.
У Зои перед глазами пронеслась последняя встреча с загадочным военным по имени Игорь.
— Думала, что да. Но…
— Они были сотрудниками исследовательского института. И подписали контракт, позволив проводить над собой опыты.
Мир рухнул. Поплыл.
— Опыты? — она чувствовала себя ужасно глупо, нелепо. Переспрашивала его, точно туго соображала. Хотя кого обманывает? Она на самом деле с трудом сопоставляла факты.
— Да.
Больше он, видимо, объяснять ничего не собирался.
Теперь Зое стало жарко. Капелька пота медленно потекла по спине.
— Юлиан…
— Зоя.
— Я…
— Ты услышала, что хотела?
— Я…
— Спрошу еще раз: ты услышала, что хотела? Узнала?
— Да, но…
Она не знала, что сказать.
Когда «пантера» заявила, что ее используют, обманывают, что она — наивная дурочка, размечтавшаяся о семье, что на ее лице так и написана влюбленность, Зоя разозлилась. Семена сомнений оказались брошены в благодатную почву. «Пантера», продолжая глумиться, сообщила, что дело не в самой Зое. А в ее генах.
Все очень просто.
А что теперь?
«Пантера» права? Или…
— Зоя, всегда будет существовать «но». Мы могли бы поговорить и без добрых людей. Но ты предпочла отдалиться от меня. Оскорбилась. Твой выбор. Твое решение. Меня оно не устраивает. Ты поверила «доброму человеку» и усомнилась во мне. Почему? Ответь теперь, пожалуйста, ты.
Зоя, собравшись с духом, ответила:
— Твое поведение.
— А что не так с моим поведением?
— Ты относился ко мне, как к ширас, угрожал вернуть в центр. Потом… Потом все резко изменилось.
— Изменилось, — не отрицал Юлиан.
— Из-за того, что узнал об идентичности наших генов?
Его ответ еще больше шокировал Зою.
— Не знаю.
— Как так?
— Просто. Сейчас я не собираюсь откровенничать с тобой. Ты уж извини.
И его губы растянулись в холодной усмешке.
Он снова стал чужим.
Тем мрассом, который пришел за ней в «Рассвет».
— Еще один вопрос, и я уйду, — поникшим, сиплым голосом сказала Зоя.
— Задавай.
— То, что у меня гены, как у тебя, что-то меняет?..
— Сформулируй вопрос конкретнее.
— Черт, Юлиан! Мне сложно…
— Зоя, ты сама хотела этого разговора. И именно ты задала ему тон.
Девушка облизнула пересохшие губы.
— Я по — прежнему твоя ширас?
— Да. Юридически все без изменений.
Мужчина, одетый в дорогой светлый костюм, откинулся на кожаное кресло и изучающе посмотрел на сидящую напротив девушку.
— Значит, тебя зовут Яна?
Яна улыбнулась натренированной улыбкой, хотя в душе все взбунтовалось. Только мрассы могут позволить себе говорить снисходительно, пренебрегая правилами этикета.
Этим ублюдкам можно все!
— Так точно. Яна, — и девушка закинула ногу на ногу, обнажив соблазнительное бедро. Трусиков на ней не было.
Мрасс увидел. Оценил. Подался вперед.
В душе Яны распустился цветок тщеславия. Все вы, сволочи, одним миром мазаны!
— И у тебя есть ко мне предложение?
— Угу, — промурлыкала она.
— Давай, я слушаю.
Глаза мужчины довольно блеснули.
Яна как бы невзначай откинула длинные шелковистые волосы назад и положила клатч на стол.
— Информация.
Мрасс нахмурился.
— Информация?
— Угу, — промурлыкала Яна, хотя самой так и хотелось выплюнуть: «Думал, ноги пришла раздвигать перед тобой, скотина?!»
— Внятнее, пожалуйста.
— Как скажешь, милый. Внятнее, так внятнее. До недавнего времени я была любовницей многоуважаемого господина Галански. Он решил, что я ему наскучила, и выгнал меня. Выгнал в одном платьице. Сами понимаете, такой девушке, как я, необходимо достойное содержание. Совершенно случайно у меня оказался носитель информации с его деловой перепиской. Знаете, счета там всякие, переговоры, контракты, какие-то разработки… Не понимаю я в этом ничего. Да и зачем мне понимать? Не правда ли?
Лицо мужчины в сером изменилось мгновенно.
Он оценил сидящую перед ним девушку.
За внешностью содержанки скрывалась натура прожженного дельца.
Правильно. Так и должно быть. Иначе потаскается и пропадет.
— Сумма? — он привык к лаконичному разговору.
Яна назвала сумму.
По меркам людей, астрономическую.
Но мрасс кивнул.
— Носитель. Даешь мне минуту — я смотрю его. Если там содержится хотя бы половина того, что я рассчитываю узнать, ты получишь названную сумму.
Яна достала носитель и положила перед мрассом. Маленькая коробочка, не больше запонки.
Мрассу хватило минуты.
— Я покупаю у тебя информацию.
Одним росчерком пера выписал чек.
— Где обналичить, знаешь?
Яна взяла протянутый листок.
Листок бумаги, сделавший ее свободной. От них. От мрассов.
— Конечно, дорогой.
Мрасс снова откинулся на спинку кресла.
— А я решил, что ты пришла предлагать себя.
В этот раз ее улыбка больше напоминала оскал.
— Нет. Я завязала с подобными предложениями. Спасибо за это, — она помахала чеком. — Чмоки!
И, покачивая бедрами, направилась к двери.
У стеклянного офиса ее ждал гланж. Новенький. Дорогущий. Приобретенный ее львом.
Да — да, именно львом. И неважно, что член у него маленький. И не имеет большого значения, что сексом он заниматься не умеет. Она научит.
Главное, другое. Он боготворит ее за то, что она у него есть.
И еще…
Он поможет отомстить.
Галански вскоре будет разорен.
На очереди Варшавский.

Глава 19

— Молчи!
Зоя влетела в комнату и рухнула на кровать, как была в вечернем платье.
Хотелось закричать. Но вместо крика из горла вырвался болезненный стон.
— Долго мне молчать? — дан, как всегда, проявил тактичность.
Зоя перевернулась на спину и уставилась в потолок.
— Ты все знаешь? — голос дрогнул. Слезы — предательские, противные, непрошенные — навернулись на глаза.
— К сожалению, да.
— Я дура.
— Это вопрос или утверждение?
— Не знаю, — Зоя всхлипнула и, не удержавшись, расплакалась. Совсем как в детстве — громко и не стесняясь слез.
— Истерика — не лучший выход. К тому же тебе нельзя расстраиваться!
— Затейник, о чем ты говоришь?! Мне нельзя расстраиваться! Рада бы! Да не получается!
— Попробуй успокоиться! Возможно, все не так плохо, как тебе сейчас кажется.
Зоя еще громче застонала и закрыла лицо руками.
— Я все испортила! Я все испортила! Да, затейник?
Тишина.
— Дан?
— Да, ты все испортила.
— Черт побери, в кои-то веки мог и соврать!
— Зачем?
— Легче бы стало!
— Сомневаюсь.
Зоя снова перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.
После того как Юлиан сообщил, что юридически она по — прежнему принадлежит ему, Зоя развернулась и вышла из кабинета. Слов больше не было. Обвинений — тоже. Лишь пустота внутри.
Что она натворила?.. Вот что?
Кому что доказала? Себе, что может отстоять свои права? Господи, какие?.. Какие у нее права в этом чужом мире? Вместо того чтобы позволить дальше развиваться отношениям с Юлианом, набросилась на него с нелепыми претензиями.
Стоп!
Красный кирпич возник перед глазами мгновенно.
Зоя даже неуклюже попыталась сесть.
Села.
Прищурилась.
— Вот же ведь… — в последний момент ругательство все же не слетело с губ.
— Ты сейчас о чем, ширас Зоя?
— Я о чем?! — волна гнева снова захлестнула Зою, и она размазала слезы по щекам тыльной стороной ладони. — А о том, дан, о том!
— Э — э-э — э… Ширас Зоя, к сожалению, я не умею читать мысли! Функция недоработана и…
— Твой мрасс меня использовал! — выпалила она, вскакивая с кровати и нервно расхаживая по спальне. — А я-то!.. А я-то!.. Дан, я дура, и это не вопрос, а утверждение! Я занимаюсь самобичеванием, в то время как меня использовали! Использовали самым циничным образом!
— Ширас Зоя…
— Что? — Зоя резко остановилась и посмотрела в потолок, затем на стены. — Черт побери! Мне иногда кажется, что я разговариваю сама с собой! Дан, ты где хоть находишься? В каком месте? Хотя… не говори. Какая разница?..
И Зоя, вздохнув, села прямо на пол.
Ее настроение менялось с поразительной скоростью. От яркой вспышки гнева и обиды до полной меланхолии.
Вот и сейчас, выплеснув эмоции, она снова почувствовала отчаяние.
— Почему ты говоришь, что тебя использовали?
— А разве нет? Твой мрасс знал, что у меня такие же гены, как у него, но говорить не собирался. Понимаешь меня?
— Нет. В чем тут использование?
— Блин, затейник! До этого он дал понять, что относится ко мне, как к равной. Что между нами нет отношений мрасс — ширас. Что… Ой, да не знаю я, что! Я думала… Я решила… Проклятье! Как же все сложно и запутанно! Но он знал и не собирался ничего говорить!
— Для тебя имеет значение тот факт, что у тебя несвойственный для ширас генетический набор?
Зоя снова вскинула голову к потолку.
— Дан, я прекрасно помню день, когда твой мрасс изменился. Был высокомерным ублюдком, а потом вдруг начал проявлять человечность! И вот не надо сейчас говорить, что мои гены и изменения в нем не связаны друг с другом!
— Может, ляжешь спать, а с утра поговорим заново?
Зоя горько усмехнулась.
— С тобой я готова говорить в любое время суток! Не увиливай от ответа.
— Я не могу говорить за многоуважаемого мрасса.
— Так… Следующий момент. Дан, в чем снова подвох?
Уже знакомая тишина.
— Затейник, хорош молчать и уходить от ответа! Все равно я тебя достану, и ты мне все расскажешь.
— Приятно знать, что ты осознаешь свои недостатки.
— Дан, говори, — настаивала Зоя.
— Меня господин мрасс отключит.
— До сегодняшнего дня не отключал и дальше не отключит.
— Обычные девушки, не ширас, способны рожать только от людей. Ширас способна родить ребенка от мрасса. Одного. Мальчика. А ты… Ширас, с таким набором генов, как у мрассов, встречались за всю историю пробуждения четырнадцать раз. Они способны родить больше одного ребенка. И способны рожать разнополых детей. Мальчиков. Девочек.
— М — да, — больше у Зои не было слов. — Интересная информация. Спасибо. Но на сегодня, пожалуй, хватит.
Она поднялась с пола и пошла в ванную.
В одном затейник прав — ей надо отдохнуть. Утро вечера мудренее.
Смыв размазанную косметику и ополоснувшись, Зоя натянула шелковую сорочку и прошлепала босыми ногами до кровати. При первой же возможности купит хлопковую пижаму! Белую в мелкий цветочек. Такую, как в детстве. Перероет все магазины, но найдет.
Уснула быстро.
Так же быстро и проснулась.
— Снова кошмары?
Дан, как всегда, стоял на страже.
Зоя ничего не ответила. Накинула халат на плечи и направилась в кухню.
Может, ей переквалифицироваться в кухарки? А что? Готовить она любит. Особенно по ночам. В идеале — устроиться работать в ночной ресторанчик и жить тихой неприметной жизнью. Никого не трогать, но чтобы и ее никто не трогал.
Кого она обманывает? Не получится у нее тихой жизни. Вот никак не получится!
На кухне никого не было.
Что ж… Приступим.
К завтраку она не спустилась.
Юлиан подождал десять минут, швырнул на стол салфетку и направился в кухню.
— Утром вы обнаружили здесь что-то странное? — требовательно спросил он у повара.
— Яблочный пирог.
— Надеюсь, вы его не выкинули? — в голосе многоуважаемого мрасса проскользнули угрожающие нотки.
Повар нахмурился. Что происходит?..
— Нет, но…
— Принесите мне его в столовую.
Приказал, развернулся и вышел.
По пути ему попался пилот.
— Готовь гланж. Мы покидаем Варгас.
— Зоя, подъем.
— Дан, отвали!
— Не груби старшим.
— Затейник, это кто из нас старший? Ты хотя бы представляешь, сколько мне лет? Я древнее мумий.
— Все равно вставай.
— Не хочу. Понимаешь, не хочу? — Зоя, хоть и знала, что ведет себя, как испорченный ребенок, натянула подушку на голову. Спряталась.
— Нечего ложиться в четыре утра!
— Дан, отстань. По — хорошему прошу.
— А по — плохому это как?
— Это отборный русский мат. Слышал такой?
— Доводилось. Но от образованной девушки — нет. Тебе нельзя ругаться.
Зоя застонала и отбросила подушку.
— Что ты ко мне привязался с утра?! Дай поспать, а?
— Не дам.
— Это еще почему?
— Господин мрасс распорядился подготовить гланж. Вы улетаете.
— Куда?
— На Землю.
— Замечательно, — скривилась Зоя. — Отдых в райском местечке закончился. Что ж…
Она едва не добавила: как и наши отношения. А были ли между ними отношения? Зоя сомневалась.
Теперь она во всем сомневалась.
Чувствовала себя разбитой, словно по ней бульдозер проехался. Или вернее, жизнь проехалась. И раскатала хорошенько. Но ничего, сейчас она немного пообвыкнется к новым поворотам, и будет думать дальше.
Страдать и убиваться по несчастной любви Зоя не собиралась.
Любви?
Сердце екнуло.
Неужели с ней на самом деле случилась любовь? Не рановато ли?
— Затейник, твой мрасс рассердился, что я не спустилась к завтраку?
— Почему ты стала называть его моим мрассом?
— Отвечать вопросом на вопрос — невежливо, — проворчала Зоя и махнула рукой. — Можешь не отвечать. Мне все равно.
— Наверное, тебе также будет все равно, если я скажу, что господину мрассу понравился яблочный пирог…
Сердце екнуло.
— Да, мне все равно, — соврала Зоя.
Встречаться с Юлианом она опасалась. Почему? А фиг знает! Находила тысячу причин, чтобы не выходить к нему. Задерживалась перед зеркалом, проверяла, все ли собрала в дорожную сумку, снова возвращалась в ванную. Нервничала и злилась.
— Идиотка, — пробормотала, задержавшись у двери.
— Самокритика с утра приветствуется.
Зоя показала средний палец потолку и вышла.
Она ожидала, что встретит Юлиана в холле. Он же обычно там ее ждал. Но не сегодня. Холл пустовал. Ладно, пойдем искать дальше…
Только… почему захлестнуло чувство легкой обиды?
Варшавского она обнаружила беседующим с Владимиром — пилотом, который их встречал в день приезда. Завидев ее, пилот улыбнулся. На лице Юлиана не дрогнул ни один мускул.
Более того, Зоя слегка растерялась, почувствовав, как в сознание проникает негодование. Нет, она сердилась, и сердилась сильно, но это было другое негодование. Обоснованное. Холодное. Решительное. Не ее.
То есть мрасс злится так же, как она?!
Но помилуйте, на что?! На то, что она высказала свои претензии? Это ей надо обижаться, а не ему!
Зоя сжала посильнее ручку дорожной сумки и направилась к мужчинам.
Глаза Юлиана недовольно прищурились, и он, сделав шаг навстречу, прошипел сквозь сжатые зубы:
— Не смей больше таскать тяжести.
Зоя растерянно моргнула. Это сейчас он к чему сказал?
— Сумка — не тяжесть.
— Мне решать.
— Ах, да! Конечно! Многоуважаемый мрасс всегда решает за всех! А тем более за ширас! — Зоя не понимала, зачем подливает масла в огонь. Слова сорвались самопроизвольно.
Еще вчера она бы прильнула к нему и прижалась как можно крепче, сильнее, плотнее. Так, чтобы почувствовать каждый мускул его тела и дать возможность ощутить себя.
Сегодня все иначе.
Ни улыбок.
Ни теплоты во взглядах.
— Ты права, — ответ не замедлил последовать. — Решаю все я.
— Как скажешь, милый, — Зоя наигранно беззаботно пожала плечами. — Доброе утро, Владимир. Как у вас дела? Как здоровье? Семья? Не правда ли, чудесный денек?
Пилот ничего не успел ответить.
Рука мрасса клещами вцепилась в предплечье и дернула на себя.
— Не кокетничай.
Она кокетничает?!
Да она проявляет элементарную вежливость! И все!
Но… теперь в Зою ворвалась ярость. Не ее. Ярость тихая, хорошо контролируемая и сдерживаемая.
Зоя поморщилась и попыталась вырвать руку.
— Отпусти, синяки будут.
— Не будут. Не беспокойся.
Видимо, на этом разговоры закончились, потому что дорожная сумка перекочевала в руку Владимира, а ее не слишком деликатно повели к гланжу.
Зоя не сопротивлялась. Пусть делает, что хочет! Пусть злобствует! Пусть измывается!
Она стерпит. Она все снесет.
В гланже Варшавский устроился в соседнем с ней кресле и сразу же погрузился в чтение бумаг. Зое ничего не оставалась, как уставиться в окно и постараться ни о чем не думать.
Не так она рассчитывала улететь с Варгаса.
Не с отчаянно сдерживаемыми слезами.
Не с тоской в сердце.
Несколько раз мрасс отрывался от бумаг и бросал недовольные взгляды, которые Зоя игнорировала.
Не замечает она его!
Просто не замечает.
На лайнере было так же. Зоя, вытащив ноутбук, нашла в библиотеке книгу автора, жившего в ее время, и принялась читать. Первые страницы пришлось перечитывать раз пять, прежде чем она вникла в суть романа. По — другому не обращать внимания на мрасса не получалось.
Возвращение на Землю проходило в полном молчании и пренебрежении друг к другу. Под конец полета Зою трясло. Хотелось подойти к Юлиану и залепить ему оплеуху. Стереть высокомерно — пренебрежительное выражение с его красивого лица. Как же она ненавидела его в тот момент! Играет с ней, как с игрушкой! Ни во что не ставит! Неужели то, что было на Варгасе, для него лишь развлечение? Расслабился, и только?
Первым, кого Зоя увидела, когда вошла в дом мрасса, была Алисия. Не сдержав душевного порыва, девушка обняла кухарку.
— Алисия, а мне можно кофе? И покрепче? — попросила она, чувствуя, как усталость валит с ног.
— Никакого крепкого кофе.
Мрасс был на страже.
Зоя медленно разжала объятия и повернулась к нему. Он проходил мимо и не собирался задерживаться в холле.
— Господин мрасс! — окликнула она, и используемое обращение заставило его остановиться. Спина выпрямлена, плечи напряжены. Холодная эмоциональная война все-таки и его задевала за живое. — Будешь теперь контролировать, что я ем и пью?
— Потребуется — буду.
— С какой стати?
Резкий поворот головы, и взгляд, полный гнева.
— С такой, милая, что крепкий кофе противопоказан при беременности.
Алисия ахнула и поспешила зажать рот рукой.
У Зои подогнулись колени.
— Откуда ты знаешь, что я беременна? — тихо, с надрывом спросила она.
— Не знаю. Но завтра едем на обследование.
Приказной тон оказался последней каплей, переполнившей чашу терпения.
— Какого черта, Варшавский? — взорвалась она. — Что ты себе позволяешь? Тебе не кажется, что ты переходишь черту дозволенного? Никуда я с тобой не поеду! И ты меня не заставишь! И вообще, я…
Договорить она не успела.
Холодный, резкий, чужой голос прервал ее:
— Мне пригласить специалиста, чтобы тебе ввели успокоительное, и ты перестала закатывать истерики?
Зоя пошатнулась.
Господи…
Да что ж это такое…
— Нет. Не надо, — выдавила она. — Варшавский, как же я тебя ненавижу…
Мужчина тоже едва заметно для человеческого взгляда пошатнулся.
И побледнел.
— Ненавидь. Не ты первая, не ты последняя. На твою любовь я и не рассчитывал!
Сказал, точно кислотой в лицо плеснул. Полоснул ножом по венам. Швырнул соль на раскрытую рану.
Рука Алисии, стоящей рядом и поддерживающей за спину, пришлась как нельзя кстати.
Мрасс начал подниматься по лестнице, увеличивая расстояние между ними.
На этом дискуссия, не успев начаться, закончилась.

Глава 20

— Пей осторожно. Горячий.
Алисия поставила перед Зоей чашку с дымящимся травяным чаем.
Девушка взяла ее не с первого раза. Пальцы словно одеревенели.
— Я кофе хочу, — как во сне, прошептала она. — С молоком и без сахара.
— Ширас…
— Пожалуйста, обращайтесь ко мне по имени.
— Хорошо. Зоя. Ты слышала, что сказал господин мрасс.
Зоя прикрыла глаза.
— Слышала. Весь дом слышал.
Алисия заварила и себе чаю, после чего опустилась на стул напротив нее.
— Начинаешь капризничать? — по — доброму спросила она.
— Нет, что вы, просто я… — Зоя замялась, покраснела и честно призналась: — Сорвалась. Разозлилась. Черт!
— Тебе надо успокоиться. Пей чай. Он с травами. Хорошо успокаивает нервную систему, — сказала кухарка и сделала несколько глотков, не спуская пристального взгляда с ширас. — И безвредный.
Зоя покачала головой, кривя губы в жалкой попытке улыбнуться.
— Мне пока трудно свыкнуться с мыслью, что я могу оказаться беременной.
— Если между вами с господином мрассом что-то было, то ты уже наверняка беременна. И он прав, что запретил тебе пить кофе. А вот ты…
Кухарка замолчала.
И от этого молчания Зоя готова была взвыть. Уткнулась взглядом в прозрачно — зеленоватый чай, на поверхности которого плавали несколько листочков.
— Осуждаете меня? — выдохнула и замерла.
Ответ Алисии был важен для Зои. Если разобраться, то кухарка — единственный человек на Земле, кто относился к ней с пониманием и сочувствием. Чьи глаза смотрели с добротой.
— Честно, Зоя? Да.
— Почему? — глухо спросила она.
— Ты спрашиваешь, почему? Нельзя разговаривать с господином мрассом в подобном тоне. Нельзя.
— Господи, но почему? — она начинала повторяться.
— Не понимаешь?
— Нет.
— Уже то, что твоя жизнь полностью зависит от него, немаловажный факт. Но я сейчас не об этом. Зоя, подожди, не перебивай! — попросила Алисия, вскидывая руку и останавливая ширас, которая уже готова была возражать. — Ты меня спросила, дай ответить. Я знаю, что ты не принимаешь тот факт, что фактически принадлежишь господину Варшавскому. Когда-то ты была свободным, равным другим людям человеком. Тебе сложно принять новые социальные условия. Большинство ширас так себя и ведут. Но! Наш господин мрасс хороший человек. Я искренне уважаю его и буду заступаться за него при любых обстоятельствах. Он никогда не обижал и не оскорблял нас понапрасну, ради развлечения или ради того, чтобы подчеркнуть социальное различие. Да, он строг и требователен. При этом помнит у каждого, кто у него служит, дни рождения, знает, в какие школы ходят наши дети. Моей дочери на выпускной он подарил стипендиат, и она смогла поступить в Высшую Военную Школу. Стал бы никудышный человек проявлять заботу о тех, кто рядом с ним? Нет. Большинство мрассов игнорируют прислугу. Есть она и есть. Мельтешит перед глазами, и только. Наш господин Варшавский не такой! Признаюсь честно, я очень надеялась, что на Варгасе у вас все наладится. Я знаю, как господин Юлиан мечтает о семье и детях. Ты хорошая девушка. И почему у вас возникли такие разногласия, не понимаю. Я ни в коем случае не собираюсь учить тебя жизни. Сама разберешься. Просто говорю, что в данной ситуации ты не права, и я встаю на сторону многоуважаемого мрасса. Ты мне нравишься, Зоя, и я искренне желаю тебе счастья. И если не хочешь потерять мою симпатию, пересмотри свое отношение к… жизни.
Зоя поняла, что Алисия хотела сказать «пересмотри свое отношение к господину мрассу», но передумала в последнюю секунду.
Слова женщины лишь усугубили тяжесть на душе. Слова о том, что он проявляет внимание к персоналу, удивили Зою. И щемящая тоска от ощущения неправильности происходящего только усилилась.
— Алисия, у меня сдали нервы, — она сделала жалкую попытку оправдаться.
— Надо учиться держать себя в руках. Поверь мне, ши… Поверь мне, Зоя, ты попала в хорошую семью, но лишь от тебя зависит: останешься ты в ней или нет.
Зоя сделала несколько глотков чая. Горячий напиток распространил приятное тепло по телу.
— На Варгасе я познакомилась с Верой.
— Чудесная женщина, не правда ли?
— Да, — Зоя сделала небольшую паузу. Алисия молчала, ожидая продолжения: — Вы бы знали, как я удивилась, когда увидела ее. Ее дом. Как она живет. Как… — она снова запнулась. — Как они общаются с сыном. У меня сложилось мнение, что мрассы не общаются с матерями. А тут…
— В чем-то ты права, Зоя. Девяносто процентов не общаются. И тут нельзя винить только мрассов. Ширас тоже во многом виноваты. Сама посуди. Большинство женщин, которых пробуждают, стремятся заключить с мрассами контракты. Они им рожают сыновей, а взамен получают обеспеченную жизнь. Вроде бы все довольны. Девушки в конечном счете приобретают то, к чему привыкли и стремились — будущее и безбедное существование. Мрассы получают ребенка. А вот тут и образовывается эмоциональный коллапс! Почему, думаешь, мрассы в большинстве своем вырастают высокомерными? Да потому что не знают материнской любви! Никто в детстве их не прижимал к груди. Никто не дул на ободранную коленку. Никто не читал сказок на ночь.
В глазах защипало. И Зое пришлось несколько раз моргнуть, чтобы не расплакаться. С ее эмоциональным фоном тоже не все в порядке.
— Я вас поняла, — негромко сказала она. — Никогда не рассматривала жизнь мрассов с этой стороны.
— А ты рассмотри.
— А Юлиана мать растила?
— Первые годы нет. Потом сама постучалась в дверь и попросила остаться. Отец господина Юлиана был еще тем… тяжелым человеком. Но Вера нашла к нему подход. Смирила гордость ради того, чтобы быть рядом с сыном. Ее поселили в домике для гостей, но она в нем лишь ночевала. Все время проводила с сыном.
Больше говорить Зоя была не в состоянии. На ватных ногах поднялась и пробормотала:
— Я пойду. Отдохну. Спасибо за чай.
— Конечно — конечно, ступай.
Зоя кивнула и направилась к себе в спальню.
О чем она думала, когда раздевалась и принимала душ?
О многом.
О себе.
О Юлиане.
Об их будущем.
О предрассудках и вспыльчивости. О гордости.
Хотелось плакать. И сильно.
Дура! Дура! Дура!..
Ужинала Зоя в одиночестве.
Нати с ничего не выражающим лицом сообщила, что господин Юлиан отлучился. Ни «Как поживаете?», ни «Как отдохнули?» от управляющей не последовало. Да Зоя и не ждала сердечности от этой женщины. Странная она какая-то. Всегда замкнутая. Не улыбнется, не проявит никаких эмоций, кроме раздражения. Почему Юлиан ее держит?
После разговора с Алисией Зоя стала присматриваться к обслуживающему персоналу. Заметила, что в основном это приятные люди, готовые идти на контакт. Да, они строго придерживались субординации. Говорили сдержанно, строго по делу. Но глаза выдавали в них людей, довольных жизнью и работой.
Дан появился ближе к ночи.
— Как самочувствие?
Зоя вздрогнула от неожиданности. Она входила в комнату после ужина, который запихнула в себя едва ли не силой. Надо было поесть, потому и ела.
— Быстро тебя транспортировали.
— Не слышу энтузиазма в голосе.
— Дан, я что-то устала.
— Морально?
Зоя скривила губы.
— Будь ты человеком, цены бы тебе не было с твоей проницательностью.
— Если устала, ложись спать.
— А вдруг кошмары приснятся?
— Тогда ложись спать в комнате многоуважаемого мрасса.
— Ага. Он вернется непонятно откуда, а в его кровати сюрприз в виде меня. Весело будет!
Кстати, а почему он задерживается? Зоя вышла на балкон и вцепилась в перила. Всмотрелась в небо. Знакомого «летомобиля» нигде не было видно. Черт побери! Не успел с ней поругаться, как отправился искать утешения в объятиях другой, более покладистой девушки?
— У него накопилось много дел.
— Затейник, не оправдывай его. Ни к чему. Мне все равно, где он проводит вечера и ночи.
— Ага, и поэтому ты стоишь вся такая бледная.
— Устала. Говорю же.
— Ню — ню.
— Ехидна.
— Попрошу не обзываться!
Зоя грустно улыбнулась.
— Все-таки хорошо, что ты есть, затейник.
— Неужели меня наконец-то оценили?
После жарких вечеров на Варгасе земная прохлада ощущалась особенно остро. А может, все дело в том, что рядом не было мужчины, готового обнять в любой момент?
— Не язви. Дан, правда, не надо…
— Что совсем плохо?
— Плохо.
— А мириться не пробовала?
Вот этого говорить не стоило!
— Мириться? А в чем я, собственно, виновата? В том, что попросила объяснить, что к чему?
— Попросила или потребовала?
Зоя порывисто оттолкнулась от балконных перил и вернулась в комнату. Села на кровать и закрыла лицо руками.
— Не буду я мириться. И точка.
— Зря.
— И ты туда же, да, предатель?
— Я хочу, чтобы вы оба были счастливы. Знаешь ли, роботы тоже умеют сопереживать!
— Давай не будем об этом. Не хочу. Правда. Он что-то не пытается помириться.
— Он мрасс.
— Какое верное замечание! — с горечью воскликнула Зоя. — А я ширас. Вот и нашла коса на камень.
— Зря ты так.
— Ты уже говорил. Повторяешься.
— Тебе надо понять, что мрассы не привыкли прогибаться под кого-то. Они могут пойти на уступки, на компромисс, но с женщинами… Попробую кое-что тебе объяснить.
— И ты туда же… — Зоя вздохнула и обхватила плечи руками. — Давай, объясняй.
— Мрассы с младенчества знают, что мир крутится вокруг них. Даже не мир, миры. Что бы они ни пожелали, получат. Любой каприз. Любые привилегии. Когда ты растешь с пониманием того, что выше большинства окружающих, это не может не сказаться на твоем характере и поведении.
Зоя молча слушала. Не перебивала. Лишь кивнула, когда затейник выдержал паузу.
— Власть и богатство — неотъемлемые спутники жизни мрасса. Что я хотел сказать по поводу женщин? Наверняка и в твое время женщины тянулись к богатым и влиятельным мужчинам. Это само собой. У нас даже существуют институты, куда матери из небогатых семей отдают девочек на воспитание. Наверное, подобные заведения можно сравнить с пансионатами, существовавшими в России в девятнадцатом веке. Только сейчас в них обучают одному: как ублажить мрасса и приукрасить его жизнь. Как одеваться, как вести себя в обществе, как быть прекрасной собеседницей. За это девушки получают зарплату. Хорошую зарплату.
— Подожди! — на Зою точно ведро холодной воды вылили. Догадка, нелепая в своей правоте, пронзила девушку. — А у Юлиана были девушки из таких вот институтов?
— Конечно, были.
— А была такая высокая, с темной кожей и грацией хищницы? Девушка, которая напоминала пантеру?
— М — м-м… На ум приходит только Яна. Девушка, которая жила с многоуважаемым мрассом полтора года назад. И если моя информация верна, после него она стала содержанкой у мрасса Галански.
Зоя застонала и закрыла лицо руками.
— Зоя?
— Все хорошо.
— Врешь.
— Все хорошо, дан. Просто я… Это с ее подачи я поругалась с Юлианом. Господи, надо же быть такой идиоткой!
— Э? А причем тут Яна?
— Это она меня просветила по поводу моей генетической карты.
— Зоя, ты идиотка.
— Замечательно, когда у друзей мысли совпадают!
— И что думаешь делать дальше?
Хороший вопрос.
— Не знаю, затейник. Пока попробую уснуть. Буду надеяться, что кошмары не побеспокоят. Иначе мне опять грозит ночная готовка.
— Я все хотел спросить: почему ты любишь готовить ночью?
— Успокаивает. Дан, как думаешь, Варшавский мне оплатит кулинарные курсы?
— Ширас Зоя, что ты надумала? Какие курсы? Тебе о ребенке надо думать!
— Моя беременность еще неподтвержденный факт.
— А как ты сама думаешь? Ты уже беременна?
— Дан, перестань сыпать мне соль на рану!
— Я ничего никуда не сыплю.
— Это образное выражение.
— Так что ты думаешь по поводу твоей беременности?
Зоя положила руки на слегка округлый от природы животик.
— Я буду счастлива.
Ночь прошла относительно спокойно. То ли чай Алисии подействовал, то ли усталость сказалась, но стоило Зое прилечь, как она провалилась в сон без сновидений. Поэтому утром проснулась рано и относительно отдохнувшей. На душе все еще было муторно. В голове царила полная каша.
То и дело проскальзывала мысль: надо подойти к Юлиану и попросить прощения. Сразу возникала другая: с какой стати? Да, возможно, она вспылила и перегнула палку, только и он хорош! Зачем сразу вставать в позу? «Включать» мрасса?
Слова Алисии и дана вертелись в голове. Да, он привык. Да, его так воспитали.
Но она-то из другого мира! Там у нее были другие отношения с мужчинами! Неужели только ей надо подстраиваться?
Вспомнился Юра. Интересно, что с ним стало? Тоже дожидается своей очереди в криокапсуле? А кстати, почему не пробуждают мужчин? При возможности надо задать этот вопрос дану.
К завтраку Зоя спустилась вовремя. За столом уже сидел Юлиан и просматривал газеты. Что-то в мире всегда останется неизменным, несмотря на прошедшие столетия.
— Доброе утро, — поздоровалась Зоя, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Скандалить с раннего утра не хотелось.
— Здравствуй, — официальный тон и короткий кивок.
Одет безупречно — светлые брюки и рубашка. Гладко выбрит. Волосы поблескивают от капелек воды. Зоя заметила, что Юлиан почти всегда спускался к завтраку сразу после душа. И сейчас, украдкой поглядывая на мрасса, захотелось провести рукой по его влажным волосам. Еще два дня назад она так и делала. Подходила к нему со спины,
обнимала и целовала в макушку, вдыхая мятный запах шампуня.
Мрасс метнул на нее быстрый, слегка растерянный взгляд.
— Что-то не так, Зоя?
Черт! Она и забыла, что он чувствует ее эмоции.
Ее тоску.
Пришлось быстро взять себя в руки.
— Все хорошо.
— Тогда садись завтракать. Через час мы уезжаем.
— На обследование?
— Да.
— Ты думаешь, я уже беременна?
— Узнаем.
— Срок маленький.
— Современные методы диагностики позволяют выявить беременность на очень ранних сроках. Два — три дня.
Зоя в недоумении пожала плечами.
— Но как такое возможно? Организм матери еще не успеет даже отреагировать на беременность.
— Сегодня все поймешь и узнаешь.
Зоя поджала губы. Продуктивного разговора не получалось, и она потянулась к морковному соку. Прислушалась к своим эмоциям, пытаясь уловить чужие.
Ничего.
Видимо, мрасс хорошо владел собой и не позволял эмоциям вырваться наружу.
Завтракали они молча. Зоя заставляла себя есть. Если она на самом деле беременна, надо будет хорошо питаться. Не в плане обжорства, а в плане сбалансированности и полезности для ребеночка.
Она украдкой наблюдала за Юлианом. Тот методично поглощал пищу, словно находился в столовой один. Захотелось сказать гадость, как-то задеть его, встряхнуть.
Он снова на нее посмотрел. Прочел ее эмоции?
Плевать!
Она смело встретилась с ним взглядом.
Мрасс все-таки не выдержал и поднялся.
— Пора.
Пора так пора.
Всю дорогу до центра Зоя провела с закрытыми глазами. Вспоминала уроки медитации, которыми как-то увлекалась. Дышать глубже и отпустить мысли. Представить, что находишься на берегу океана, и ласковые волны касаются твоих босых ног. И тебе хорошо… легко… ты свободна от всех предрассудков и забот…
— Зоя, мы прилетели, — ворвался в мысли голос Юлиана.
Отчего-то Зоя стушевалась и вздрогнула.
И тотчас наткнулась на встревоженный взгляд.
— Снова кошмары? Ты задремала?
Неужели проскользнуло беспокойство?
— Нет, кошмаров не было, — Зоя тоже растерялась и невольно потянулась к нему. Захотелось прижаться и почувствовать его тепло. Чтобы крепкие ласковые руки, которые стали родными, обняли и погладили по голове.
Но иллюзия быстро рассеялась. Мрасс кивнул и уверенно припарковал гланж.
— Ты можешь пройти курсы психотерапии, чтобы избавиться от кошмаров, — предложил он.
Вот же!.. Зоя едва не выругалась вслух. Нашел что предложить!
— Я не люблю врачей. Тем более тех, кто будет копаться в моей голове, — глухо ответила она и нажала кнопку, открывающую стеклянную дверь гланжа.
Вышла она из «летомобиля» неудачно. Поставила ногу в сандалии на небольшом каблуке на подножку, и та соскользнула.
— Ай!
Как и когда Юлиан оказался рядом, она не поняла.
Лишь почувствовала, как его рука обнимает за талию, не позволяя упасть.
— Осторожнее, — хриплый голос окутал и вызвал легкую дрожь во всем теле.
Да что же это такое?! Неужели гормоны еще не успокоились? Пора им угомониться! Пора!
— Буду осторожнее, — не глядя на него, пробормотала Зоя и сделала попытку отодвинуться. Они вроде как в ссоре! Вроде как надо проявить самостоятельность. Вроде как она вполне способна справиться сама.
А хочется, наоборот, оставаться рядом с ним!
— Господин мрасс, добро пожаловать! Мы уже вас заждались! — чужой голос врезался в сознание Зои, разрушая интимность ситуации.
Глаза Юлиана недовольно блеснули, и он разжал руку.
— Добрый день, Алекс, — поздоровался он.
Зоя поежилась. Вид врача, вышедшего их встречать, еще раз подтвердил статус Варшавского.
— И вам доброе утро, ширас, — улыбнулся врач Зое.
— Здравствуйте, — захотелось спрятаться за широкой спиной Юлиана, а еще лучше, сесть в гланж и улететь домой.
С тех пор как ее пробудили в «Рассвете» она на дух не переносила все, что связано с врачами. Даже вид белых халатов вызывал отторжение.
— Уже все готово. Что именно будете делать?
— Пока анализ крови. Ты как, Зоя?
Врач с удивлением посмотрел на мрасса, потом на нее. Но быстро пришел в себя и постарался скрыть изумление. Он больше десяти лет проработал в перинатальном центре и впервые слышал, чтобы мрасс обращался к своей ширас по имени.
— Только анализ крови, и все?
— Все, Алекс. Больше ведь ничего не требуется, чтобы определить: наступила ли беременность?
Алекс улыбнулся.
— Одна капля крови.
— Звучит, как в остросюжетном триллере. Одна капля крови, и вся биография человека известна, — неудачно пошутила Зоя.
— Генетическую карту с легкостью можем составить, — ответил врач.
При упоминании о генетической карте Зою накрыли раздражение и обида. А что было бы, окажись она обычной ширас? Как к ней относился бы Юлиан? Переспал и все? Не было бы теплоты во взгляде? Поездки на Варгас? Легкого флирта? Страстных прикосновений? Лишь один секс?
Скорее всего.
И после этого дан с Алисией еще пытаются убедить ее, что она зря вспылила?!
Зоя ничего больше не сказала. Демонстративно принялась осматривать место, где располагался центр. Невольно провела параллель с «Рассветом». Вокруг также не наблюдалось других зданий. Интересно, в современном обществе исследовательские центры сознательно изолировали?
— Предпочла бы, чтобы в моей прошлой жизни не копались, — отрешенно заметила девушка и направилась к зданию, чуть прихрамывая. Все-таки она слегка подвернула ногу. Оставалось надеяться, что опухоли не возникнет.
Мужчины быстро присоединились к ней. И снова был подъем в стеклянном лифте. И длинные, кажущиеся бесконечными коридоры.
В какой-то момент у Зои закружилась голова, и девушка пошатнулась.
— Ты как себя чувствуешь? — мрасс тотчас оказался рядом. — Что с тобой происходит?
— Ненавижу центры, — честно ответила она. — Можно будет уехать побыстрее?
— Через полчаса нас здесь не будет.
Зоя почувствовала, как в нее проникает теплота.
Его.
И отчего-то сразу захотелось плакать.
Мрасс сдержал слово. Через полчаса они покинули здание.
Зоя все-таки расплакалась.
Не выдержала.
Они прошли в кабинет врача, а из него в мини — лабораторию. Доктор аккуратно взял капельку крови, и Зоя приготовилась услышать диагноз. Сжалась. Сердце замерло, начало биться через раз. Тук… Тук… Тук…
Алекс действовал профессионально. Без суеты и лишних движений. Из всех врачей, с которыми ей приходилось сталкиваться последнее время, он показался самым адекватным. Главное — не грозился ввести успокаивающие препараты и снова отправить в палату — камеру, где, кроме белых стен, ничего не было.
— Поздравляю, многоуважаемый мрасс. Зоя беременна. И вы, Зоя, также примите мои поздравления. Результат положительный.
Зоя покачнулась. Ее захлестнули такие сильные эмоции, что она едва с ними справилась. Радость — огромная, всепоглощающая — проникла в каждую клеточку тела и понеслась по крови, бурля и наращивая темп. Сердце, которое в ожидании слов доктора стучало едва — едва, сейчас отплясывало лезгинку. Казалось, мгновение, и оно выпрыгнет из груди.
Но это было ничто по сравнению с эмоциями Варшавского.
Там был ураган. Цунами. Лавина.
Он вскочил на ноги и побледнел. Потом, наоборот, к его лицу прилила кровь. Глаза распахнулись, в них вспыхнул сильный и яркий огонь, готовый освятить всю Вселенную.
— Беременна? — порывисто выдохнул Юлиан и замер.
Алекс тоже поднялся и с улыбкой посмотрел на будущего отца.
— Да, беременна, — спокойно подтвердил он. — Еще раз поздравляю вас. Через неделю можете приходить на более тщательное обследование.
Варшавский бросил на Алекса мимолетный взгляд.
Потом повернулся к Зое, тихой мышкой сидящей на кушетке. Она не двигалась. Замерла, положив руку на живот. В извечном жесте женщины, узнавшей, что внутри зародилась новая жизнь. Что отныне жизнь ее самой изменится кардинально. Что теперь она будет посвящена заботе о маленьком существе, у которого пока еще даже сердечко не сформировалось. Чья жизнь теперь станет дороже собственной.
Зоя медленно подняла голову, посмотрела на Юлиана и… задохнулась.
Стало трудно дышать, говорить, смотреть.
Осознание того, что он рад новости о ее беременности, накрыло с головой.
Он рад…
Мужчина порывисто шагнул к ней и остановился на расстоянии вытянутой руки.
Точно натолкнулся на стену.
— Зоя?
— Юлиан…
Говорить было невозможно.
Ситуацию спас врач. Кашлянул, привлекая к себе внимание.
— Наверное, мне стоит оставить вас наедине.
Варшавский кивнул.
— Да, наверное. Спасибо. Я свяжусь с вами.
Зоя в растерянности моргнула. Что там говорил врач?
Она повернула голову в его сторону, но он уже покидал лабораторию, осторожно прикрывая за собой дверь.
Они остались одни.
Мужчина — высокий, статный, красивый, в чьих руках сосредоточена огромная власть, перед чьим влиянием преклонялись миллионы жителей нескольких планет — стоял, не решаясь подойти к девушке, готовящейся подарить им ребенка.
Она же — молодая, очаровательная в своей истинно женской привлекательности — замерла, вцепившись пальцами в кушетку, и мысленно молилась: «Подойди! Подойди! Обними… Пожалуйста, обними»…
Первой не выдержала она.
Всхлипнула. Одинокая слеза покатилась по щеке, оставляя огненный след.
— Не плачь.
Два слова, прорвавшие заслонку и вызвавшие противоположный эффект.
Слезы покатились градом.
И тотчас Зоя оказалась поднятой на руки и прижатой к груди.
Не стесняясь своих чувств, прижалась к рубашке, вдыхая аромат Варшавского. Его собственный, смешанный с элитным парфюмом. Тот, который она узнает из тысячи.
Господи… Есть ли большее счастье, чем находиться в его объятиях?
Наверное, нет.
Он молчал. Ничего не говорил.
Развернулся и вышел из кабинета доктора, бережно прижимая к себе свою ношу.
Так и шел по коридорам огромного перинатального центра, не обращая внимания на взгляды шокированных работников.
Мрасс, несущий на руках свою ширас.
Этот день может войти в историю.

Глава 21

— Так нравится? — один пальчик скользнул в раскрытое лоно. — Нравится то, что ты видишь?
— О, да! Да! — мужчина задыхался.
— Так иди ко мне, мой тигр! Порычи для меня!
Спустя полминуты — это все, на что хватило ее любовника — Яна сдвинулась вправо и потянулась за водой, очищенной от газов.
— Попей, восстанови силы.
Георгий Варганедзе, врач высшей категории, профессор, бывший сотрудник центра «Рассвет», сбежавший муж, работавший когда-то на Галански предатель, довольно развалился на широкой кровати. Он наконец-то перестал стесняться своего маленького достоинства. Член теперь вставал регулярно, и новая любовница всегда была довольна.
Яна оказалась его чудом.
Той, которую он заслужил.
Молодая, чертовки красивая, безумно сексуальная. И богатая.
Она не требовала денег. Она вообще ничего от него не требовала.
С того памятного дня, как она позвонила к нему в квартиру, все сомнения исчезли из головы Георгия.
Сначала — да, он подозревал ее едва ли не во всех смертных грехах. Думал, что ее кто-то подослал. С какой-то целью. А потом она тихим бархатным голосом пояснила, что однажды случайно встретила его в центре, куда забегала к подруге. И влюбилась. Мгновенно. В его умный взгляд. В его волевое лицо. Узнав, кто он такой, решила найти и покорить. Что, собственно, и удалось без лишних заморочек.
Она была полной противоположностью его брошенной жены. Всегда готовая заняться сексом, ставящая его удовольствие превыше всего. Услужливая, постоянно подчеркивающая его достижения в жизни и постели. С ней он добьется еще больших высот!
Надо лишь развестись с бывшей. Для этого Георгий уже нанял адвоката. Конечно, придется заплатить втридорога при условии, что развод пройдет без его участия. И надо будет сделать так, чтобы жадной стерве, сидевшей на шее Георгия долгие годы и высасывавшей из него деньги, не досталось ни копейки. Адвокат заверил, что сделает все по высшему разряду. Георгий проверил — адвокат имел связи в криминальной структуре, которая устраивала «подставы» для вот таких мешающих жить дальше жен. Как именно подставят бывшую жену, Георгия не волновало.
У него теперь есть Яна.
— Тебе понравилось? — он не мог не задать этого вопроса.
— Ты еще сомневаешься? — промурлыкала Яна, устраиваясь на его безволосой груди и выписывая на ней замысловатые узоры ярко — красным ноготком. — Ты потрясающий любовник! Никогда в этом не сомневайся! Стоит тебе до меня дотронуться, я вспыхиваю, как спичка, и становлюсь мокрой, — что бы она делала без интимных лубрикантов! — Да что там говорить! Я начинаю хотеть тебя, стоит только вспомнить, как ты прикасаешься ко мне, как входишь в меня! Мур — р-р…
Георгий запустил пальцы в роскошные волосы Яны, уход за которыми ежемесячно стоил небольшого состояния. Преисполненный собственной значимости, он уже не подвергал сомнению правдивость произносимых слов. Принимал все за чистую монету.
Эта дикая кошка влюблена в него. Она рядом с ним. И он для нее — все!
— Моя девочка.
— Твоя — твоя! — Яна потерлась о него. — Георгий, какой же ты потрясающий! И как любовник, и как профессионал! Кстати, дорогой, что с новой клиникой? Открывать будем?
— Конечно! Вот только спонсоров найдем!
Глаза Яны хищно блеснули.
— Конечно, найдем! Даже не сомневайся! Слушай, давно хотела тебя попросить рассказать о твоей работе в центре «Рассвет». Понимаю, ты ушел из-за того, что тебя недооценивали… Хотя тут вообще диву даюсь! Как такого специалиста можно было отпустить?! Они за тебя должны были хвататься и руками и ногами! Зарплату в разы увеличить! Вообще тебя заведующим отделением поставить, а не отпускать! Ну да ладно, пусть теперь локти кусают!
Самомнение доктора Варганедзе зашкалило.
— Что бы ты хотела узнать?
Яна нарочито беззаботно пожала плечами.
— Даже не знаю. Что-нибудь интересненькое.
— Я могу много интересных случаев рассказать.
— А у тебя был доступ к картотеке пробужденных?
Доктор довольно хмыкнул.
— Почему «был»? Есть до сих пор.
Яна едва не выдала себя, но в последний момент удалось сдержать возглас ликования.
— До сих пор?
— Конечно, моя кисонька. Или они думали, что я уйду, не прихватив с собой ничего? Прихватил! И даже ого — го сколько всего!
Яна усмехнулась. А они похожи больше, чем она думала.
— Еще раз убеждаюсь, что мне достался лучший мужчина! Мужчина, о котором я даже мечтать не смела!
— Яночка! Счастье ты мое сексуальное!
Он больно ущипнул ее за сосок.
— Подожди! Давай немного поговорим! Ну, расскажи что-нибудь интересное.
— Ох… И что, например?.. Пожалуй, расскажу об одном мрассе. Фактически из-за него я и ушел из «Рассвета». Нет, вернее из-за двоих.
У Яны участилось сердцебиение.
Неужели?..
Вот так запросто попало в яблочко?
О вражде Галански и Варшавского скоро легенды начнут слагать!
— Как интересно, — промурлыкала Яна, затаившись.
— Я тоже так думал сначала. Мрассы, они ведь какие? Властные. Привыкли, что им все позволено по праву рождения! Мать вашу, как же я ненавидел работать с ними! Сколько презрения и высокомерия вытерпел! Тьфу! Чтоб им пусто было! Будь моя воля, я бы всем ширас питание отключил, чтобы мрасское отродье больше не рождалось! Чтобы их ветвь сама изничтожилась! Да хренушки! Все равно что-нибудь придумают, но размножаться будут! Ладно, это все пустое. Ты просила об интересном, крошка. Интересно то, что два мрасса оплатили одну и ту же ширас. Представляешь, сколько крику было? Особенно возмущался второй. Он специально пришел в центр, подделал документы и стал претендовать на объект 2765, — Георгий умолчал о том, что именно он помогал с фальсификацией документов. — Но первый оказался не промах. Тягаться с ним не каждый сможет. Второй и не смог. Первый преспокойненько забрал ширас. Думаю, все, на этом история закончилась. Ан, нет!
Яна вся подобралась, и ее рука скользнула к паху мужчине. Надо же его вознаградить за интересные сведения!
— Продолжай.
— Не буду вдаваться в подробности, но я провел кое — какие исследования. И оказалось, что с объектом 2765 не все так гладко. Не зря ты спросила про архивы! Наши предшественники собирали и хранили все доступные сведения о жизни тех, кто оставлял им свое тело и состояние на хранение. Я покопался и узнал, что объект 2765 попала в криосон одновременно с неким молодым человеком. Тот даже настаивал, чтобы их погрузили в сон в одной криокапсуле, но на тот момент двухместных не было. Я так понял: малец был влюблен в нее и решил прихватить девчонку в будущее. Сохранились записи врача, который этим занимался. И тот высказывал сомнение, что объект 2765 погружалась добровольно. Типа, ее в клинику привезли в бессознательном состоянии. А отец молодого человека, в то время занимающий влиятельный пост в правительстве, заявил, что они должны быть вместе. Его сын и эта девчонка. Вот такие страсти кипели в прошлом!
У Яны все перевернулось внутри.
Отлично! Просто отлично! То, что нужно!
— Дорогой, я все время задавалась одним вопросом: а почему размораживают только девушек? Почему не пробуждают мужчин? Надо думать, их тоже немало…
— Еще как немало! — доктор злорадно хохотнул. — Только пусть обломаются! На фиг они нам нужны?! Сама подумай! Если мы размораживаем девиц и не знаем, как с ними избежать проблем, представь, сколько хлопот будет с мужчинами. Во — первых, каждый второй из них ранее стоял у власти. Ладно, этих при желании обломают. Во — вторых, что мы будем отвечать на их требование вернуть средства, потраченные на криосон и отданные на хранение потомкам? Золото и драгкамни давно осели в чужих карманах. Да, есть несколько банков, которые продолжают хранить золото, принадлежавшее предкам. Взять банк того же Варшавского, будь он неладен. Честный, мля, гражданин нашелся! Но большинство-то разворовано еще до нас! И для чего нам нужны тысячи неприспособленных и неадаптированных к современной жизни мужчин? Зачем они нам? Недостатка в мужчинах не наблюдается. А эти… Среди них немало военных. Бунтовать станут, права качать. Нет, пробуждать их никто не планирует, — довольный собой и своим рассказом, доктор Варганедзе небрежно перехватил руку девушки и положил на вялый член. — Как насчет продолжения, крошка?
— О, мой тигр! Я всегда только «за», — и Яна, уже мысленно составляя план дальнейших действий, быстро заводила рукой вверх — вниз.

Глава 22

Она беременна.
Эта мысль не отпускала Зою на протяжении всего дня.
После того как Юлиан вынес ее на руках из клиники и не отпускал всю дорогу до дома, согревая своим физическим и душевным теплом, она успокоилась и решила, что они поговорят по прибытии.
Ошиблась.
Жестоко ошиблась.
Как только гланж опустился на площадку перед домом Варшавского, он молча отодвинул ее от себя и был таков.
Зоя в первые секунды не могла поверить, что Юлиан ее бросил. Да — да, взял и бросил. А как еще назвать то, что он оставил ее в «летомобиле» одну?
На дрожащих ногах, испытывая волнение, смешанное со злостью, Зоя кое-как доковыляла до особняка.
Чтобы на пороге столкнуться с управляющей.
— Вас можно поздравить, ширас? — холодно произнесла она.
Зоя вздохнула. Вот что делать с этой женщиной? Вроде бы и открытой неприязни не проявляет, а умудряется задеть словом и взглядом.
— Все вопросы к господину Варшавскому, — таким же официальным тоном ответила девушка и поплелась к себе.
Ей хотелось побыть одной. Но стоило переступить порог спальни, как раздались аплодисменты.
— Имел бы возможность обнять тебя, обнял. Да так, чтобы косточки затрещали!
— Спасибо, затейник.
В этом мире у роботов больше человечности, чем у людей!
— Как ощущения, будущая мамочка?
— Вот скажи, откуда ты все знаешь? Мы вернулись пять минут назад, а ты уже в курсе, — немного устало произнесла Зоя и прошла к трюмо. Села перед зеркалом и принялась изучать отражение.
Ничего в ней не изменилось. Те же белокурые волосы, чуть завивающиеся на концах, те же зеленоватые глаза. Правда, в них сейчас отсутствовал блеск, и появилась тоска. Ладно, с тоской как-нибудь разберемся.
Разберемся же?
— У данов свои секреты.
— Данов? Хм, это ты сейчас на что намекаешь? Что компьютеры связаны между собой локальной сетью?
— Свои секреты, ширас Зоя. А я секретов не выдаю.
— Это мы еще посмотрим, затейник.
— Ты так и не сказала про свои ощущения.
Зоя пожала плечами, думая о том, что скоро в ее внешности произойдут изменения. Однозначно, в лучшую сторону. По — другому и быть не может.
На другое она не согласна.
— Я еще сама не знаю, дан.
— Обрадовалась?
— Однозначно.
— Как и господин мрасс.
Это не было вопросом.
Зоя прикрыла глаза. А вот с господином мрассом надо что-то делать.
— Дан, ты можешь мне помочь?
— Конечно! — тотчас отозвался «комнатный» робот.
— Мне нравится твоя готовность. А главное — отсутствие встречного вопроса: «Смотря в чем?» Ладно, это все лирика. Скажи, Юлиан еще у себя?
— Нет, он как раз улетает.
Сердце екнуло.
— Куда?
— Не знаю. Честно.
— Надолго?
Сердце замерло.
— Не знаю. Честно.
Не успела Зоя почувствовать разочарование, как дан продолжил:
— Он уехал, но отдал распоряжения.
— Какие еще распоряжения? — нахмурилась Зоя.
— Через час прибудет инструктор, будет обучать тебя управлению гланжем.
Робкая радость охватила девушку.
С инструктором по управлению гланжем они прозанимались два часа. Зоя почувствовала усталость и отпустила его. Первый час они «убили» на то, что он объяснял принципы работы «летомобиля», а второй — на попытки усадить Зою на водительское сиденье.
Не получилось.
Устала Зоя именно от споров с инструктором. Оказалось, что она большая трусиха, чем предполагала. И не готова управлять гланжем. Возможно, сейчас это связано с нестабильным эмоциональным фоном. А возможно, с тем решением, что приняла.
Еще пару недель назад Зоя хотела научиться управлять «летомобилем», чтобы сбежать, затеряться среди других миров. Сейчас понимала, что затеряться не удастся. Да и надо ли?
Вечер опускался на землю, а Варшавского по — прежнему не наблюдалось.
Идти в спальню и сталкиваться с затейником у Зои желания не возникало. Вроде бы они и вели необременительные беседы, которые поддерживали моральный дух Зои. Но сегодня был не тот случай.
Зоя прошла на кухню, подошла к холодильнику, достала сливки, повертела кувшинчик в руках и поставила назад. Нет, на готовку она тоже не способна.
И что делать?
Ответ пришел сам собой.
Решение Зоя уже приняла, так чего тянуть?
Варшавский вернулся около трех ночи. Уставший и немного раздраженный. Вместо того чтобы провести вечер дома и поговорить с Зоей, ему пришлось провести время на заседании концерна. В этот раз его присутствие было необходимо — решался вопрос о поставке продовольствия на одну из дальних планет. Вопрос стоял серьезный, потому что планета была не исследована. Могли возникнуть серьезные проблемы, а деньги вкладывались огромные, даже по меркам конгломератов.
Юлиан проголосовал «за». Его голос оказался решающим.
На самом деле весь вечер он думал о беременности Зои.
Он скоро станет отцом.
Отцом!
Непередаваемое ощущение!
Юлиан хотел ребенка, и уже давно. Возможно, поэтому так спешил с пробуждением ширас. Он много раз представлял, как возьмет малыша на руки, прижмет к груди. И всегда будет рядом. Всегда.
Когда Варшавскому сообщили о том, что у его ширас другие гены, он первым делом подумал о том, что у него будет дочь. Обязательно. Маленькая красивая девочка, которую Юлиан будет баловать. Его принцесса. И неважно, что его империи нужен наследник, мужчина. Он хотел девочку.
Такую же, как Зоя. Своевольную, упрямую, добрую, отзывчивую.
При мысли о его ширас в душе всколыхнулась непонятная тревога. Он перегнул палку. Не стоило быть таким резким. Но в одночасье собственную натуру не переделаешь.
Хотелось ее увидеть и поговорить. Посмотрев на часы, покачал головой. Не пойдет к ней в комнату, иначе разбудит. Встретятся утром.
Открыв дверь в спальню, замер на пороге.
А на лице появилась усталая улыбка. И на душе сразу стало легко — легко.
На его огромной кровати, свернувшись клубочком, спала Зоя. Во сне ее лицо казалось беззаботным. Под щеку она положила обе ладошки, что казалось милым и трогательным. Сразу захотелось подойти и прилечь рядом.
Варшавский, стараясь не шуметь, прошел в комнату, кинул пиджак на тумбу и отправился в ванную. Сначала душ. Чтобы смыть пыль уходящего дня и привести мысли в порядок. Со вторым было куда как сложнее.
Мылся он долго. Намыливался не спеша. Думал, наоборот, быстро ополоснется и все. Оказалось, что вода подействовала успокаивающе, смывая с тела не только пыль, но и напряжение. Завтра, вернее, сегодня с утра надо будет заглянуть в тренажерный зал, побоксировать.
Идеальным же с утра было бы снова увидеть сонную, чуть смущенную улыбку Зои. Почувствовать, как она, наигранно сопя, обнимает его со спины, прижимаясь плотнее.
Вот какого черта он разрушил их отношения? Потребовала она от него объяснений, и что с того? Мать предупреждала, что ширас реагируют на события иначе. Не как те девушки, с которыми он привык общаться, и которые едва ли не преклонялись перед его статусом. Здесь все по — другому. А рассказанная Зоей история о том, как она попала в криосон, и вовсе меняла многое. В прошлом ей и так досталось, а тут еще настоящее преподносит сюрпризы. Он же…
Юлиан сжал зубы с такой силой, что те скрипнули. Ничего, теперь она носит его ребенка, и у них есть повод начать заново общаться.
Все его размышления померкли перед следующим фактом — она САМА пришла к нему и спит в ЕГО постели.
Вот об этом и стоило подумать.
Юлиан обернул одно полотенце вокруг бедер, вторым быстро обтер тело. Остановился возле двери, пытаясь унять нервную дрожь.
Циничная ухмылка возникла на лице. Он нервничает перед выходом из ванной. Боится разбудить ширас. Когда он изменился? В какой день?
Проведя рукой по влажным волосам, решительно шагнул в комнату.
И снова замер.
На кровати, в которой полчаса назад спала Зоя, сейчас стоял раскладной столик для завтрака.
А сама девушка сидела, скрестив ноги по — турецки и положив на них небольшую подушку, чтобы скрыть открывающиеся жадному взору мужчины внутреннюю сторону бедер и маленький кусочек хлопковых трусиков, и терпеливо ждала.
— Привет, — она натянуто улыбнулась, увидев Юлиана. — Вино пить мне теперь нельзя, поэтому я принесла чай, кофе, сок, воду с разными вкусами. Что будешь? Я — чай. А тебе могу сделать кофе. Обещаю, завидовать буду молча.
Юлиан не сдержался — его затопила волна небывалой нежности.
Как и Зою.
Она почувствовала его эмоции и расцвела. Ее глаза, в которых до того таились тревога и неуверенность, вспыхнули ярким светом. Щечки порозовели, и вся она преобразилась.
— Я, пожалуй, составлю тебе компанию и тоже буду чай, — ответил он, подходя к кровати.
— О! Отлично! Сейчас налью.
Зоя убрала подушку с ног и… тотчас услышала, как Юлиан глухо застонал.
В первое мгновение она не поняла, в чем дело. Что она такого сделала? Но стоило поднять голову и посмотреть на мужчину, как все стало ясно.
Глаза, в которых плавилась сталь, жадно смотрели на местечко, укрытое трусиками.
Как-то разом оба забыли о чае. Волна первобытного вожделения сначала захлестнула Юлиана, а потом обрушилась на Зою.
Мужчина действовал молча и решительно.
Поднял переносной столик и поставил на пол.
Обошел кровать и встал напротив Зои.
Та, не двигаясь, практически не дыша, наблюдала за ним и ждала дальнейших действий.
Они не замедлили последовать.
— Иди ко мне.
Три слова разрушили до основания тщательно возводимую стену.
Зоя медленно встала на колени, потом спустила ноги с кровати и встала напротив Юлиана.
— Я соскучилась, — вырвалось у нее.
И она не пожалела о признании.
Вулкан эмоций — радостных, ликующих, трепетно — нежных — огромной волной ворвался в сознание, перемешиваясь с ее робкими, какими-то несмелыми. Вроде бы первая делает шаги к примирению, а сердце все равно испуганно сжимается, опасаясь быть отвергнутым.
Никто ее отвергать не собирался.
Это она поняла сразу же.
Руки — безумно нежные, сильные — подхватили ее под ягодицы и усадили на комод, стоящий рядом с кроватью. Зоя от неожиданности вскрикнула, но тут же уткнулась лицом в ключицу мужчины.
— Что ты делаешь? — пискнула она, с упоением вдыхая запах Варшавского.
— Не ты одна соскучилась, — немного ворчливо ответили ей. — Останешься в кровати — и я наброшусь на тебя, как голодный зверь. Ворвусь в твое тело и буду показывать в течение полуминуты, как ты мне необходима. Но полминуты мне мало. Слышишь меня, Зоя? Очень мало! Я соскучился, сильно, отчаянно. Я хочу пить твою сладость долго. А для этого… кровать должна находиться подальше.
Его слова проникали в каждую клеточку Зои, наполняя беспредельным жгучим восторгом. Они растворялись в ней, чтобы возродиться с новой силой.
Девушка затрепетала. Казалось, у нее внутри что-то взорвалось. Что-то большое, огромное. Что-то доселе мирно дремлющее. А сейчас оно пробудилось и перевернуло мир с ног на голову.
— А комод — идеальное место? — ничего более умного в голову не пришло.
— Так точно.
Руки, удерживающие ее за талию, переместились на бедра, прошлись до колен, сминая по пути сорочку, затем властно скользнули на внутреннюю сторону и быстро развели колени. Широко. Очень широко. Раскрывая Зою.
Та задохнулась.
Что он творит… Что творит…
Упершись ладонями в столешницу, прикусила губу, чтобы сдержать стон. Вот так взять и раскрыть ее полностью! Трусики съехали в сторону, обнажив тонкую полоску розовой плоти.
Дыхание мужчины участилось. Он больше не делал никаких движений.
Лишь смотрел.
Смотрел долго, целую вечность.
А Зое ничего не оставалось, как плавиться под его взглядом, полным желания.
Он к ней еще толком и не прикасался. Не ласкал. А внутри образовался пожар. И всего ярче он пылал именно в том месте, куда направил свой жадный взгляд мрасс.
Зоя едва ли не ощущала, как ее складочки поблескивают от влаги. И закинув голову назад, чтобы не передумать, не сгореть уже от стыда, перебросив тяжесть тела на одну руку, вторую положила себе на лоно и сдвинула край трусиков в сторону.
— Нравится?..
Из груди мрасса словно выбили воздух — с таким шумом сквозь крепко сжатые зубы подтвердил он свой положительный ответ.
Зоя зажмурилась и развела ноги еще шире.
Его руки оказались на ней в считанные секунды. Властно убрали ладонь и заменили ее губами.
Когда язык прикоснулся к пылающей плоти, глаза Зои распахнулись, а потом зажмурились с новой силой.
— Юлиан! — выдохнула она и устремила бедра навстречу интимным ласкам.
Как же ей нравились его прикосновения! То, как он проводил языком по раскрытой плоти, как посасывал клитор, как нежно ловил губами складочки, как снова и снова разводил их, чтобы испить ее сладость, впитать в себя запах возбуждения, проникнуть в ее сущность.
Зоя стонала в голос. Сначала робко, едва ли не стесняясь. Потом послала куда подальше стеснительность и полностью отдалась во власть стихии, что обрушивалась на нее вместе с вездесущим языком Варшавского.
Что он творил… Что творил…
Опытные ласки заставили позабыть обо всем на свете. Лишь бы чувствовать его прикосновения — еще и еще! Зоя поджимала пальчики на ногах, царапала поверхность столешницы, устремлялась к голове Юлиана, запуская пальцы в его короткие влажные волосы.
Еще…
Еще…
В какой-то миг, уже находясь на грани оргазма, Зоя поняла, что не хочет кончать. Хочет оттянуть момент, продлить его. Поэтому бесцеремонно заерзала ногами, пытаясь их свести.
— Юлиан… Юлиан… — голос плохо подчинялся хозяйке. — Нет… Давай на кровать…
Мужчина, также ощущая приближение ее оргазма, приподнял голову и с удивлением посмотрел на нее.
А у Зои все оборвалось внутри — как же невероятно возбуждающе смотрится голова мужчины между раскинутыми женскими бедрами…
— Кровать? Зачем?
— Надо. Пожалуйста.
Желание женщины — закон. Тем более возбужденной женщины.
Зое представилась возможность убедиться, насколько быстрыми могут быть мрассы. Вот она сидела на комоде, а сейчас уже лежит на прохладной простыне. Не изменилось лишь одно — страстное желание в глазах Юлиана.
Мужчина навис над ней, расставив руки по обе стороны от ее плеч.
— Какая же ты красивая, — глухо, с надрывом прошептал он.
Полотенце на его бедрах куда-то делось, и рука Зои с упоением скользнула к эрегированному члену. Провела по всей длине, с замиранием сердца исследуя вздутые венки.
— Тоже хочу, — сорвалось с ее губ.
Глаза мужчины потемнели.
— Что?
— Поласкать тебя. Ляг на спину.
— Зоя…
— Ляг, — она надавила на его плечи.
Он, прикрыв глаза, подчинился.
— Только попу ко мне поверни, — ее Юлиан не был бы мрассом, если бы удержался от приказа даже в такой момент.
Зоя довольно заурчала, предоставив ягодицы в его полное распоряжение. Пальцы мужчины не заставили себя ждать — заняли место языка и принялись погружаться в источающее влагу лоно.
Гортанный стон огласил комнату, когда рот Зои накрыл член Юлиана. Терпкий вкус, чуть солоноватый оказался для нее восхитительным. Сначала она дотронулась до большой головки, к которой прилила кровь с одной выступившей жемчужной капелькой. Потом прошлась язычком по всему стволу, поиграла с яичками, и лишь затем погрузила большой член Юлиана в рот. Он не умещался полностью, но разве это важно?..
Зоя ласкала его, то посасывая, то выпуская изо рта и облизывая. Потом снова погружала в себя. И кайфовала от того, что ласкает любимого мужчину, дарит ему ласку, на которую еще не решалась.
А стоны, доносящиеся с подушки, подтверждали ее власть над ним. То, что она делала, ему нравилось. Безумно.
Долго подобное безумие продолжаться не могло.
Она горела…
Он пылал…
Поэтому Зоя не стала сопротивляться, когда Юлиан властно сменил позу, положив ее на бок, спиной к себе. Поднял ногу, сжал грудь и одним движением, уверенно, но нежно погрузился в ее глубины.
Зоя вцепилась в простыню, комкая ее и устремляясь навстречу любовнику.
Как же ей не хватало этого ощущения невероятной наполненности! Этих движений! Сначала медленных и мощных, потом быстрых, на всю длину.
Она пылала…
Он горел…
Кончили они одновременно.
Юлиан сдерживался до последнего. Помогла выдержка мрасса. И лишь когда почувствовал, как начали сокращаться ее мышцы, позволил и себе расслабиться. Гортанно застонал, сделал последний, глубокий толчок и излился в недра девушки.
Отпускать ее он не собирался.
Прижал к себе покрепче.
Покрытые испариной, они лежали, переплетя руки и ноги, и восстанавливали сбившееся дыхание.
— Попить хочешь? — мрасс поцеловал ее в облюбованное им местечко — за ушком.
— Не откажусь.
Он встал и налил воды со столика, одиноко и заброшенно стоящего на полу.
Зоя пила жадно, большими глотками. В горле сильно пересохло от стонов и вскриков.
Юлиан стоял напротив, не отводя пристального взгляда.
— Что-то не так? — отчего-то смутившись, спросила Зоя. После занятий сексом она всегда испытывала легкое смущение из-за наготы.
— Да.
Вот те поворот событий!
— Что именно? — Зоя сразу насупилась. А как все хорошо начиналось!
— Нам надо поговорить, — решительно сказал Варшавский, снова забираясь в кровать и укладывая Зою таким же способом, как она и лежала.
Девушка не сопротивлялась. Сил не осталось.
— Ты же поговорить хотел.
— И собираюсь.
— Я не вижу твоего лица.
— А зачем тебе его видеть?
Зоя вздохнула, прикрыла глаза и уютно устроилась в «гнезде» его рук. Пусть говорит, что хочет.
— Я слушаю.
— Я хочу поговорить о наших отношениях. Зоя, ты беременна от меня, и теперь многое меняется.
Начинается…
— Что именно? Ты отправишь меня куда-то, где я буду жить на протяжении девяти месяцев, потом мы подпишем договор, и ты заберешь у меня ребенка? — Зоя говорила, а сердце тревожно забилось.
Если он скажет «да», ее жизнь рухнет.
И тогда не останется силы, способной ее склеить.
Руки мрасса напряглись, объятие усилилось.
— Даже не мечтай об этом! — жестко и властно обрубил он. — Никуда я тебя не отправлю! Это раз. Я… Черт побери, я хочу постоянно чувствовать тебя рядом! Как физически, так и эмоционально! Хочу день за днем видеть, как растет внутри тебя наш ребенок! Заметь, я сказал — наш ребенок! Не мой. И я хочу знать, ты согласна?
Зоя в растерянности заморгала. Хотела перевернуться на спину, чтобы все-таки посмотреть ему в глаза, но он не позволил.
— Согласна на что? — тихо выдохнула она.
— Жить вместе.
— Э — э-э — э… А сейчас мы живем не вместе? — еще тише выдохнула она.
— Зоя, ты поняла, о чем я.
Она совсем притихла.
— Не — а, не поняла.
— Я очень хочу, чтобы наши отношения вышли на новый уровень, — легкий поцелуй в плечо. — Я хочу семью. Полноценную. И я тебе ее предлагаю.
— А «полноценная» подразумевает равенство между партнерами?
Проклятье! Зачем она об этом сказала?!
Сейчас он снова включит «мрасса»!
И услышала в ответ невероятное:
— Подразумевает.
Зоя все-таки перевернулась на другой бок и уткнулась в грудь Варшавского. Затаилась, опасаясь, что слезы сейчас брызнут из глаз.
— Зоя! Зоя, ты же не собираешься плакать?
— Еще чего! — пробормотала, шмыгая носом.
— Зоя, а ну-ка посмотри на меня!
Сильнее вжалась в его грудь.
— Спокойной ночи, мрасс Юлиан Варшавский.
— Зоя…
— Не тревожь будущую мать своих детей.
Детей. Во множественном числе.
Объятия не ослабли, но стали более нежными и уютными.
— Тогда спи. Учти, первой я хочу девочку. Потом мальчика. Потом… разберемся.
Зоя боялась дышать, чтобы не спугнуть нечаянное счастье.
Разве такое возможно?
Пришла мириться, а получила… Зоя боялась думать о том, что же получила в ответ.
Слишком много всего и разом.
Поэтому она позволила себе расслабиться и погрузиться в сон.
Засыпала Зоя счастливой.
Сначала раздался звук бьющегося фарфора.
Зоя поморщилась, не спеша открывать глаза. Наверное, ей снова что-то снится. Но зашевелился Юлиан, и в сознание девушки ворвались одновременно удивление, холодная решимость и тихая ярость.
Что-то было не так.
— Предатель…ница! — болезненный и хриплый крик разорвал предутреннюю тишину.
Точно сон. Странный. Слишком реальный.
И голос. До безумия схожий с голосом мальчика Юры.
Только говорил с трудом.
Так было у нее, в первый день после пробуждения.
Пробуждение. Это слово смерчем проникло в голову Зои, заставив распахнуть глаза и быстро сесть.
Это ведь кошмар? Снова?
Это не было кошмаром.
Мальчик Юра стоял в их спальне и держал обоих под дулом пистолета.

Глава 23

— Пре…дательница! — снова воскликнул молодой человек с горящими безумными глазами.
Выглядел Юрий плохо. Бледный, под глазами темные круги, едва ли не синяки, скулы выпирают на худом лице. Тело тоже похудело, отчего высокая фигура казалась еще более нескладной.
У Зои заныло сердце.
Вот и встретились.
— Юра.
Она смотрела на него и не верила глазам. Его тоже пробудили. Но зачем? С какой целью? В «Рассвете» врачи говорили, что пробуждают только девушек. Мужчины, оплатившие криосон, все спят. До каких пор — непонятно. Но будить их пока никто не собирался. А тут… Ее мучитель. С пистолетом. Весело!
Варшавский медленно откинул покрывало, намереваясь встать. Юрий, заметив его движение, с надрывом вскрикнул:
— Стой! Стой лучше…
— Тебя зовут Юра? — казалось, слова молодого человека не произвели на Варшавского никакого впечатления. Он продолжал подниматься. Встал, не стесняясь обнаженного тела.
Мальчик Юрий, увидев перед собой крепкого обнаженного мужчину, задрожал всем телом и покачнулся.
— Ах ты… Трахаешься, да? Трахаешься с этим?.. Да? А я, Зоя?! Как же я?! Ты моя! Только моя, слышишь?
— Юра, успокойся! — Зоя не знала, как себя вести. Если бы не пистолет… Откуда у него оружие? И вообще, как он проник в дом Юлиана? Тут ведь охрана, камеры, роботы, система безопасности. И вдруг — незнакомец в доме.
Эта же мысль пришла в голову и Варшавскому. Потому он, не выпуская из поля зрения пистолет, начал двигаться в сторону молодого человека со словами:
— Как вы попали в мой дом?
Он пытался отвлечь его внимание на себя.
Ему категорически не понравился тот факт, что на его Зою наставили пистолет. И кто?! Человек, из-за которого она страдала в прошлом! Ее до сих пор мучили кошмары, а значит, страдала она много в эмоциональном плане. И возможно, не только в эмоциональном.
Мрасс прищурил глаза.
— Мне открыли дверь! — Юра всё-таки обратил внимание на его слова. — В твоем доме предатель! У тебя кругом одни предатели!
Зоя натянула покрывало до подбородка.
Господи, не дай ему совершить ещё одну ошибку!
Она смотрела на него, и ничего, кроме сожаления не испытывала. Даже страх был не столь сильным. Да, он присутствовал, как-никак на неё навели пистолет. Но его перекрывало сочувствие к молодому человеку, которого жестоко обманули.
— Тебе открыли дверь? — переспросил Юлиан, делая ещё один шаг и выигрывая время. — Кто?
— Женщина! — порывисто выплюнул из себя Юрий. Метнул в сторону Варшавского взгляд, полный ненависти. — Стой, где стоишь! Не приближайся! Иначе я выстрелю!
Варшавский, хищно улыбаясь, покачал головой.
— Юрий, я даю вам шанс. Один. Вы отдаете мне пистолет, и я постараюсь сделать так, чтобы вы сильно не пострадали, после того, как снова попадете в центр. Вы нуждаетесь в лечении. Мы это обсудим.
Мальчик Юра, у которого ещё сильнее задрожали руки, истерически засмеялся.
— Ты себя слышишь, мужик? Это у меня пистолет! И я диктую условия! Понял меня?!
— Нет, — спокойно сказал Варшавский, находясь в паре метров от него.
Мрасс выпрямил спину и встал под дуло пистолета, загораживая собой Зою.
Вот теперь девушка напугалась. Пискнула и зажала рот рукой.
Юрий может выстрелить и тогда…
Она не может потерять Варшавского! Не может! Он нужен ей! Он очень сильно нужен ей!
— Юра! — закричала она, порываясь встать, но запуталась в покрывале.
— Зоя, оставайся на месте! — не поворачивая головы, отдал приказ мрасс. На этот раз приказ не разозлил Зою, напротив, она почувствовала, как вместе с ним приходит забота в её сердце. И уверенность в том, что всё будет хорошо.
Мрасс Варшавский не нервничал. Не переживал. Значит, у него был козырь в рукаве.
И Зоя, замерев, попыталась дышать глубоко и часто, приказав себе успокоиться.
— Смотри-ка, послушалась! — яд так и капал с губ Юрия. — Меня никогда не слушалась! Не соглашалась со мной! Дрянь продажная! Чем зацепил тебя этот ублюдок?! А, ну, иди сюда! Я с тобой разговариваю, Зоя!
— Не смей на неё кричать, — холодно проговорил Варшавский и напрягся. — Я давал тебе шанс. Ты им не воспользовался. Очень жаль.
— Убирайся с моей дороги! Иначе я стреляю! — закричал Юрий, внезапно осознав, что стоящий перед ним мужчина его не боится. Не воспринимает всерьез.
— Стреляй.
Дальше всё воспринималось Зоей, как в замедленном кинопоказе.
Юрий, разозленный, доведенный отчаянием до последней черты, вскинул пистолет и нажал на курок.
В те считанные доли секунды, что он нажимал, Варшавский рванул к нему, коротко выкрикивая:
— Дан!
Зоя, если бы не видела собственными глазами, долго бы сомневалась в правдивости происходящего. С потолка яркой вспышкой заструился свет, обволакивая Юрия со всех сторон. Мгновение — и молодой человек оказался в световой клетке. Причем, обездвиженный.
Пуля так же зависла в световой капсуле.
— Дан, спасибо, — уже более ровно ответил Варшавский, подходя к обездвиженному Юрию. — Ты обо всем позаботился?
— Конечно, господин мрасс. Правохранители уже подъехали. Натис арестована.
— Натис? — нахмурился Юлиан.
— Именно она впустила преступника в дверь.
— Вот как… Почему?
— Сейчас узнаю.
Зоя всё-таки встала с кровати, и, не скрывая нервного напряжения, осторожно ступая босыми ногами, подошла к Юлиану.
— Юлиан, что сейчас было?
Мужчина повернулся к ней и порывисто обнял. Прижал к себе так крепко, что у неё едва не затрещали косточки.
— Я испугался за тебя, — вырвалось у него, и она услышала, как в ускоренном ритме бьется его сердце. — Знал, дурак, что он не причинит тебе вреда, а всё равно испугался. Представил, что пуля врывается в твоё тело, и у меня похолодела кровь. Никогда больше не желаю пережить нечто подобное.
Зоя вдохнула его запах и прижалась ещё плотнее, хотя, казалось, куда уж. Обняла его тонкими руками за торс и закрыла глаза. Сейчас, когда она снова чувствует его тепло, пришло успокоение. Всё произошло так быстро, что она даже не успела толком ничего понять.
— Почему ты знал, что Юрий не причинит мне вреда? — задала она вопрос, взволновавший её.
— Зоя, милая, неужели ты думаешь, что мы не усовершенствовали систему безопасности? — немного иронично, в свойственной ему манере, ответил он вопросом на вопрос. — Никто не может проникнуть в дом мрасса не замеченным. Система контроля безупречна, доведена до совершенства. Плюс даны. Ты никогда не задумывалась — для чего я держу дана?
Зоя вскинула голову и заглянула в лицо Юлиана. Складки на лбу обрисовались четче, стали глубже. Глаза смотрят внимательно. Губы чуть кривятся в усмешке, но всё равно видно, что напряжены. Вены на висках вздулись.
— Понятия не имею, — честно призналась Зоя. — Просвети.
— Даны, прежде всего, отвечают за безопасность в доме. По всему периметру проходят теплоотражающие лучи. Установлены мини — роботы. Плюс дан обладает функцией временной парализации. Это то, что случилось с твоим знакомым, — Юлиан кивнул в сторону мальчика Юры, который сейчас напоминал статую, выполненную злым скульптором — искаженное лицо, скрюченная фигура, и глаза, выражающее безумие.
— Господи, Юлиан, — простонала девушка, и снова прижалась к его груди.
— Возвращайся в постель.
— А ты?
— Сейчас поднимутся правохранители, заберут его.
— Я поверить не могу в случившееся.
— В жизни случается разное.
Юлиан поцеловал Зою в лоб, развернул и, шлепнув по попе, подтолкнул в сторону кровати.
— Иди, а лучше ступай к себе. Правохранители будут здесь через минуту, я не хочу, чтобы они лицезрели тебя в неглиже.
Зоя кивнула, соглашаясь с его доводами. Направилась к двери, бросив напоследок взгляд на Юрия.
Вот они и свиделись…
— Юлиан, а мне не надо давать какие-нибудь показания?
— Нет. Произошло проникновение в дом мрасса. Это серьезное преступление. Моих слов будет достаточно.
Время тянулось бесконечно.
Зоя, придя к себе, натянула пижаму и принялась измерять комнату шагами. Несколько раз выходила на балкон, прислушивалась к тому, что происходит в доме. Шума никакого не было. Она увидела два гланжа, приземлившихся на площадке перед особняком Варшавского. Эти гланжи отличались по размеру и форме. Были почти в два раза больше и имели дополнительный прозрачный отсек.
Она, как раз стояла на балконе, когда правохранители вышли из особняка, ведя перед собой Юрия. Он по — прежнему был окутан легким сиянием, но передвигался самостоятельно, смотря перед собой и не замечая, что под ногами.
Картина арестованного Юрия подействовала на Зою удручающе. Какая жестокая у него судьба! «Золотой» мальчик, имеющий в своё время всё, заигрался и не смог уйти из жизни достойно. Пожелал второго шанса, не задумываясь о том, что за всё приходится платить. Да он никогда ни за что не платил — ни дня не работал, и понятия не имел, каково это — расплачиваться. Платиновая кредитка Виктора Валерьевича решала любые проблемы.
Стало холодно. Снова. Зоя поёжилась и накинула на плечи махровый халат. На шёлковой пижаме он смотрелся нелепо.
Услышав приглушенные шаги, доносящиеся с коридора, вернулась в спальню.
Вовремя.
Открыв дверь, в комнату вошёл Юлиан.
Зоя, не раздумывая ни секунду, снова бросилась к нему.
И он снова прижал её к себе, гладя по коротким белокурым волосам.
— Всё хорошо, всё хорошо, — шептал он, целуя её в затылок.
— Юру арестовали?
— Да.
— Как же глупо…Как нелепо…, — вырвалось у неё, и она сразу же почувствовала, как напрягся Юлиан.
— Ты бы предпочла, чтобы он, совершив преступление, покушаясь на тебя, продолжил разгуливать на свободе, снова уверовав в свою безнаказанность?
— Юлиан, ты меня не понял, — ссориться и выяснять отношения совершенно не хотелось. На сегодня достаточно нервотрепки. — Под нелепостью я имела в виду поведения Юры. Его же кто-то разморозил, и вместо того, чтобы попытаться адаптироваться в новом мире, он пришёл…, — она запнулась, — …меня убивать.
— Рад, что ты понимаешь, что к чему.
— Что же тут не понятного, когда на тебя наставляют дуло пистолета.
— Запомни, Зоя, никто никогда тебя не обидит. Я об этом позабочусь, — хрипло, на одном выдохе сказал Юлиан, и подхватил девушку на руки.
— Куда ты меня несешь?
— В кровать.
— А поговорить? — протестующе пискнула она, обнимая его за шею.
— В кровати и погорим. Пижаму с халатом додумалась одеть, а ноги по — прежнему босые.
— У тебя полы теплые.
— У нас, — поправил он её.
В горле мгновенно образовался ком, в глазах защипали предательские слезы.
— У нас? — переспросила Зоя, чувствуя, что выдает себя с головой.
— Конечно! Зоя, ты хотя бы иногда обращаешь внимание на мои слова? — сердито спросил Юлиан, заглядывая ей в глаза и останавливаясь у края кровати. — Я пару часов назад сказал, что хочу, чтобы у нас была семья. Разве ты меня не поняла?
— Эээ… Теперь поняла. Яснее выражаться надо, — пробубнила она для вида.
Кто бы только знал, как ей нравилось, когда Юлиан носит её на руках! Сразу начинаешь ощущать себя маленькой и беззащитной. Порой каждой женщине необходимо испытывать чувство защищенности.
Юлиан аккуратно положил её на кровать. Сам же остался стоять.
— Ты не присоединишься? — Зоя похлопала по подушке. — Место свободно. Плюс, если оставишь, меня точно будут мучить кошмары.
В глазах мужчины промелькнуло сомнения.
— Я решил, что ты не захочешь.
— Почему это?
— Из-за меня арестовали Юрия.
— Не из-за тебя, из его собственной глупости, — нахмурилась Зоя и принялась снимать халат. — Юлиан… Что с ним будет?
— Честно? Понятия не имею. За всю историю криопробуждения первый случай, когда размораживают мужчину. К тому же, это сделали не сотрудники клиники.
— Даже так? — удивилась Зоя. — И кто?
— Помнишь доктора Варганедзе?
— Как мне его не помнить, — Зоя покачала головой и от неприятных воспоминаний неряшливо кинула халат на тумбу. — Каждый день приходил, анализы брал. Неприятный тип. И глаза у него оценивающие. Может быть, как профессионал он и хороший, но как человек не вызывал доверия.
— Верно подмечено. А теперь скажи, помнишь того доброго человека, который просветил тебя по поводу твоей генной карты и фактически из-за которого мы поругались?
Зоя настороженно посмотрела на Варшавского из-под опущенных ресниц.
— Узнал, кто это был?
— Было не сложно. Моя бывшая любовница — Яна. Так вот она решила, что я — гад, подонок и заслуживаю отмщения за то, что некрасиво с ней обошёлся. Что не красивого было в том, что я расстался с ней, когда заметил, что она шпионит за мной — не понимаю. Но не в этом суть дело. Она решила отомстить. Нашла этого самого Варганедзе, который к тому времени уволился из центра. Стала его любовницей. От него же узнала, что тебя усыпили одновременно с другим объектом. Так как мрасс за всю жизнь имеет право на одну ширас, решила физически устранить тебя. Каким образом она пробудила Юрия — пока не знаю. Естественно, не обошлось без доктора. Вот и вся история.
Он старался говорить обыденно, но Зоя видела, как нервно дергаются желваки на лице.
— А почему Натис впустила Юрия в дом?
Юлиан устало провел рукой по волосам и опустился на кровать.
— Для меня было полной неожиданностью новость, что Натис — мать Яны.
— Мать Яны?
— Да! Яна была моей любовницей на протяжении трёх лет, но я ни разу не заметил, что женщины обмениваются взглядами или перешептываются. К тому же, я знаю про своих людей всё, и был уверен, что у Натис нет детей. Наверное, они с Яной встречались тайно, а расстались они, когда она была ребенком. Яна говорила, что воспитывалась у мадам Кусто, это специальное заведение, готовящее девушек — сирот для…, — Юлиан не договорил, махнул рукой. — Разберемся чуть позже. Возможно, завтра.
Зоя, заметив, как поникли плечи её мрасса, обняла его со спины и прижалась.
Говорить больше не хотелось.
Она почувствовала нежность, исходящую от Юлиана, и на душе сразу стало легче.
Всё-таки неплохо у этих мрассов было придумано — обмениваться эмоциями с ширас.
Три недели спустя
— Мы можем всё устроить в доме.
— Не сомневаюсь, и все решат, что я избалованная капризная стерва.
— Зоя, а тебе не всё равно, что думают о тебе люди?
— Нет, — Зоя глубоко вздохнула и нажала на кнопку, активирующую двигатель гланжа. — Господи, я сейчас полечу… Юлиан, не боишься?
— Нет, я тебе доверяю, — мужчина накрыл рукой ладонь Зои. — Ты справишься, я верю в тебя.
Ох… После таких слов сама в себя поверишь.
Зоя натянуто улыбнулась и посмотрела вперед.
— Что, поехали? Вернее, полетели.
Они плавно стартовали. «Лётомобиль» даже ни разу не дернулся, как было на обучении Зои последние пару дней. Инструктор битую неделю убеждал её занять водительское кресло и хотя бы подняться в воздух. Когда в его глазах она прочла поражение, решилась. Надо же ей осваивать новые навыки! Управлять гланжем ей понравилось. Это как авто с автоматической коробкой передач. Нажимаешь на несколько кнопок, задаешь схему полета и лишь следишь, чтобы не было отклонений от маршрута. Всё просто и легко.
Только всё равно разволновалась, когда рядом оказался Юлиан. Вспомнила, как они первый раз летели вместе, и снова, как и в прошлый раз, чтобы скрыть смятение, начала говорить:
— А ты на самом бы деле вызвал домой медиков с их аппаратурой?
— Конечно, — из его уст это прозвучало, как само собой разумеющийся факт.
— Нет, Юлиан, всё-таки вы мрассы избалованные личности! Для того, чтобы определить пол ребенка привезти домой половину клиники! — продолжала наигранно возмущаться Зоя, посматривая на панель приборов с мигающими точками.
— Нет, Зоя, это ты никак ещё не привыкнешь к новому статусу. Ты — моя женщина, и я сделаю всё, чтобы тебе было комфортно. Ты же не любишь клиники.
— Ну и что? Привыкну. Не люблю напрягать людей.
— Как скажешь, милая.
Долетели они без особых проблем. Всё-таки Зоя перепутала маршрут, и они задержались практически на час. Их так же встречал знакомый уже доктор Алекс.
— Рад, рад снова вас видеть, — приветствовал он с легкой улыбкой. — Зоя, выглядите великолепно. Беременность вам к лицу.
Сегодня врача она воспринимала иначе — не было враждебности, отчужденности.
— Правда? Спасибо, — Зоя по инерции поправила выбившийся из прически локон, и тотчас почувствовала, как яркая вспышка ревности проникает в неё. Она удивленно посмотрела на мрасса, который, прищурив глаза, недовольно уставился на доктора. Неужели он ревнует?
— Прошу за мной, — Алекс ничего не заметил. — Как вы себя чувствуете? Расскажите, пока мы добираемся до моей лаборатории.
Зоя чувствовала себя хорошо, о чем и поведала доктору. В лифте она как бы невзначай вплотную встала к мрассу и, скользнув рукой по его руке, впихнула свою ладошку в его. Он сразу же сжал её сильнее, заявляя права. А на лице девушки возникла довольная улыбка, за которой скрывалось чисто женское ликование.
— Доктор Алекс, у меня маленький срок. Месяц максимум. И вы нам скажите, кто у нас будет?
— Конечно, скажу.
И он сказал.
То, что ни Варшавский, ни Зоя не ожидали услышать.
— О! — брови доктора взметнулись к верху, и он дополнительно провел лучом по животику Зои, которая судорожно его втянула.
— Что не так? — вскочил на ноги Юлиан.
— Мрасс Варшавский, всё так. Всё более, чем так. Извините меня за столь открытую реакцию, просто за всё время практики, впервые сталкиваюсь с подобным. У вас будет двойня. Мальчик и девочка.
Стоило видеть лицо Юлиана!
Тот пошатнулся и случайно задел консоль, на которой стояли препараты. Они задребезжали, но на пол не упали.
— Извините… я…, — начал говорить Варшавский, не справился с эмоциями, замолчал.
Доктор Алекс удивился во второй раз — не каждый день видишь, как многоуважаемые мрассы теряют дар речи.
— Вы нас оставите?
У Зои возникло ощущение дежавю. Доктор понимающе кивнул и вышел.
Девушка села на кушетку и посмотрела на Юлиана, который внезапно сильно разнервничался.
— Юлиан, ты не рад? — нахмурилась Зоя, прислушиваясь к его ощущениям. Они говорили, что Юлиан испытывает небывалый подъем.
Мужчина сделав несколько порывистых шагов по лаборатории, остановился напротив девушки, присел на корточки и заключил ладони в свои.
— Зоя! Зоя, послушай меня очень внимательно… Конечно, лаборатория не то место, где я хотел тебе это сказать…Уточнить, продолжить разговор… Помнишь, я говорил, что хочу семью с тобой. Так вот, я хочу поехать к маршалам и узаконить твой новый статус, чтобы ты перестала быть ширас, а стала моей…моей женой!
Зоя впилась ноготками в его ладони и вспомнила разговор с затейником, состоявшимся два дня назад.
… — Мальчик Юра впал в кому и больше не пришёл в себя, — сообщил дан.
— Я знаю. Юлиан сказал, — Зоя сидела перед комодом и расчесывала волосы.
— Н — да? Ты от этой новости такая не веселая?
Зоя едва ли не до крови прикусила губу и в задумчивости отложила расческу.
— Нет, затейник. Знаешь, мне его по — человечески жаль, но жить в мире, зная, что его сумасшествие может в любой момент возобновиться, было бы сложно. Я о другом…
— О чем? Расскажешь?
— Да, — сказала она и замолчала.
Дан же проявил нетерпение:
— И что замолчала? Начала говорить — говори.
И Зоя начала:
— Знаешь, дан, мне казалось, что мы с Юлиан вышли на новый уровень отношений. Он нежный, заботливый, мне с ним очень — очень хорошо. Я счастлива, и я чувствую, что и он счастлив, но…
— Но…, — подзудил её робот.
— Он не признается мне в любви, — выдохнула Зоя, и, предвидя насмешливые реплики затейника быстро продолжила: — Да, я всё знаю! Что должна быть благодарна судьбе за то, что имею! Только, черт возьми, сердцу-то не прикажешь! Сама я его люблю, и хочу услышать от него эти слова! Да, звучит старомодно, плевать! Хочу и всё!
— Кхе — кхе, — затейник как бы прокашлялся. — Зоя, ты чудо!
Девушка обиженно скрестила руки на груди.
— Не люблю, когда ты так говоришь.
— Зоя, Зоя, радость ты наша! Мрасс тебе признался в любви и давно!
Зоя вскочила на ноги, опрокинув пуфик, и возмущенно посмотрела на потолок.
— Что ты говоришь, дан?! Не было ничего подобного! Я бы не пропустила слов о любви!
— Он говорил тебе, что хочет создать семью?
Зоя притихла.
— Говорил.
— Для мрасса это и есть признание в любви! У них так принято! Не ведаю, откуда пошла подобная традиция. Считай, что это их фишка! И когда ты в ответ говоришь, что тоже хочешь с ним создать семью, для мрасса это звучит…
— …как я тебя люблю, — продолжила Зоя тихо — тихо.
— Маршалы — это кто? — говорить вдруг стало трудно.
— В ваше время судьи. Они разрывают договор, по которому тебе присваивался статус ширас. Ты станешь свободной. И мы сможем создать семью.
В горле запершило. Сильно.
— Юлиан…
— Подожди, Зоя! Черт, что-то мне сложно собраться с мыслями! Ещё тут дан со своей болтовнёй. Робот намекнул мне, что в твоё время, когда мужчины выражали сильную симпатию, ту самую, от которой заходит сердце, и при которой глядя на женщину, ты понимаешь, что жить без неё не сможешь, говорили: «Я тебя люблю». Вот и я хочу сказать — я тебя люблю, Зоя!
Зоя всхлипнула и, подавшись вперёд, так же встала пред ним на колени
Теперь их лица находились друг против друга
— Я очень хочу с тобой создать семью. Очень. Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу…
Конец